1.3. Ноябрьское восстание 1830—1831 гг.

 

В конце 20-х годов обстановка в Европе стала накаляться. Июльская революция 1830 г. во Франции, победа бельгийского народа в борьбе против владычества Нидерландов, подъем национально-освободительного дви­жения в Италии — все эти события вдохновляли польских борцов за независимость. Тайное военное общество в Польше в 1830 г. быстро увеличивалось. Назревало вооруженное восстание. Распространившиеся слухи об осведомленности правитель­ства о деятельности общества побудили его руководителей начать вооруженное восстание, которое и вспыхнуло 29 ноября 1830 г.[20]

Население Варшавы почтило память пяти декабристов, казненных Николаем 1: Пестеля, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина, Рылеева и Каховского, принявших мученическую смерть за общее дело, за польскую и русскую свободу. Массовое участие в панихиде ярко свидетельствует о том, насколько популярными в польском народе были декаб­ристы; о понимании поляками того, что декабристы боро­лись за общее дело русского и польского народов. Пани­хида вылилась в могучую демонстрацию солидарности е идеями, за которые боролись декабристы. Это произошло как раз в тот день, когда польский сейм провозгласил детронизацию Николая 1. Чествование памяти декабристов было организовано по инициативе восстановленного перед восстанием польского Патриотического общества. Вот как описывает это событие очевидец его Мохнацкий.

«Настал день 25 января, день, во всех отношениях па­мятный, когда население Варшавы чествовало память мерт­вых русских республиканцев Пестеля и Рылеева, а сейм свергал с трона живого Николая. С утра рынки и площади заполнились народом, а палаты—депутатами... Члены студенческой гвардии, те именно, которые перед днем 29 ноября были заключены в тюрьме Кармелитов, несли гроб на карабинах, сложенных накрест. Гроб был черный, лежал на нем лавровый венок, переплетенный трехцвет­ными лентами. На пяти щитах начертаны великие имена: Рылеева, Бестужева-Рюмина, Пестеля, Муравьева-Апос­тола и Каховского. Процессия двинулась с площади Ка­зимира. На траурном изголовье вместо короны или орде­нов лежала впереди трехцветная кокарда — девиз европей­ской свободы. Нес ее молодой капитан гвардии. Далее шли три других капитана, недавние студенты университета. То были мистры церемонии; вслед за ними со спущенным в знак траура оружием шествовал отряд студентов...

Посреди них развевалось перевязанное крестом голубое знамя университета, за гробом шло несколько отрядов гвардии... Неисчислимая масса народа разных сословий и пола заполняла улицы и окна помещений, где проходила процессия. Ей сопутствовало несколько десятков офицеров национальной гвардии, а также отряд вольных стрелков... На пути к восточной каплице на Подвалье; где духовен­ство греко-униатского обряда служило траурную обедню, процессия задержалась у колонны Зигмунта...» "

Благодаря внезапному нападению на Бельве­дер — дворец великого князя Константина, арсенал и казармы рус­ского уланского полка Варшава оказались в руках восставших После бегства Константина и других царских чиновников власть перешла в руки польского Административного совета, возглав­лявшегося аристократами. Более радикальные участники восста­ния во главе с Иоахимом Лелевелем создали Патриотический клуб, который выступал против попыток аристократии договориться с царскими властями и сорвать восстание.

Административный совет назначил диктатором, т. е. команду­ющим войсками, генерала Хлопицкого. Он начал свою деятель­ность с закрытия Патриотического клуба, а затем отправил деле­гацию для переговоров с Николаем 1. Но разъяренный император отказался принять «мятежных подданных», и делегация вернулась из Петербурга ни с чем Это вызвало отставку Хлопицкого. Возоб­новивший свою деятельность сейм под влиянием восстановленного Патриотического клуба ответил на военные приготовления царя его низложением (детронизацией) в январе 1831 г. Органом исполни­тельной власти стало «Национальное правительство» («Жонд народовы»). Во главе его стояли князь Адам Чарторыйский и другие аристократы.

Новое правительство объявило войну царской России. Главной целью войны польские аристократы считали наряду с утверждением независимости также восстановление «исторических» (1772 г.) гра­ниц Польши на востоке, т. е. захват литовских, белорусских и украинских земель. Руководители восстания рассчитывали при этом на военно-дипломатическую поддержку враждебных России дер­жав — Англии и Франции. В восстании приняли участие значительные слои населения крупных городов, но для привлечения кре­стьян к восстанию шляхта ничего не сделала, не желая отменять помещичьи порядки.

Вел. кн. Константин не был сторонником силовых мер, т.к. он счи­тал Царство Польское своей "вотчиной" и стремился сохранить с поляками хо­рошие отношения. Поэтому вначале он не предпринял решительных дейст­вий и , отпустив оставшиеся верными ему ряд воинских частей, отошел из-под Варшавы в пределы империи. Николай 1 также вначале не стре­мился к кровавому подавлению восстания. Когда уполномоченний диктаторра восстания ген. Ю.Хлопицкого Вылежинский приехал в Петербург, Николай 1 заявил: " конституция в том виде, какою я нашел ее при вступлении моем на престол и каковою она была завещана мне моим братом, императором Александром 1, эта конституция мною неизменно и стро­го сохранялась без всяких изменений. Я сам отправился в Варшаву и короновался там королем польским; я сделал для Польши все то, что было в моих силах. Конечно, может быть, в некоторых учреждени­ях царства польского и были некоторые недостатки, но это не по моей вине, и следовало это понять, войдя в мое положение и иметь ко мне больше доверия. Я всегда желал добра больше и, несомненно, сделал все для ее блага"[21].

Но польские восставшие не стремились идти не на какие компро­миссы. Депутация сейма потребовала, чтобы к Царству Польскому были при­соединены белорусско-литовские и украинские земли, и польское го­сударство было восстановлено в границах 1772 г. При этом поляки ссылались на "обещание" Александра 1 (т.е. на оговорку в тексте Женского трактата о возможном расширении границ Царства). Русское правительство, естественно, не намеревалось выполнять такой ульти­матум. В итоге в январе 1831 года Сейм издал акт «детронизации» Николая 1, по которому не только он, но и весь дом Романовых ли­шался польского престола. Русскому правительству осталось подавить восстание военной силой.

Против шляхетского войска Николай 1 направил армию в 120 тыс. человек. Силы повстанцев (50—60 тыс.) сначала остановили цар­ское наступление, но были разбиты 26 мая 1831 г. под Остроленкой (k северу от Варшавы). Угроза подавления восстания привела к выступлению демократических низов польской столи­цы против правящей консервативной верхушки. Эта запоздалая активность народа, повесившего на фонарях нескольких генера­лов-изменников и шпионов, испугала шляхту и еще более усили­ла разброд в ее рядах. Несмотря на то, что к восстанию примкнула почти вся польская армия, русские войска под командованием вен.-фельдмаршала И.И.Дибича-Забалканского, а затем ген.-фельдмаршала И.Ф.Паскевича-Эриванскогов ряде сражений одержали победу и 25-26 августа 1831 г. штурмом взяли Варшаву. Восстание дорого стоило польскому народу: погибло 326 тыс. чел. (при штурме Варшавы только - 25 тыс. чел.), материальный ущерб составил 600 млн. злотых.

В советской историографии восстание 1830 г. оценивалось как "шляхетское" (см., напр. работу В.П.Друнина). Действительно, ари­стократическая партия во гл. с кн. А.Чарторыйским возглавила восс­тание, но в нем приняли участие и военные, и учащиеся и простые граждане-патриоты, причины восстания кроются не только в экономи­ческих и политических притязаниях шляхты и не волько во влиянии европейских революционных идей и революции 1830 г. Ноябрьское восстание было во многом вызвано остатками имперского мышления польских националистов, мечтавших о восстановлении власти над всеми территориями, когда входившими в Речь Посполитую. Как отмечал проф. Ш.Аскенази, стремление к достижению прежних границ Царства Польского, к присоединению прежде всего Литвы "стало одним из главных факторов ноябрьской революции".[22]

После подавления восстания конституция 1815 г. и польская армия были упразднены, а введенный взамен так называемый Органический статут 1832 г.,. обещавший ограниченную автономии фактически не выполнялся. Вся полнота управления сосредоточилась в руках наместника и командующего — палача восстания генерала Паскевича. Множество участников движения было переселено в глубь России, сослано на каторгу в Сибирь, сдано в действующую армию на Кавказ.

Восстание потерпело поражение, в силу того что поль­ские аристократы и богатая шляхта, ставшие у руковод­ства восстанием, склонялись к сделке с царизмом. Основ­ная масса населения — крестьянство — осталась равно­душной к восстанию, так как возглавлявшая движение шляхта отказалась пойти на освобождение крестьян от феодальных повинностей. Консервативные руководители восстания, в том числе большинство польского сейма, не помышляли ни о каких социальных реформах, проник­лись лишь идеей восстановления Польши в границах 1772 г. Замечательно, что левое крыло восстания провозгла­сило те же идеалы, за которые боролись декабристы, — ликвидацию феодально-крепостнического строя. В декабре 1830 г. революционно настроенные участники восстания, главным образом молодежь, открыли Патриотическое общество (Патриотический клуб), председателем которого был избран Лелевель. Общество объединяло левые эле­менты восстания, стремившиеся установить контакт с го­родскими низами и крестьянством и вовлечь их в освобо­дительную борьбу. Наиболее последовательным и ре­шительным сторонником этой идеи был Лелевель. Ис­ходя из убеждения о необходимости сочетания нацио­нально-освободительной борьбы с осуществлением со­циальных реформ, он выступил с предложением о наделе­нии крестьян землей на собрании Патриотического обще­ства в печати и перед сеймом.

Лелевель добивался принятия сеймом специального обращения к русским с призывом объединить силы в борьбе с царизмом, напоминая о примере декабристов. В проекте обращения говорилось, что восставшие поляки «охотно при­соединяются» к принципам, изложенным в соглашении, за­ключенном князем Яблоновским от имени польского тайного общества с русским тайным обществом. «Восстаньте за наше депо, — призывал Лелевель, — и мы, отстаивая свое, поможем вам». «Мы... заявляем перед лицом бога и людей, что ничего не имеем к русскому народу, что никогда не думаем покушаться на его целостность и безопасность, жаждем оставаться с ним в братском согласии и вступить в братский союз».[23]

Эмигрировавшие после поражения восстания за гра­ницу польские революционеры продолжали отстаивать свободу и независимость своей родины. При этом они постоянна обращали свои взоры к русским борцам за свободу, не оставляя надежды на совместное выступление против царизма.

Созданный во Франции польский эмигрантский На­циональный комитет во главе с Лелевелем в своем об­ращении к русским в августе 1832 г. писал, что имена декабристов, погибших за свободу русского и польского народов, «навсегда останутся в памяти русских, ровно дороги сердцу поляка». [24]

Вся дальнейшая борьба, которую вели представители революционно-демократического крыла польской эми­грации, проводилась под лозунгом «За нашу и вашу сво­боду!», родившимся в дни восстания. После поражения восстания 1830—1831 гг. польские эмигранты—сторонники революционно-демократического крыла польского нацио­нально-освободительного движения — основали общину (громаду) «Грудзенз» и новую группу общества «Люд польский», принявшую позже название «Умань», в кото­рых объединились наряду с революционными интелли­гентами также эмигрировавшие солдаты повстанческой армии, бывшие польские крестьяне и рабочие. Эти орга­низации явились непосредственным предшественником будущего революционного рабочего движения. Главной своей задачей они ставили борьбу против феодально-крепостнического строя. Активными деятелями громад были революционные деятели ноябрьского восстания Тадеуш Кремповецкий, Станислав Ворцель и др. В 1835 г. громада выпустила манифест, в котором провозглашались «свобода польского крестьянина, свобода всех трудя­щихся» Польши. В манифесте говорилось: «Наше оте­чество — это польский народ, оно всегда было отделено от отечества шляхты. И если были какие взаимоотноше­ния между польской шляхтой и польским народом, они были взаимоотношениями, какие бывают между убийцей и жертвой». В манифесте, выпущенном позднее, прово­дилась идея единства и союза с революционным движе­нием в России: «Россия, которая терпит то же самое, что и мы... — разве не соединит сил своих с нами против общего зла? Россия, которая была с нами в 1825 г.; Россия, которая, как братьев старших, принимала нас в глубинах Сибири в 1831 г.; Россия, которая в 1839 г. хотела вернуть к жизни Польшу и оказать ей помощь против своих угнетателей, разве теперь будет против нас? Разве она откажется от имени Пестеля, Муравьева, Бестужева, кото­рые вместе с Завишей и Конарским среди тогдашнего эгоиз­ма сверкают, как звезды, своей жертвой на Востоке».

Глава 2. Польский вопрос в начале 60-хгг. XIXвека. Польское восстание в 1863 году.


Информация о работе «Польское восстание 1863 года и роль России»
Раздел: История
Количество знаков с пробелами: 194852
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
28669
0
0

... , остзейского, еврейского, мусульманского и др. Решение этих «вопросов» должно было обеспечить успех стратегии самодержавия, направленной на превращение Российской империи в «единое и неделимое» государство. Важным фактором, способствовавшим постановке инородческого вопроса и особенно «превращению» его в проблему, было наличие прессы, развитие которой явилось следствием демократизации российской ...

Скачать
256780
3
0

... покупателем промышленных товаров оставалось государство и армия. Таким образом в условиях жесткого контроля со стороны государства и слабой конкурентной борьбы формирование капитализма шло очень медленно. Билет 14. (2). Основные этапы и события Второй мировой и Великой Отечественной войны в 1939–1942 годах   1. Начало II Мировой войны   1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. ...

Скачать
44124
0
0

... годов: "Социальная статика" Герберта Спенсера (Лондон, 1850), "Наука об обществе: истинная конституция правительства в суверенности личности" С. П. Эндрюса (Нью-Йорк, январь 1851 г.) и "Общая идея революции в XIX веке" Прудона (Париж, 1851). Совершенно не вероятно, чтобы Пи-и-Маргаль не знал этих книг и не был бы под влиянием их, не вдохновлялся бы ими прямо или косвенно, пополняя их своим богатым ...

Скачать
65692
0
0

... польской эмиграции, проводилась под лозунгом «За нашу и вашу свободу!», родившимся в дни восстания. После поражения восстания 1830-—1831 гг. польские эмигранты -сторонники революционно-демократического крыла польского национально-освободительного движения — основали общину (громаду) «Грудзенз» и новую группу общества «Люд польский», принявшую позже название «Умань», в которых объединились наряду ...

0 комментариев


Наверх