2.2 Восточные поэмы

 

Окружающая поэта действительность подтачивала классицистические идеалы, которых он в некоторой мере продолжал придерживаться, порождало романтический протест Байрона против вселенной, в которой попираются законы здравого смысла, заставляло его бунтовать против всякой регламентации в частности – в области художественного творчества. Бунт этот в первую очередь проявляется в новом типе героев, противостоящих миру зла и несправедливости, которую они, увы, бессильны победить.

Обстоятельства, как и всегда в романтических произведениях, оказываются сильнее их, и они несут вечное бремя отчаяния и страдания. Здесь мы видим черты уже во многом типические, лежащие в основе байронического характера и присущие в дальнейшем образу Каина.

Если рассматривать Восточные поэмы (а это поэмы “Гяур”, “Абидосская невеста”, “Корсар”, “Лара”, “Паризина”, “Осада Коринфа”) подробнее, то стоит остановиться на некоторых из них, так как образы главных героев в них схожи по вышеперечисленным признакам, хотя, несомненно, каждый из них создан с художественной неповторимостью, присущей перу великого поэта.

В Восточных поэмах углубляется конфликт героя с обществом. Например, в поэме “Корсар” Байрон подчеркивает, что не природа создала героя преступником, а обстоятельства поставили его в это положение.

Оттолкнут, оклеветан с юных дней,

Безумно ненавидел он людей.

(I, XI)

Он средь людей тягчайшею из школ –

Путь разочарования прошел (I, XI)

Отступая от классицистических традиций, поэт рисует противоречивый образ, в котором сочетаются нежность и жестокость, крайний индивидуализм и жертвенность, благородство и преступность, меланхолическая пассивность и необузданная энергия. Например, в описании Корсара

Нет злых вполне. И он в душе таил

Живого чувства уцелевший пыл;

(I, XII)

Он был преступен - мы его клеймим! -

Но чистой был любовью он палим;

Ее одну, последний дар, не мог,

В душе холодной заглушить порок!

(I, XIII)

Главный герой – корсар Конрад изображен автором фигурой глубокой и неоднозначной, разительно отличающейся от героев классицистических поэм, где добро и зло четко обозначены. В Восточных поэмах в целом и в “Корсаре” в частности отражаются сомнения автора в справедливости мироустройства, приводящие героев к трагическому концу. В романтической обстановке (морские сражения, спасение наложницы султана, пленение Конрада) показана обреченность героя, сочетающего в себе доброе злое начало и его неспособность реализовать свои положительные качества в жестоком и несправедливом мире. В отличие от предшествующих “Корсару” поэм “Восточного” цикла, личность героя раскрывается перед нами через различные критические ситуации, с которыми он сталкивается в течение поэмы.

Не менее сложны и герои других Восточных поэм. По мысли Байрона, именно лучшие их качества – твердость духа, сила привязанностей, поднимает их на восстание против общества, не приемлющего эти выдающиеся личности. Однако восстание против общества возможно лишь через преступление, искажающее благородное начало в их душах. Образ Конрада последовательно усложняется в последующих за ним поэмах “Лара”, “Осада Коринфа” и “Паризина”.

Отвращение к реакции и ограничению свобод, прославление гордого и одинокого борца против тирании закона и обычая, защита чувства, торжествующего над мещанской умеренностью, атмосфера таинственной печали и нечеловеческого накала страстей – вот черты, поразившие читателей поэм Байрона.

Все поэмы Восточного цикла объединены мотивами обреченности исключительной личности во враждебном человеку мире, а также борьбе с любого рода деспотией. Эти темы получат развитие в последующих произведениях Байрона, в частности в “Каине”. Забегая вперед, отметим, схожесть героя мистерии “Каин”, например с Конрадом – будучи людьми мыслящими и стремящимися к добру, оба героя приходят в итоге к трагическому финалу, причиной которому их исключительность и несовершенство окружающего мира.

2.3 “Манфред”

В 1817 году великий английский поэт навсегда покинул свою Родину, унося в душе печаль и горькую обиду изгнанника. С этого переломного момента в жизни Байрона начинается второй период его творчества, на протяжении которого были созданы поразительные по глубине и художественной силе произведения. Рассмотрим одно из них, наиболее важное для развития образа Каина. Это – драматическая поэма Байрона “Манфред”.

Прежде чем переходить к обзору ”Манфреда” стоит сказать несколько слов о драматургии Байрона вообще. Байрон увлекался театром с юных лет, в последствии, как мы видим это из его биографии, он был близок к театру Друри-Лейн, где близко познакомился с театральной жизнью. Это не могло не вызвать у него желания написать что-нибудь для сцены. Однако, фактически все драматургические произведения, которые он создал, не предназначались, по его собственному мнению, для постановки в театре. По-видимому, это было связано, как с особенностями его творений, во многом новаторских, так и с обстановкой на английской сцене того времени. Светская публика, наверное, была ещё не готова воспринять глубокий социально-философский смысл произведений Байрона, и тот опасался, что реакция подобного рода публики вызовет в нем только “страдание, усиленное еще сомнениями в компетентности зрителей и сознанием своей неосторожности в выборе их своими судьями" (предисловие к “Марино Фальеро"). Создавая свои произведения, Байрон испытывал сильное влияние классицизма, которое особенно ярко выражено в таких драмах, как “Марино Фальеро”, “Сарданапал” и “Двое Фоскари”. Поэт сам говорит о своей приверженности принципу трех единств и другим классицистическим принципам в предисловии к драме “Марино Фальеро”. Любопытным образом эта группа произведений, написанных примерно в один период, сосуществовала с другой, принципиально отличающейся от неё – “Манфредом”, “Каином”, мистерией “Небо и земля”, созданными в вольной романтической форме.

Итак, “Манфред” становится фактически первым серьезным драматургическим опытом Байрона. Эта драматическая поэма начата им в год изгнания, 1817. В её создании важную роль сыграли впечатления поэта от путешествия по Швейцарии. Величественные пейзажи, заснеженные горные вершины, прекрасная и дикая природа Альп поразили воображение Байрона, побудили его изобразить эти великолепные картины в стихотворной форме. Вся поэма проникнута холодной красотой гор, донесенной до нас гением поэта.

В хрустальном океане горных льдов,

Мы без следа скользим по их изломам,

По глыбам, взгроможденным друг на друга,

Застывшим посреди водоворота….

(Акт II, Сцена 3)

Одновременно с этим его терзали чувства горького разочарования, одиночества, отверженности, которые он также вложил в свое удивительное произведение. Однако нет сомнений в том, что замысел “Манфреда” обусловлен не просто капризной фантазией Байрона, не просто пережитым им личным горем, но выражает существенную сторону философской мысли эпохи. Страдания Манфреда, заточившего себя в неприступном одиночестве своего горного замка и погибающего под бременем раскаяния и сознания своего непреодолимого разрыва с человечеством, отражает тяжелые размышления самого Байрона, в конечном счете порожденные…общим кризисом просветительской мысли в Европе.

Манфред – не очень большая поэма, в ней происходит не так уж много событий, и, по большому счету, все происходящее является лишь иллюстрацией философской идеи, лежащей в основе произведения. Многие современники Байрона считали, что “Манфред” был написан под впечатлением от “Фауста” Гете. Действительно, на первый взгляд, кажется, что существует множество сходств – готическая атмосфера, ученость главных героев и их обращение к потусторонним силам, мистические события, гибель возлюбленной…

Однако Байрон отрицал связь своей поэмы с Фаустом. Если Фауст утверждает невозможность подлинного знания, то герой “Манфреда” убежден, что знание лишь увеличивает страдания человека. Эта его позиция заявлена уже в самом начале поэмы.

Скорбь – знание, и тот, кто им богаче,

Тот должен был в страданиях постигнуть,

Что древо знания – не древо жизни…

(Акт I, Сцена 1)

Эти строки напрямую связаны с проблематикой “Каина”; размышления над вопросом о сущности знания и месте человека в системе мироздания в “Каине” получат особое значение и развитие.

Другим мотивом, унаследованным от предыдущих произведений Байрона и переданным в дальнейшем “Каину”, станет уже известный нам мотив тираноборчества, отказа от преклонения перед высшими силами. В “Манфреде” этот протест наиболее ярко выражен в конце поэмы, когда герой отказывается повиноваться властителю злых сил Ариману и следовать за могучим духом, призванным вести его навстречу смерти.

Я презираю вас, - я с каждым вдохом

Теряю жизнь, но презираю вас!

Я не смирюсь, покуда сердце бьется…

(Акт II, Сцена 4)

Манфред, постигший различные науки жаждет забвения и свободы от своего опыта, он мечтает о небытии.

Забвенья – лишь забвенья.

Вы мне сулите многое, - ужели

Не в силах дать лишь одного?

(Акт I, Сцена I)

Его тяготит чувство вины, так как он стал причиной гибели своей возлюбленной Астарты, подобно другим героям драматургии Байрона, он “мучительно переживает самый факт своего бытия”.

Итак, рассмотрев “Манфреда”, последовавшего за Восточными поэмами, мы можем проследить за изменениями образа байронического героя и за изменениями во взглядах самого поэта. Настроение произведений Байрона с 1817 года становится более пессимистическим, вера его героя в человечество слабеет, отчуждение от общества увеличивается, и вместе с ним возрастает его гордыня, более яростным и отчаянным становится протест против зла и несправедливости. В образе Манфреда трагизм романтического мировоззрения Байрона достигает высшей точки. Однако наряду с типом героя, постепенно развивавшимся от Чайлд-Гарольда к Манфреду и позднее, к Каину, великий поэт создал ещё один неповторимый образ, значительно отличавшийся от всех остальных и любопытным образом контрастировавший с образом “Каина”. Речь идет о “Дон Жуане”, одном из величайших произведений литературы XIX века.

 

2.4 “Дон Жуан”

 

Это произведение, на каждом слове которого лежит “печать бессмертия” интересно нам не только, как, пожалуй, наивысшая степень проявления таланта Байрона, но и как поэма, работа над которой шла параллельно с созданием мистерии “Каин”. Поразительна не только байроновская трактовка образа Дон Жуана, но и несхожесть его с тем типом героев, который существовал в его творчестве прежде и о котором мы рассуждали выше. И “Каин”, и “Дон Жуан” создавались в один период жизни поэта, хотя, конечно, на создание “Дон Жуана” у Байрона ушло значительно больше времени. Оба эти произведения связаны с итальянским периодом творчества Байрона, который начался с 1818 года.

Итак, в 1818 году Байрон прибывает в Италию, где вскоре присоединяется к движению карбонариев, выступавших за освобождение Италии от австро-венгерского ига. В это время тираноборческие мотивы, всегда занимавшие значительное место в его творчестве, усиливаются. По-разному, но с удивительной силой проявляются они и в “Каине” и в ”Дон Жуане”. В мистерии “Каин” протест возведен до космической величины, философски рассматривается место человека в мире, трагическая двойственность его природы. “Дон Жуан” же нарочито прозаичен, если можно это сказать о поэтическом произведении. Вечные вопросы трактованы здесь через жизненные ситуации и проблемы, современные поэту.

Основные мотивы “Дон Жуана” - это скорбь об унижении просветительских идеалов, обличение пороков общества, протест против захватнической войны, воспевание справедливой борьбы против любой деспотии.

Все эти темы раскрываются в поэме при помощи массы художественных средств, многие из них являются новаторскими для того времени. В общем можно сказать, что Байрон стремится к максимальной точности фразы, он вводит в свою поэму лексику самых разных сфер жизни, включая элементы народного творчества, что придает произведению необычайную живость и разнообразие.

Герой поэмы весьма далек от привычного для нас байронического характера, одержимого мрачными страстями и обреченного судьбой на гибель. Дон-Жуан - характер многомерный и развивающийся, в отличие от монолитных романтических героев, испытывающих смену внутренних состояний, однако остающихся самими собой до самого конца. В отличие от этих же героев, универсальных, изображенных как бы в отрыве от реального мира, Дон Жуана поэт создает в совершенно конкретных условиях. История героя здесь как бы опровергает принятую просветителями идею Руссо о “естественном человеке” и раскрывает трагизм человеческого существования вообще.

Дон Жуан показан автором на довольно продолжительном отрезке времени; он претерпевает самые разные приключения, в ходе которых, как в и “Корсаре” проявляется характер героя. Молодой испанец переживает и кораблекрушение, и кратковременное счастье чистой любви, и рабство, и войну, а затем проходит искушение роскошной жизнью придворного – фаворита Екатерины II. Поэма не была закончена, последние её песни переносят нас в недалекое для Байрона прошлое Англии, где Дон Жуан вращается в высших кругах в должности русского посланника. Все эти многочисленные приключения позволяют Байрону осветить в различные сферы жизни европейского общества и обличить его пороки. Наиболее значимыми эпизодами поэмы в рамках раскрытия темы данной работы для нас являются седьмая, восьмая и девятая песни. Они повествуют об участии Дон Жуана во взятии крепости Измаил вместе с русскими войсками, а затем о его жизни при дворе Екатерины II. Любая война, кроме национально-освободительной, является для поэта безусловным злом, кровопролитием, совершаемым по прихоти бездушных тиранов. Средоточием тирании, апогеем абсолютизма для Байрона становится Екатерина II. Через описание русского двора и подробностей кровопролитной войны Байрон раскрывает суть любой европейской тирании и любой европейской войны. Именно в этих песнях звучат самые гневные реплики поэта против деспотии. Он обращается к потомкам с уверенностью в том, что в будущем тирания будет лишь позорным воспоминанием о прошлом человечества.

Пускай же разукрашенные троны

И все на них сидевшие царьки

Вам чужды, как забытые законы

<……………………………….>

Вы будете глядеть в недоуменье –

Могли ли жить подобные творенья!

(VII, 137)

Эти строки были написаны через год после создания “Каина”, но они отражают во многом те же настроения, которые преследовали его во время создания мистерии.

Подводя итог всему вышесказанному, следует заметить, что “Дон Жуан” и “Каин” являются как бы различными гранями одной идеи, которую Байрон выражал в своих произведениях на протяжении всей своей жизни, идеи о величии личности и низвержении любой формой тирании.


Глава 3. Мистерия “Каин”

В январе 1821 Байрону минуло 33 года. В это же время явилась к нему идея о создании “Каина”. Прошедший 1820 год был для поэта чрезвычайно богат событиями – это и новая любовь, графиня Тереза Гвиччиоли, и участие в движении карбонариев. Одновременно с этим политические события в Европе приковывали его внимание – победа революции в Испании, вольнолюбивые настроения в Италии, дававшие надежду на избавление от австро-венгерского гнета и на принятие Конституции. Эти разнообразные явления жизни послужили основой для подъема творчества Байрона и переосмысления идей, волновавших его прежде. Он работает над произведениями самого разного характера, особое внимание уделяя драматическим поэмам, в частности трагедиям. 28 января 1821 года он пишет в Дневнике: “Обдумывал сюжеты четырех будущих трагедий <…>, а именно “Сарданапал”, уже начатый; “Каин” – метафизический сюжет, немного в духе “Манфреда”, но в 5 актах, может быть с хором; Франческа да Римини в пяти актах; и возможно попытаюсь написать о Тиберии… ”. Далее в записи от того же числа поэт рассуждает о природе страха человека перед будущим и причинах его сомнения в настоящем. Он также говорит, что лишь в Прошедшем мы можем найти ответы на вопросы о Будущем, и лишь Надежда поддерживает стремление человечества вперед. В связи с этим он определяет и роль поэзии. “Что такое поэзия? – Ощущение Прошедшего и Будущего миров”. В этой же дневниковой записи он приводит и набросок речи Люцифера для трагедии “Каин”

Когда бы смерть была лишь злом – безумец!

Жить разве я позволил бы тебе?

Живи, как я живу, как жил отец твой,

Как будут жить и правнуки твои.

Эта дневниковая запись освещена здесь так подробно, потому что из неё мы можем сделать несколько выводов, очень важных для понимания позднего периода творчества Байрона в целом и мистерии “Каин” в частности.

В этой записи – ключ к пониманию Байроном сущности поэзии, а перечень сюжетов задуманных им… трагедий говорит о том, что внимание поэта привлекли те эпизоды мира Прошлого, в которых отражены разные грани деспотизма.

Из произведений, создать которые Байрон планировал в этой дневниковой записи, реализовались всего два – “Сарданапал”, драма о трагическом конфликте между естественным стремлением человека к счастью и его ответственностью как государственного деятеля за судьбу народа, драма, в которой деспотизм героя заключается в пренебрежении обязанностями государя и попустительстве злу, и трагедия “Каин”.

Несмотря на то, что сам автор в дневнике называет “Каина” трагедией, позже, в предисловии к этому произведению он дает ему более развернутую характеристику. “Каин” определен там как мистерия, так в средневековье называли представления на библейские сюжеты. Однако содержание произведения вовсе не носит того нравоучительного характера, который присущ “моралитэ”, его идея вступает в серьезное противоречие с традиционной христианской трактовкой сюжета о Каине.

“Каин” посвящен Байроном другому знаменитому английскому писателю 19 века, сэру Вальтеру Скотту, для которого подобный дар был, конечно, почетным, но при этом довольно опасным, ведь отношение большей части публики к “Каину” было негодующим.

Прекрасно сознавая неподготовленность общества к восприятию такого нестандартного и во многом провокационного произведения, Байрон стремился смягчить впечатление от него, комментируя в предисловии те моменты, которые могли показаться его современникам особенно богохульственными.

Известно, что отношение Байрона к Библии и к христианской вере было чрезвычайно сложным. В течение своей жизни он не раз пытался обратиться к религии и даже отдал одну из своих дочерей на воспитание в католический монастырь. Мы не можем сегодня судить, к чему же все-таки пришел великий поэт в конце своей жизни, но атеистом он определенно не был. Более того, библейский текст он, по-видимому, знал прекрасно, и предисловие к “Каину” это подтверждает. В начале предисловия поэт объясняет, что старался по мере сил, сделать так, чтобы каждый из героев выражался соответственным ему языком и, если брал что-либо из Священного писания, то крайне редко. Далее поэт отметает в сторону все возможные предположения читателей и критиков, что его мистерия – лишь очередная вариация на тему мильтоновского “Потерянного рая” или отголосок какого-либо другого произведения. При этом не возникает сомнений, что “Потерянный рай” с его близкой Байрону трактовкой Люцифера как гордого борца против тирании Бога оказал определенное влияние на “Каина”. Сам поэт не отрицает, что Мильтон произвел на него большое впечатление, хотя был прочитан за много лет до создания “Каина”. В примечании к предисловию поэт упоминает о поразившей его теории Кювье, предполагающей, что «…мир был населен разумными существами, превосходившими умом людей и по своей мощи пропорциональными мамонту».

Сегодня такое поэтизированное описание динозавров кажется нам даже забавным, но вспомним, что в первой половине XIX века мир, стоявший на пороге великих открытий, был потрясен фактами, противоречившими библейской картине мира.

Байрон же использует эту теорию, вложив её в уста Люцифера, она помогает поэту создать фантастическую и величественную картину Царства смерти во втором акте пьесы. Мысль о существовании на Земле более развитых существ до появления человека глубоко волновала Байрона. Например в “Разрозненных мыслях” он пишет : “ Иногда я думаю, что Человек – потомок какого-то более высокого материального существа, уцелевший от иного мира, выродившийся вследствие лишений и борьбы, через Хаос пришедший к некоему со средой…

Эпиграф к мистерии также весьма интересен. Это- цитата из Библии:

“Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог”. Опираясь на эту фразу, поэт фактически отрицает признанное в христианстве положение о том, что Еву соблазнил дьявол. Он комментирует это и в предисловии: “Читатель, наверное, помнит, что в книге “Бытия” не сказано, что Еву соблазнил дьявол, а говориться о змие, да и то потому, что он “самая хитрая из полевых тварей”. То есть, ответственность за грехопадение перекладывается на самого человека. В первом акте пьесы эта мысль прозвучит из уст Люцифера, но не будем забегать вперед.

Итак, “Каин” – это мистерия в пяти актах, в ней восемь действующих лиц: Адам, Каин, Авель, Ангел Господень, Люцифер, Ева, Ада, Села. Все персонажи – библейские, основное действие происходит на земле, после изгнания первых людей из рая. Каноническая история Каина и Авеля весьма лаконична. Приведем её здесь, хотя бы ради сравнения с трактовкой Байрона.

“… Каин принес от плодов земли дар господу. И Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел господь на Авеля и на дар его; А на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его. И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? И отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. И сказал Каин Авелю, брату своему. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его”. Суть христианского предания – смирение; главный грех Каина – гордыня, вина его неоспорима. Байрон же дает совершенно другое видение этого сюжета.

Характер Каина начинает раскрываться перед нами с первой сцены первого акта. Адам, Ева, Авель со своей женой Селлой и жена Каина Ада возносят хвалы Иегове на восходе солнца. Внимая их молитвам, герой испытывает “раздражение и презрение, пугающие его самого”, он не понимает, за что могут быть благодарны Иегове его близкие.

Адам

Но ты молчишь, сын Каин.

Каин

Это лучше.

<…>

Каин

Мне не о чем молиться

Адам

И не за что быть благодарным?

Каин

Нет.

(Акт I, Сцена 1)

Здесь, как в Манфреде, где герою противопоставлены фигуры Аббата и Охотника, контрастными по отношению к Каину являются фактически все персонажи, кроме Люцифера. И ”Манфред” и “Каин” – это философские драмы, в которых ставятся вечные вопросы, но мистерия Байрона более универсальна, так как его герои представляют собой фактически все человечество.

Каин тяготится своим существованием, он упрекает своих родителей в том, что они не вкусили от древа жизни, которое позволило бы им не тяготиться страхом смерти. В нем нет и доли того смирения, которое присуще Адаму, Еве и другим их детям. Более глубоко, чем другие второстепенные герои в мистерии раскрыт образ Ады – жены Каина. Она – воплощение кротости, бесконечной любви и преданности.

За сценой молитвы следует монолог Каина, в котором тот выражает свое возмущение мироустройством, сомневается во благе Всевышнего (“Всесилен так и благ? Зачем же эта благость наказует меня за грех родителей?” Акт I, сцена 1). Читатель понимает, что эти вопросы волнуют героя уже давно, что это плоды долгих и горьких размышлений и наблюдений. Именно в этот момент сомнения появляется фигура Люцифера. В описании его облика чувствуется преемственность от мильтоновского сатаны, он очень далек от христианской трактовки этого образа.

Он смотрит

Величественнее ангелов; он так же

Прекрасен, как бесплотные, но, мнится,

Не столь прекрасен, как когда-то был….

(Акт I, Сцена 1)

Люцифер воспринимается героем почти с восхищением, он сразу угадывает могущество этого духа. Вместе с тем он отмечает что “скорбь кажется мне частью его души…”. Перед нами сразу возникает образ титанический, сумрачный, таинственный.

Между Каином и Люцифером начинается беседа, в ходе которой Дух подводит героя к тем выводам, которые давно уже созревали в его сознании. Он утверждает, что сострадает смертным, порицает Бога за жестокость по отношению к ним и опровергает предположение Каина о том, что дьявол под личиной змея соблазнил Еву. В его интерпретации человек из тщеславия переносит вину за свое грехопадение на злого духа; более того он заявляет, что “тварь его лишь разбудила в тех, с кем говорил язык её коварный”. Здесь – тот же мотив ответственности человека за собственные деяния, о котором нам напоминают предисловие и эпиграф.

В этой первой беседе Каина и Люцифера есть несколько ключевых моментов, раскрывающих суть мистерии и образы героев. Байрон вкладывает в уста Духа такие речи и изображает его таким образом, что этот герой внушает читателю невольную симпатию в контексте данного произведения. Люцифер говорит Каину о том, что он заботится о людях более чем Бог (“Я б создал богами вас, а он лишил вас рая…”), и поднимает тему смерти, мысли о которой давно уже преследуют Каина. Единственный способ для героя победить свой страх перед ещё неведомым человечеству явлением – это познать, что такое смерть. Люцифер, подталкивает его к этому выводу, приводя в пример себя

А я, познавший все, уж не страшусь

Ни перед чем. Вот истинное знанье.

(Акт I, Сцена 1)

Каин, видящий теперь в Духе своего единомышленника и почти что союзника просит Люцифера наставить его, на что тот, в своей сатанинской гордыне требует, чтобы человек пал и поклонился ему, как владыке. Здесь как раз и проявляется характер Каина, гордыня которого лишь немногим уступает Люциферу. Подобно Манфреду, отказавшемуся пасть перед Ариманом, он отказывается встать на колени. Перед этим он, правда, колеблется, спрашивая у своего собеседника:

- Ты разве Бог?

А затем:

-Так равный Богу?

(Акт I, Сцена 1)

В ответ на это Люцифер с презрением говорит, что не имеет ничего общего с Иеговой и согласится быть “чем угодно – выше иль даже ниже -- только не слугою могущества Иеговы”.

Видя, что Каин не хочет сгибаться ни перед кем, сатана замечает: “непоклоненье Богу есть поклоненье мне’. Люцифер соглашается открыть Каину тайну его существования и требует, чтобы тот следовал за ним. В этот момент появляется третье лицо – антипод Каина и Люцифера – Ада, самый сложный после Каина образ в мистерии. Беседа теперь идет фактически между ней и Духом, и это – кульминация первого акта.

Каин по-прежнему остается центральной фигурой, хотя его реплики в этой части немногочисленны, а два обрамляющих его персонажа олицетворяют противоборствующие силы. Ада призывает своего брата не идти вслед за Духом и остаться с ней, и, одновременно, вступает в спор с Люцифером. Последний утверждает, что истина – благо, и змий был правдив, соблазняя Еву, а Иегова всемогущ, но не всеблаг, он внушает не любовь, а ужас. Из этих рассуждений он выводит главное положение: “любовь не совместима с знанием…другого нет выбора. Адам уже избрал: он почитает Бога лишь из страха”. Ада в свою очередь утверждает противоположное: “Кто всемогущ, тот и всеблаг”, “…истина несет нам только беды”. Она умоляет Каина предпочесть любовь знанию и не покидать её. Ада кротка, она не чувствует ненависти по отношению к темному духу, который хочет забрать у неё любимого. Напротив, она плачет о Люцифере, интуитивно чувствуя, что он несчастен и одинок. Она страшиться, что, открыв её мужу доселе неизведанное, он сделает и его таким же несчастным. “Нет, не ходи за ним - за этим духом: это дух нам чуждый” – восклицает Ада. Но Каин неумолим, он уже сделал свой выбор. Подобно предшествующим ему героям Байрона он не может склониться перед окончательно открывшейся ему несправедливостью мироздания, он не способен быть рабом. Он винит своих родителей в том, что те обрекли не только их, но и “мириады, сонмы тех, что народятся” на вечные страдания и смерть, а древо дало им единственное знание – “мы знаем лишь одно: что мы несчастны”.Каин не может продолжать прежнее существование, которое, как он говорит “унижает его дух”. Читатель понимает, что самое сильное негодование герой испытывает против Творца, ставшего, по его мнению, причиной всех несчастий. Не внимая мольбам возлюбленной, обуреваемый жаждой знания, Каин отправляется вслед за Люцифером. На этом завершается первый акт мистерии.

Изначально кажется, что в “Каине” силы добра и зла четко обозначены, но в том и заключается сложность и достоинство этого произведения, что “полюса” его несколько раз меняются местами и мы не получаем однозначного ответа на вопрос о том, что есть добро, а что зло.

В финале первого акта доводы Люцифера кажутся справедливыми, его желание открыть Каину истинное знание более или менее искренним. Но не будем забывать, что Люцифер лукав.

Второй акт “Каина”, кульминационный для произведения и поражающий воображение читателя глубиной и вселенским масштабом, открывает перед нами полет Каина и Люцифера в Бездне пространства, а во второй сцене – их путешествие по Царству смерти. Люцифер показывает Каину невообразимое множество миров, движущихся в пространстве, подводит его к пониманию относительности всего сущего и осознанию ничтожности не только человека, но даже и всей Земли по сравнению со Вселенной. Владыка тьмы также напоминает Каину о том, что его дух, стремящийся к знанию, скован грубой телесной оболочкой и обречен на смерть. Всю свою дальнейшую аргументацию Люцифер строит на контрастах: смерть-бессмертие, ничтожество человека – величие вселенной, тиран Адонаи и он сам, бессмертие духа и неизбежность страданий. Понимая, что человек не властен бороться со смертью, несмотря на то, что часть его бессмертна, Каин не отчаивается, он не боится увидеть царство смерти:

Раз грех Адама предал всех нас смерти,

То я хочу заранее увидеть

То, что мы все увидим поневоле

Когда-нибудь.

(Акт II, Сцена 1)

Царство смерти поражает Каина своей величественной необъятностью, он видит там мириады теней давно ушедших существ и продолжает свою беседу с Люцифером. Тот объясняет ему, что люди – не первые на Земле, что до этого её населяли иные, высшие и гораздо более прекрасные существа, которых, несмотря на их величие, также постигла смерть. Всеми своими действиями Дух стремится доказать Каину его собственное ничтожество, он утверждает, что “смерть даст высшее познанье; ведь только смерть для смертных несомненна”. Ужасаясь столь трагической картине мироздания, открывшейся перед ним, Каин восклицает:

Зачем я существую

И почему несчастен ты, и все,

Что существует в мире, все несчастно?

Ведь даже тот, кто создал всех несчастных

Не может быть счастливым…

(Акт II, Сцена 2)

Этот и последующие монологи ещё глубже раскрывают перед нами образ Каина; это человек вовсе не эгоистический, глубоко сострадающий, наделенный естественным стремлением к добру и к истине. Он противится, когда Люцифер искушает его, вызывая в его душе недобрые чувства к собственному брату. Мы видим, что Каин и сам давно уже задумывался, почему все, и даже всеблагой Иегова относятся к Авелю благосклоннее, чем к нему. Злой дух разжигает в герое искру неприязни к брату, но Каин пока сопротивляется этому чувству. Он просит Люцифера открыть ему его обитель или обитель Иеговы. Последующие за этим реплики Духа меняют отношение читателя к этому персонажу. Постепенно становится ясно, что он вовсе не желает блага людям, а всего лишь использует их в борьбе с Иеговой за власть. Люцифер говорит, что открыть одну из великих обителей перед человеком может только смерть, и что настала пора Каину вернуться на землю. Когда же герой вопрошает Люцифера, какова же была все-таки цель их путешествия, то Люцифер отвечает, что Каин должен познать себя, что приводит его к желанному для Злого духа выводу:

Увы! Я познаю,

Что я – ничто.

(Акт II, Сцена 2)

Люцифер заключает, что это – “непреложный итог людских познаний”. Здесь угадывается знакомый нам мотив, звучавший ещё в “Манфреде”.

Финальный монолог Люцифера, после которого этот персонаж уже более не появится в мистерии, содержит, непримиримый вызов Богу и очередное рассуждение об относительности добра и зла:

Он победил, и тот, кто побежден им,

Тот назван злом; но благ ли победивший?

(Акт II, Сцена 2)

Напоследок Люцифер, который теперь не вызывает у нас такого почтения, как в начале произведения, но все же остается героем неоднозначным, произносит слова, которые, пожалуй могли бы звучать из уст самого автора:

Один лишь добрый дар

Дало вам древо знания - ваш разум:

Так пусть он не трепещет грозных слов

Тирана, принуждающего верить

Наперекор и чувству и рассудку.

Терпи и мысли – созидай в себе

Мир внутренний, чтоб внешнего не видеть;

Сломи в себе земное естество

И приобщись духовному началу!

(Акт II, Сцена 2)

Итак, во втором акте пьесы ещё сильнее, чем в начале звучат тираноборческие мотивы, как из уст Люцифера, так и из уст Каина. Но Каин стремиться к добру, его восстание против Бога – результат его неудовлетворенности окружающим миром, в котором происходит так много зла. Силой своего ума герой понимает, что Люцифер – не его союзник и равнодушен к нему и к судьбе человечества так же, как и Бог.

С возвращения на Землю начинается третий, финальный акт философской драмы. Композиция произведения циклична и это соответствует его идее – поднявшись от тягостной повседневности до космических высот, человек вновь возвращается на Землю, чтобы ещё сильнее ощутить свое ничтожество.

Каин возвращается из Бездны пространства ещё более угнетенным и мятежным, чем прежде. Любовь кроткой Ады, которая встречает его, мирный сон его сына Эноха лишь усугубляют его страдания. Каин понимает, что и его сын, и все последующие поколения будут несчастны, что рай навеки потерян ими. Он вновь и вновь повторяет, что человек – ничтожество, а Иегова несправедлив, заставляя людей страдать за грех, не совершенный ими. Гордыня героя в финальном акте достигает высшего предела. Когда он видит воздвигнутые Авелем для совершения совместной жертвы алтари, то говорит Аде, выражая неприязнь не только к Творцу, но и к собственному брату:

А кто ему сказал, что я согласен

Делить его корыстные молитвы,

В которых вовсе нет благоговенья,

А есть лишь страх?

(Акт III, Сцена 1)


Мы видим, что искра ненависти, зажженная в нем Люцифером, разгорелась сильнее, теперь он уже открыто говорит, что ему не за что быть благодарным Богу, не в чем каяться перед ним, так как грех отца уже искуплен страданиями людей, живущих ныне и обреченных страдать в веках. Мольбы Ады и её доводы напрасны, она не может убедить Каина смириться.

В этот момент появляется Авель, чей образ до этого фактически не был раскрыт. Да автор и не стремиться сделать этого героя глубоким, ведь он – лишь один из многочисленных антиподов Каина. Главные отличительные черты Авеля – кротость и почтение к Иегове, проявляются во всех его действиях. Авель наивно полагает, что своими уговорами может обратить брата на путь истинный и слезно умоляет его принять участие в жертвоприношении. Иной читатель может подметить, что, если рассматривать ситуацию в психологическом аспекте, то Авель в некоторой степени сам виноват в случившемся, своими кроткими, но настойчивыми просьбами разбередивший и без того неспокойную душу своего брата. Действительно, по какой-то причине благочестивый Авель не вызывает у нас такой симпатии или, по крайней мере, такого интереса, какой вызывают в этой трагедии Люцифер и Каин. В связи с этим заметим, что для английской литературы вообще характерна некоторая поэтизация зла и мятежа. От Мильтона до Уайлда эта тенденция четко прослеживается; возможно, она связана с присущей британскому свету консервативностью и чопорностью, против которой своеобразно восстают поэты и писатели.

Во время жертвоприношения разворачиваются все самые драматические события мистерии. Каин, о внутреннем состоянии которого мы можем судить по монологу, обращенному к Аде незадолго до появления брата, неохотно соглашается принести Иегове свои дары, следуя примеру Авеля. Но вот молитва, которую старший брат обращает к творцу весьма отличается от смиренной благодарности младшего. Не преклоняя колен, Каин произносит совершенно богохульственные вещи. Он открыто отказывается признать Бога всеблагим, почти с насмешкой обращается к Нему, призывая разить смертного, если тот кажется дурным, ведь человек ничтожен, он в полной власти Творца. В этом монологе сливаются воедино безысходность, гордыня, протест против тирании и нереализованное стремление изменить мир к лучшему. Последней каплей для Каина становится то, что Иегова отвергает его дар и, в очередной раз являет благосклонность смиренному Авелю. Давно клокотавшая в душе старшего брата ярость прорывается наружу. В порыве бешенства он хочет опрокинуть алтарь Авеля, “угодник небес” “жертвенник, залитый кровью агнцев, вскормленных и вспоенных для закланья”. Бог окончательно воплощается перед Каином в образе кровожадного тирана, требующего в угоду себе заклания невинных агнцев. Сначала гнев Каина направлен на жертвенник, но когда Авель пытается препятствовать ему, то он восклицает:

Твой Бог до крови жаден, - берегись же:

Пусти меня, не то она прольется!

(Акт III, Сцена 1)

В этот момент уже Авель, несмотря на свою кротость, проявляет мученический героизм. Он не позволяет брату разрушить алтарь, рискуя расстаться с жизнью. “Бог мне дороже жизни” – вот проявление высочайшей степени веры Авеля. После этих слов и совершается страшный грех, первое на земле убийство. Итак, смерть, суть которой стремился постичь Каин, явилась на Землю преждевременно, и из его собственных рук. Байрон психологически очень верно описывает нам состояние убийцы, позднее раскаяние, замешательство, предсмертные слова прощения, произнесенные неизменно кротким Авелем. Вся семья собирается над телом несчастного, это ещё один элемент цикличности композиции – мы помним, что в первом акте они совместно возносили хвалы Всевышнему, и лишь Каин был в стороне. Теперь он вновь отделен от них, все, кроме Ады отворачиваются от него. Герой обречен на вечные скитания, он проклят собственной матерью, “проклятьем вечным змия”. А “проклятье вечное змия” в контексте этой драмы – знание. Безысходный трагизм мистерии Байрона в том и заключается, что, прославляя восстание против угнетения, поэт одновременно раскрывает и моральную двусмысленность, которой не могут избежать те, кто вступает с ним в борьбу

Эта борьба необходима для спасения достоинства, разума и независимости человечества, но требует нравственных жертв, в свою очередь для него разрушительных, несущих страдания и смерть.

Когда вся семья покидает Аду и Каина, чтобы дать им возможность уйти, появляется фигура Ангела Господня, налагающего на героя проклятье и печать неприкосновенности, обрекая его на вечные странствия и муки. Зловеще предупреждение Ангела:

Но ты – убийца брата:

Кто может защитить тебя от сына?

(Акт III, Сцена 1)

Это намек на безрадостное будущее человечества, на ожидающие его войны и несправедливости. Впечатление усугубляется последней фразой Каина, вернее риторическим вопросом, прозвучавшим после того, как Ада произносит “Мир ему!” над телом Авеля. Каин вопрошает: “А мне?”.

На этой скорбной, но весьма эффектной сцене и заканчивается мистерия “Каин”.

Можно делать разные выводы из этого, несомненно, сложного, многогранного произведения; верно то, что оно отражает тягостность исканий и сомнений самого Байрона, его просветительскую веру в бесконечные возможности человеческого разума, сочетающуюся с романтически- трагическим восприятием мира, окрашенного в темные тона. Не будем забывать, что само время написания произведения диктовало свои условия, ведь никакое, даже самое отвлеченное от современной автору реальности произведение не может быть лишено политической окраски. В заключении обзора мистерии “Каин” хотелось бы процитировать строки из совершенно другого по характеру, но раскрывающего ту же тему произведения, о котором мы уже говорили в этой работе:

Я возглашаю: камни научу я

Громить тиранов! Пусть не говорит

Никто, что льстил я тронам! Всем кричу я,

Потомки! Мир в оковах рабской тьмы

Таким, как был он, показали мы!

Речь идет о “Дон Жуане”, строки эти взяты из восьмой его песни, написанной в 1822 году, через год после создания Каина. Мы видим, что вера в человека и его силы в борьбе против любого рода угнетения не была утрачена Байроном, напротив, она только укрепилась и “Каин”, несмотря на его печальный финал – очередное подтверждение непримиримости Байрона.

Стоит добавить, что “Каин”, конечно же, вызвал бурю негодования со стороны общественности, после того как был опубликован, но, одновременно с этим и восторженные отзывы современников. Вальтер Скотт, которому была посвящена мистерия, несмотря на свою глубокую религиозность, дал очень высокую оценку произведению: “…но я и не предполагал, что его Муза может совершить такой величественный взлет. Он, без сомнения, сравнялся с Мильтоном, но следуя своим собственным путем”. На Шелли драма произвела не меньшее впечатление. В одном из своих писем он отмечает: “ “Каин” – это нечто апокалипсическое, откровение, которого ещё не было”. И Гете, давно наблюдавший за творчеством великого английского современника и даже занимавшийся переводом его произведений, отметил величие и сложность “Каина”: “…чем глубже проникаешь в творение великого гения, тем отчетливее ощущаешь, как трудно воссоздать его замысел не только для, но даже для самого себя.”


Заключение

 

В этой работе мы более или менее подробно рассмотрели развитие образа Каина в произведениях Дж.Г. Байрона. Эта тема весьма обширна, и могла бы иметь гораздо больше интерпретаций; в рамках данной курсовой работы были выбраны именно те произведения и те эпизоды из биографии поэта, которые по нашему мнению наиболее ярко отражают зарождение и развитие этого образа.

В современном мире, к сожалению, произведениям классической литературы уделяется не очень большое внимание, они кажутся многим людям чем-то устаревшим, не соответствующим реалиям XXI века. Однако суть истинной классики заключается именно в том, что она универсальна и не подвержена течению времени. Байрон в своих произведениях рассуждал о вопросах общечеловеческих, стоящих вне времени. Человечество, увы, всегда будет сталкиваться с проблемами войны, тирании, разобщенности людей, всегда будет задумываться над вопросами религии.

В мистерии “Каин” поэт достиг наибольшего универсализма своих идей, применимости их ко всему человечеству. Как и библейская притча о Каине и Авеле, байроновский “Каин” заставляет читателя задуматься о вещах, о которые являются принципиально важными для него – о его месте в изменчивом мире, о его личной ответственности за свое будущее и будущее потомков, о великой силе человеческого разума, позволяющей ему возвыситься над действительностью.


Список литературы

 

1.  Аникст А.. Байрон – драматург [вступительная статья] // Байрон Дж.Г. Пьесы – М: Искусство, 1959

2.  Афонина О. Послесловие // Байрон Дж.Г. Избранное. – М: Правда, 1986 – с. 417 – 445

3.  Богословский В.Н. и др. История зарубежной литературы XIX века. // В.Н. Богословский. – М.: Высшая школа, 1991-631 с.

4.  Дьяконова Н.Я. Байрон в годы изгнания./ Н.Я. Дьяконова. – М: Правда, 1974 – 192 с.

5.  Дьяконова Н.Я. Лирическая поэзия Байрона. / Н.Я. Дьяконова. – М: Правда, 1978 – 166 с.

6.  Моруа А. Литературные портреты. Байрон. / А.Моруа.– М: Терра- Книжный клуб, 1998 – 397 с.

7.  Усманова Р.Ф. Дж. Г. Байрон [ вступительная статья ] // Байрон Дж.Г. Собрание сочинений в 4х томах. Т.1 – М: Правда, 1981 – с. 3 - 47


Информация о работе «Развитие образа Каина в произведениях Дж.Г. Байрона»
Раздел: Зарубежная литература
Количество знаков с пробелами: 66941
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
39249
0
0

... Шеридана имела большой общественный смысл. В его образе воплощен идеал художника – гражданина, оказавшего нравственное воздействие на общество. С 1817г. начинается итальянский период творчества Байрона. Поэт создает свои произведения в обстановке нарастающего движения карбонариев за свободу Италии. Байрон сам был участником этого национально-освободительного движения. В Италии была ...

Скачать
25693
0
0

... Жуан, - это мир угнетения, мир социаль- ной несправедливости, жестокости, морального падения. Но идейный смысл этого крупнейшего произведения Байрона состоит не только в страстном разоблачении. Байрон защищает в нем идеалы свободы, рисует картину пробуждения народных сил и с надеждой смот- рит на это пробуждение. Его мечта устремляется ...

Скачать
64800
1
0

... , сегодняшним и отдаленным от сегодняшнего дня деся­тилетиями или веками. Понять действительность — значит уви­деть ее в развитии — вывод, венчающий путь романтической мыс­ли и уводящий за пределы романтизма. 7. В чем причина «скорби» Байрона?Кем бы ни был герой, он всегда чужой среди людей. Часто он — человек, презревший законы и запреты существующей морали, разбойник, пират, но в глубине ...

Скачать
92881
0
0

... 1847. С. 160–161, 164, 165, 166). Этот взгляд на «байронизм» П. был емко резюмирован Н. А. Добролюбовым в статье «О степени участия народности в развитии русской литературы» (1858): «Байрона <…> Пушкин не понял и не мог понять, как по основе собственного характера, так и по характеру общества, окружавшего его. Натура неглубокая, но живая, легкая, увлекающаяся, и притом, вследствие недостатка ...

0 комментариев


Наверх