2 Начало работы над темой Христа

 

В 1871 году он закончил юридический факультет Петербургского университета и - одновременно - Академию художеств, получив Большую золотую медаль за картину «Воскрешение дочери Иаира». Награда эта давала право на поездку за границу на шесть лет в качестве академического стипендиата. В 1873-1876 гг. Поленов посетил Италию, Германию, Францию; много писал, в основном пейзажи, общался с художниками и людьми искусства.

В Риме Поленов снял мастерскую для написания нескольких этюдов для большой картины «Кто из вас без греха». В письме родным он писал: «Вообще жизнь Христа меня с давних пор интересует, и вот из этой жизни мне хочется изобразить несколько эпизодов». В течение всей жизни, где бы он ни был - в Италии, Нормандии, Франции, в странах Востока, - Поленов пишет пейзажи.

«Трудная задача передо мной - непосильная, но я не в состоянии от нее отказаться», - писал Василий Дмитриевич. «Слишком я охвачен величием этого человека и красотою повествования о нем. В первых повествованиях о Христе личность его является чисто человеческой, со всеми человеческими чертами, и несравненно более для меня привлекательной, трогательной и величественной, чем тот придуманный после смерти его, отвлеченный, почти мифический образ, который передали нам писатели и художники позднейших времен. В евангельских сказаниях Христос есть настоящий, живой человек, или сын человеческий, как он постоянно себя сам называл, а по величию духа сын Божий, как его называли другие... Я несказанно люблю этот наивный правдивый рассказ, люблю эту чистую и высокую этику, люблю эту необычайную человечность, которой насквозь проникнуто все его учение».

 

3 Картина «Христос и грешница»

 

Крупноформатное полотно «Христос и грешница», предтеча будущей серии «Жизнь Христа», было завершено 1888 году в Москве и выставлено на передвижной выставке в Петербурге. Картина сочетала строгую архитектонику академизма с жанровым реализмом передвижничества. Полотно, так непривычно изображающее евангельское ее бытие, сначала не было разрешено цензурой Победоносцева. А президент Академии художеств великий князь Владимир сказал: «Конечно, для нас картин интересная, но для народа она вредна». Однако приехавший на выставку Александр III, как ни странно, разрешил обнародовать полотно.

До того как попасть в Русский музей (1897), «Грешница» находилась в Зимнем дворце, где к ней привесили надпись: «Блудная жена». Василий Дмитриевич возмущался: «Да нет же! Грешница не блудная жена, с ней случилось несчастье, она впала в грех, как грешили и те, что не решились бросить в неё камень...».

Некоторые критики обвиняли Поленова в оскорблении религиозного чувства, в отходе от канонического образа Спасителя. Но много было и положительных рецензий - Гаршина, Короленко, Стасова и других. А вот отзыв Е.М.Татевосяна: «Это было событие, это был настоящий праздник, особенно для нас, молодёжи, учеников его. Мы праздновали точно свою победу.

После традиционных, почти чёрных картин «Грешница» была светлым, жизнерадостным, горячо-солнечным произведением в холодной, снежной Москве. К тому же она была дерзким вызовом для религиозных ханжей.

Знойный южный день; солнце перешло за полдень и, бросая недолгие тени, ярко освещает преддверие иерусалимского храма с широкою каменного лестницею, ведущею в сени, поддерживаемые колоннами красного порфира, с несколькими старыми, корявыми черно-зелеными кипарисами, возвышающими свои вытянутые, сжатые вершины в ясную синеву южного неба; справа виден бедный опаленный солнцем восточный город, уходящий в гору.

На дворе храма волнение. Только, спешащий на работу в поле после полуденного отдыха крестьянин, взгромоздившийся на смиренного ослика вместе со своими кирками и мешками, да небольшая кучка людей, сидящая слева внизу у лестницы, не разделяют этого волнения. Несколько женщин и какой-то поселянин, пришедшие с провизией и клетками с птицей, может быть, для продажи, а может быть, и для жертвы, еще не поняли, зачем ворвалась в ограду эта шумная толпа, зачем она ведет какую-то женщину.

Группа Учителя с учениками полна спокойного ожидания. В бедных запыленных дорожных одеждах, в грубой обуви сидят они: юноша Иоанн, вперивший в толпу задумчивый взгляд, два брата Заведеевы, с некрасивыми, но умными и сильными лицами; тут же и человек, носящий суму через плечо, с острыми, сухими чертами лица, с общим характером доктринерства, какое и владело его душой и погубило его, - казначей Иуда. Вблизи них и Учитель. Он обернулся к разъяренной толпе, ведущей преступницу, и спокойно ждет вопроса предводителей.

Толпа передана художником живою. Он проник в самую сущность массового движения и выразил стадное чувство, большею частью преобладающее в нем. Большинство толпы - равнодушные, повинующиеся только этому чувству, которое велит бить - будут бить, велит плакать - будут плакать, велит кричать «осанна!» и подстилать одежды - будут сами ложиться под ноги грядущего. Они горят не своим огнем; все дало им общее возбуждение; как стадо овец, они готовы шарахнуться за первым, на кого более других подействует внешняя причина. Многие, быть может, и не знают, кого ведут и за что будут бить. Таков высокий флегматик, держащий преступницу за плечи и ведущий ее перед собою. Ведет, очевидно, не он, а нечто ему совершенно не известное, с чем он и не считается, о чем и не думает; он только старательно исполняет чужое веление и с добросовестностью современного полицейского тащит туда, куда, как он полагает, почему-то тащить следует.

Тут и улыбающийся рыжий еврей; в его улыбке есть что-то двусмысленное; быть может, он накануне покупал ласки этой самой женщины-ребенка или подобной ей. Тут же и юноша, заглядывающий на нее с любопытством еще не проснувшейся страсти, - ему тоже суждено участвовать в грехе, подобном совершенному ею; сгорбленный старик с потухшим взором, покопавшись в своей памяти, найдет и свое, участие в таких же делах. И все они ведут побивать ее камнями. Такова толпа. Но видны в ней и иные лица: фарисей, разъяренный до последних пределов, готовый растерзать в куски сам, своей волей; другой, с восторгом слушающий, как два священника, выступившие вперед толпы, бешено кричат Иисусу: «Моисей повелел нам, а ты?» Он впился в них глазами и разделяет их радость и торжество: ненавистному бунтовщику, возмутившему стоящее болото Мертвого закона, задан вопрос, который его погубит. Священники, составляющие центр картины, составляют и основу ее содержания. Привычная важность еще несколько сдерживает одного из них, высокого чернобородого, с сильною проседью старца, но другой, рыжий, с одутловатым лицом, весь обратился в ненависть, дикую, безумную. Что для них бедная девочка! Не все ли равно, растерзают ее или останется она жива? Она почти не существует для них; вся сила их ненависти направлена на этого простого, спокойного человека, хладнокровно слушающего их вопли.Что скажет Он?

Инстинктивно упираясь назад, конвульсивно сжав руки в кулак, стоит эта преступница-полуребенок, ожидающая казни или милости. Не знаю, намеренно или нет, но Поленов не сделал из нее главной фигуры. Быть может, для него не была важна самая жертва; быть может, главная задача его, превосходно выполненная, состояла именно в изображении толпы, о которой сейчас было говорено. Как бы то ни было, главные лица евангельского рассказа в картине не поставлены на первый план. Я не могу согласиться с толками о том, что грешница не похожа на грешницу, что Христа будто бы «искать надобно», что в его изображении художник потерпел полную неудачу. Не видим ли мы каждый день на наших улицах таких же грешниц, только что выступивших на путь греха, за который в библейские времена побивали камнями?

Взгляните на грешницу Поленова; не то же ли это, беспрестанно проходящее перед нами, наивное лицо ребенка, не сознающего своего падения? Она не может связать его с горькою участью, ее ожидающею, быть растерзанной толпой, побитой камнями; она, как попавшийся дикий зверек, только жмется и пятится; и ее застывшее лицо не выражает даже ужаса. Мне кажется, оно так и быть должно.

Христос Поленова очень красив, очень умен и очень спокоен. Его роль еще не началась. Он ожидает; Он знает, что ничего доброго у Него не спросят, что предводители столько же, и еще более, хотят Его крови, как и крови преступившей закон Моисеев. Что бы ни спросили у Него, Он знает, что Он сумеет ответить, ибо у Него есть в душе живое начало, могущее остановить всякое зло. Поленов взял всю сцену, как она, по его представлению, должна была быть. Это не группа с театральных подмосток, где есть главные персонажи, тщательно одетые и загримированные, с художественно выраженными чувствами на лицах, и есть толпа статистов, одетых с чужого плеча, нелепо расставивших руки и ноги и еще более нелепо и нецелесообразно корчащих шаблонно-актерскую гримасу. Завязка сюжета картины основана на противостоянии мудрого в своем спокойствии Христа и разъяренной толпы. Образ Христа, над которым Поленов очень долго работал, не соответствовал ни канонам академической живописи, ни традициям передвижнического искусства. В нем не было ни напряженной драматичности Н.Н.Ге («Тайная вечеря», 1863), ни внутреннего борения И.Н.Крамского («Христос в пустыне», 1872), ни величайшего «томления духа» В.Г.Перова («Христос в Гефсиманском саду», 1879).

Христос Поленова - спокоен и самоуглублен. Он выражает поленовское мироощущение, основанное на осознании истины, красоты и гармонии окружающего мира, присутствующее во всех картинах художника, поленовское элегическое настроение. Поленовского Христа трудно представить себе «изгоняющим торгующих из храма». Для этого ему недостает страстности. Шумная кричащая толпа ведущих грешницу иудеев как бы нарушает спокойный ход его размышлений. И зритель тоже начинает воспринимать толпу как нечто «лишнее». Этих суетных людей трудно соотнести с величественной красотой той страны, жителями которой они являются.

Зрителям хорошо известны из Евангелия события, которые должны были воспоследствовать за изображенной сценой. Но было ли в самой картине ожидание такого разрешающего драматизм сцены исхода? Его можно предугадать, пожалуй, в красоте живописи кар тины. Зло не может совершиться среди гармонически прекрасной природы, подернутой легкой пеленой предвечернего золотисто-лилового солнечного освещения. Природа дышит покоем и умиротворенностью. Тот же покой, нравственная сила исходят и от образа Христа. Но можно ли ждать чуда нравственного преображения от толпы людей, обезображенных гневом? Она написана столь правдоподобно, что исчезает всякая возможность предположить такое чудо.



Информация о работе «Художник-пейзажист Василий Дмитриевич Поленов»
Раздел: Культура и искусство
Количество знаков с пробелами: 22415
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
30363
0
2

... из замечательных особенностей поленовского дома в том, что в типично русский ландшафт занесены стили, рожденные в другой природе и несущие, казалось бы, несозвучные русской самобытности идеи. Но Поленов-архитектор не насилует природу Оки чужеродными стилями, а пользуется их языком для передачи собственных настроений и предпочтений, сформировавших его как художника и определивших его понимание ...

Скачать
18114
0
0

... того, что называется жизнью». Этим и определяется сдержанное достоинство искусства Крамского. АЛЕКСЕЙ КОНДРАТЬЕВИЧ САВРАСОВ Алексей Кондратьевич Саврасов (1830-1897) - замечательный русский художник-пейзажист, один из членов-учредителей Товарищества передвижников. Ему принадлежат картины "Волга под Юрьевцем" (1871), "Разлив Волги под Ярославлем" (1871) и, наконец, "Грачи прилетели" (1871), ...

Скачать
167290
0
12

... школе Общества поощрения художников (конец 1863) у Р. К. Жуковского и И. Н. Крамского и в петербургской АХ [1864-71; в 1873-76 пенсионер (стипендиат) в Италии и Франции]. Член Товарищества передвижных художественных выставок. Действительный член петербургской АХ (1893). В годы учёбы Репин сблизился с оказавшими на него большое влияние И. Н. Крамским и другими членами Артели художников, а также с ...

Скачать
70601
0
0

... художника. В таком полном совпадении со своим временем в его «адекватной реализации» свидетельство масштабности и силы репинского таланта (см.: Сарабьянов Д. В. Репин и русская живопись второй половины XIX века//Из истории русского искусства второй половины XIX –начала XX в. Сб. статей НИИИ. М., 1978. С. 10–16). В стенах Академии с момента ее основания важнейшим был жанр исторический, под которым ...

0 комментариев


Наверх