2.2 Одухотворенность образа в иконописании

Для о. Павла искусство - это попытка эстетического осмысления Универсума посредством выявления метафизической сути вещей.

Здесь с очевидностью проявляются философские симпатии Флоренского и симпатии эти целиком на стороне платонизма. Сказать об этом будет необходимо чуть позже, сейчас же имея в виду принцип соотношения формы и содержания, используемый автором "Иконостаса", обратим внимание на структуру второй части произведения, представляющей собой ничто иное, как диалог, излюбленный способ выражения Платона.

Соответственно двум способам соприкосновения со сверхчувственной реальностью, один из которых истинный, а другой - ложный, существуют два основных понятия, вербально выражающие опыт первого и второго рода. Истинному опыту соответствует термин "лик", ложному - "личина". Есть, правда, еще один термин, стоящий посредине между двумя вышеозначенными, - "лицо". Он менее отчетлив по своему значению и поэтому: "Лицо - это свет, смешанный со тьмою, это тело, местами изъеденное искажающими его прекрасные формы язвами".

По отношению к иконописному изображению всегда применяется термин "лик", свидетельствующий о восприятии иконы церковным сознанием не как подражания Небесному, но собственно как непосредственное явление Небесного. Икона в таком случае даже не есть в полном смысле "изображение", но скорее теофания или, по крайней мере, иерофания. Только в таком значении может быть понимаема, наверно, самая известная фраза из "Иконостаса": "Есть Троица Рублева, следовательно, есть Бог".

Понимание иконы как "окна в горний мир" ставит нас еще перед одной проблемой: разъяснить значение иконы в метафизической структуре храма. Храм есть место священнодействия, следовательно необходимо также обозначить роль иконы в богослужении и прежде всего в Евхаристии как средоточии христианской жизни.

Мысль Флоренского, отталкиваясь от "оконного" значения образов, приходит к пониманию их как "костылей духовности". Для того, чтобы понять данное словосочетание сделаем несколько цитаций авторского текста: "Иконостас… указывает им (молящимся - О.К.), полуслепым, на тайны алтаря, открывает им, хромым и увечным, вход в иной мир, запертый от них собственною их косностью, кричит им в глухие уши о Царствии Небесном… Снимите вещественный иконостас, и алтарь, как таковой, из сознания толпы вовсе исчезнет, закроется капитальною стеною, иконостас же пробивает в ней окна". Приведенные слова достойны подробного анализа, ибо они, безусловно, есть non multum, sed multa.

Первое, что обращает на себя внимание в цитате, - термин, обозначающий народ Божий - "толпа". Именно этой без-ликой толпе и потребны "духовные костыли" для соучастия в богослужении. Тем, кто находится по другую сторону иконостаса костыли ни к чему, ибо они сами есть священнодействующие (iereos - собственно "жрец"). Налицо противопоставление "посвященных" (клирики) - "профанам" (миряне). Перед нами художественно-философское, образное обоснование известной концепции о Церкви "учащей" и "учимой". Для "учащих" смысл Таинства очевиден, "учимым" необходим инструмент, помогающий понять смысл совершающегося.

Другой важной особенностью указанной цитаты является восприятие "стены", алтарной преграды, как совершенно необходимого элемента храма. Заметим, как ставятся акценты: первично именно стена, "преграда", иконы же - то, что "пробивает в ней окна".

Фактически указанное место "Иконостаса" представляет собой имплицитное отрицание основной идеи книги. Приписывание иконе "полезности" при молитве (термин, критикуемый самим Флоренским), сводит ее значение к некоторому пособию, хрестоматии духовного опыта, т.е. подменяет собственно "символический" (связывающий) статус образа, статусом "знаковым" (обозначающим).

Сомнительно, чтобы такая подмена могла произойти сознательно, скорее здесь проявился общий настрой того периода. Может быть, не на уровне разума, но психологически, подсознательно Флоренский воспроизводит в этом месте свойственный XIX веку рационалистический богословский подход, сформировавшийся во многом под влиянием Запада.

Икона действительно свидетельствует о мире высшем, но именно поэтому богослужебное значение ее не в "пробивании окон в алтарной стене", для объяснения (причем ограниченного) непосвященным сути происходящего у престола, но, напротив, по отношению к тайне богослужения она есть акт явления Сверхчувственного в среде чувственной. Поэтому не важно, где находится христианин, внутри алтаря или перед ним.

Необходимость иллюстрации богослужения возникает тогда, когда между членами Церкви проводится четкая грань (может быть, даже в виде алтарной стены), разделяющая их по принципу "наличия-отсутствия" сакральных знаний.

В этом отношении очень характерны отзывы современников о П. А. Флоренском. С. Н. Булгаков вспоминал: "Все, что может быть сказано об исключительной одаренности отца Павла, как и о его самобытности, в силу которой он всегда имел свое слово, как некое откровение обо всем, является все-таки второстепенным и несущественным, если не знать о нем самого главного. Духовным же центром его личности, тем солнцем, которым освящались все его дары, было его священство". Другой знакомый о. Павла В. В. Розанов в качестве самого существенного его определения сказал: "... он есть iereos (именно по-гречески), священник, и это было именно так".

Акцент в понимании пресвитерства как священства ("священннодействования"), в ущерб его пастырской стороне, сделал из народа Божия толпу, которой надо кричать в уши о Царствии Небесном.

Невольно вспоминаются слова о. Александра Шмемана о том типе "священника, который в постоянной "защите" святыни от соприкосновения с мирянами видит почти сущность священства и находит в ней своеобразное... удовлетворение".

Не прилагая в полноте слова о. Александра к личности Флоренского, приходится признать некоторое соответствие их суждениям о. Павла.

Еще один важный вопрос, который необходимо затронуть - философский базис, на котором автор "Иконостаса" строит свое видение иконописи. Как уже отмечалось выше, Флоренский, безусловно, платоник, и подтверждений тому более чем достаточно. Самое убедительное из них - набросок статьи, позднее инкорпорированный в текст "Иконостаса" и озаглавленный "Платонизм и иконопись".

По верному замечанию о. Георгия Флоровского: "Сама концепция "первообраза" и "образа" (как отражения на более низком уровне) - чисто платоническая. И поэтому иконопочитатели в споре с иконоборцами "были платониками или, по крайней мере, ориентированы на платонизм".

Автор "Иконостаса" - человек в высшей степени компетентный в области античной мысли и в первую очередь - философии Платона. А. Ф. Лосев говорит об о. Павле, как "авторе..., который дал концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую все, что когда-нибудь я читал о Платоне".

Оценивая концепцию платонизма у Флоренского, Лосев заявляет, что он "слишком христианизирует платонизм". Попробуем теперь соотнести сказанное с суждениями, представленными в "Иконостасе".

Прежде всего, необходимо дать определение платонизму как мировоззрению.

"Платонизм есть систематически разработанная интуиция тела. Он не знает идеального мира в его чистой идеальности. Он знает лишь тождество "идеального" и "реального", в результате какового формализуется идея и холодеет "реальное", вещь". Указанное тождество явно проглядывает в строках "Иконостаса". Для Флоренского не только на иконе и в храме, но и вообще в мире все "символично", имеет свой таинственный смысл, он везде пытается увидеть свою "метафизику". Иногда отождествление заходит так далеко, что вещам духовным начинают приписываться материальные атрибуты. Происходит своего рода "communicatio idiomatum". Каким образом, например, следует понимать фразу из "Философии культа": "Если Ангел воды блюдет именно водную стихию, то это значит, что он сам не чужд некоторой водности, в духовном смысле"? Существует ли основание для подобного утверждения в Священном Писании или Предании Церкви? И что есть такое, вообще, "водность в духовном смысле"?

И поскольку соотношение "реальности" и "идеи" ("метафизической сущности") вещи было и есть всегда, то Флоренский, не сомневаясь, узнает "открытое древними культурами, - черты Зевса во Христе Вседержителе, Афины и Изиды в Богоматери и т.д., так что "оправдана премудрость чадами ея"".

Рассуждая о понимании "личины", он апеллирует не только к православному миросозерцанию, но и к опыту нехристианских (и даже антихристианских) религий и учений. В частности, для подтверждения своего понимания внутренней пустоты "личины", маски он ссылается на каббалистический термин "клипот" и теософское понятие "скорлупки". При этом он вполне свободно оперирует оккультным термином "астральный".

Тезис о вечности отражения идей в вещах подталкивает о. Павла к признанию за иконным художеством "общечеловеческой метафизики и общечеловеческой гносеологии". Иконопись в таком случае - это "естественный способ видеть и понимать мир...", что дает ему возможность связать ее с Египетской практикой росписи саркофага, "футляра для мумии", который есть "первый родоначальник иконописи". Таким образом, перед нами замечательный пример того, как использование терминов платонической философии переходит в свою противоположность. Платонизм начинает довлеть над христианским миросозерцанием, по крайней мере, в отношении некоторых вопросов.


Заключение

В данной курсовой работе мы рассмотрели с разных сторон отношение о. Павла Флоренского к иконописи, иконам, иконописным ликам, подробно упомянули его мировоззренческие позиции, символический аспект его жизни и отношение Флоренского к нему. «Иконостас» Флоренского дал нам возможность в полной мере оценить глубокую проникновенность воззрений Флоренского на иконопись и в частности на иконописные лики и образы.

Труд о. Павла Флоренского - это замечательная попытка выявить и обосновать сущность иконных изображений. Нельзя сказать, чтобы осуществление задачи удалось в полноте. Ряд мест "Иконостаса" приводит православного читателя в недоумение, оставляя больше вопросов, нежели ответов. Отчасти неудачи объяснимы новаторским положением автора. После долгого перерыва, когда казалось, что все и так ясно, о. Павел, наверное, одним из первых попытался заговорить об иконописи языком нового времени.

Впрочем, не язык, но сама богословская интуиция, воспринимающая икону, не как иллюстрацию, но как явление и созерцание Невидимого, заслуживает самой высокой оценки.

Думается, что это стремление к истокам иконописания, истокам не столько художественным, техническим, сколько духовным помогает автору "Иконостаса" преодолеть собственные ошибки, продемонстрировав в конечном итоге подлинно церковное понимание иконописи.

Рассмотрение вопросов, связанных с философским символизмом Флоренского, не может не вывести вдумчивого слушателя на более фундаментальные проблемы особенности русской философской мысли, поистине «чуда» ее воскресения в конце ХХ века, особенностей ее восприятия, ее своеобразия в целом. Поэтому данную лекцию мне представляется разумным предварить прочтением статьи А.Ф.Лосева «Русская философия» и книги Н.А.Бердяева «Русская идея», посвященных раскрытию специфики русской мысли. Для самых любознательных студентов можно рекомендовать прочтение книги молодого Флоренского «Столп и утверждение Истины».


Список литературы

1. Андроник (Трубачев), игумен; Флоренский П.В. Священник Павел Флоренский.// Вступительная статья к книге П. А. Флоренского "Иконостас", М., 1995.

2. Грищенко А. Русская икона как искусство живописи// Вопросы живописи. М., 1917.

3. Кольцова Т.М. Северные иконописцы: Опыт библиографического словаря. Архангельск, 1998.

4. Лазарев В.Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. М., 1983.

5. Сахаров И.П. Исследование о русском иконописании. М., 1949.

6. Флоренский П.А. Философия культа. // В сб.: Богословские труды. № 17, М., 1977,

7. Флоренский П.А. Эмпирея и Эмпирия. Оправдание космоса. СПб.: РХГИ, 1994.

8. Флоренский П.А. Общечеловеческие корни идеализма.

9. Флоренский П.А. Иконостас. Сочинения в 4 тт. Т.2. М.: Мысль, 1996.

10. Флоренский П.А. Детям моим. М.: Московский рабочий, 1992.

11. Философия русского религиозного искусства. М.: Прогресс. 1993.

12. Флоренский П.А. Имена. М.: «Купина», 1993.

13. Флоренский П.А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. М.: Прогресс. 1993.

14. Флоренский П.А. Сочинения в 4 тт. Т.2. М.: Мысль. 1996.

15. Флоренский П.А. Платонизм и иконопись. // В приложении к книге Флоренского П.А. "Иконостас", М., 1995.

16. Флоренский П.А. Обратная перспектива. Иконостас. Избранные труды по искусству. М: Русская книга, 1993.


Информация о работе «Отношение Флоренского к символизму»
Раздел: Культура и искусство
Количество знаков с пробелами: 36348
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
126008
0
0

... ко Вселенной, при помощи которого - через систему соответствующих качеств бытия - можно проникнуть в устройство космоса и тайны его, узнать все клавиши этого космического органа. Философия Флоренского отличается весьма своеобразным характером, отделяющим ее от традиционных русл европейской метафизики. Свое зрелое учение Флоренский называл, как известно, конкретной метафизикой, и это главное ...

Скачать
255061
6
5

... ), модель самого символа. §1. Символ среди других знаков. Свойства и функции символа Характеристику символизма как семиотического явления следует начать с определения места символа в системе знаков, т.е. с классификации. Прежде всего локализация символа в системе знаков зависит от его трактовки и определения. А.О.Резников, автор труда «Гносеологические вопросы семиотики», предлагает ...

Скачать
14611
0
0

... В.И.Нейштадт, у которого хранилась часть протоколов кружка, Маяковский выступал на его заседании в прениях по докладу о сложносокрашенных словах в русском языке. Он отвергал их роль, считая ее сильно преувеличенной. Заострение внимания ученых-филологов и философов в России (Флоренского, Лосева, Шпета) на общих проблемах языка отвечает тому, что историки философии описывают как «уклон в сторону ...

Скачать
43252
0
0

... и культурой приобретает опасный характер, что сохранение и возрождение духовности является настоятельной необходимостью.   ГЛАВА II. КОНЦЕПЦИИ КУЛЬТУРЫ В РОССИЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА (В.С. СОЛОВЬЕВ, Н. А. БЕРДЯЕВ, П. А. ФЛОРЕНСКИЙ)   2.1. Религиозная философия В.С. Соловьева. Своего наивысшего развития русская философская мысль достигает во второй половине XIX – ...

0 комментариев


Наверх