Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


1. Constable: Just, just! … and then give them great meals of beef, and iron

and steel; they will eat like wolves and fight like devils (W.Shakespeare “Life of Henry the Fifth”, p.432).

2. “The distressed Protestants … over whom they domineered like Divells”(OED, vol.III, p.285).

Метафоричность ФИ like the devil в приведенных высказываниях можно считать наследием, которое язык получил от знания библейских мифов о дьяволе. В религиозной мифологии дьявол – злой дух, противостоящий Богу, сатана, наделенный такими качествами, как: “violence, desperation, cleverness, vigour” (OED). Предикаты: ярость, сила, ожесточенность и отчаяние являются характерными в контексте первоупотребления ФИ like the devil (см. первый пример), они создают ассоциацию между сражающимися англичанами и дьяволами, позволяющую метафоре сходства достичь цели. Метафорическое высказывание “they will fight like devils” употреблено автором с целью передать значение “they will fight vigorously, desperately”.

К другим свойствам, присущим дьяволу как библейскому персонажу, можно отнести “superhuman powers and influence over men” (OED). Эти свойства основаны на наших знаниях библейского мифа о том, что пытаясь отвратить Иисуса от служения, порученного ему Богом, дьявол искушает его, предлагая ему добиться личной власти, власти на земле: “The Devil said to him, “ I will give you all of these kingdoms and all the power and glory which is in them. It has all been given to me. I may give it to anyone I want” (“The Simple English Bible”, Luke 4:6).

Именно такие предикаты, как сверхчеловеческая сила, могущество над людьми являются характерными при сравнении прототипа с субъектами, которые деспотически правят над бедствующими протестантами во втором примере, датированным 1632 годом.

Сравнивая логический способ образования видовых и родовых понятий с формами мифологических представлений, Э.Кассирер обнаружил различные тенденции мышления. В одном случае речь идет о концентрическом расширении круга представлений и понятий; между тем, как во втором случае мы сталкиваемся с противоположным явлением: представление не расширяется, а спрессовывается, сводится в одну точку. В этом процессе отфильтровывается некая сущность, некий экстракт, который выводится в “значение” (Кассирер 1990). По нашему мнению, в данной метафоре сверхчеловеческая сила и есть та сущность, тот предикат, который отфильтровывается в процессе метафоризации и выводится в интенсифицирующее значение ФИ.

Итак, когнитивные аспекты рассмотрения специфики значения ФИ позволяют сделать несколько выводов:

Интенсифицирующее значение ФИ образуется в результате когнитивных преобразований в таких концептуальных структурах, как фреймы и прототипы.

Образование значения ФИ в его типовом проявлении можно представить как такой процесс метафоризации, который синтезирует в себе выводное знание о денотате (никогда не вытекающее из значения слов-компонентов переосмысляемого сочетания слов, но из знаний о свойствах обозначаемого) и ценностную его квалификацию (которая представляет собой погруженное в контекст мнения оценочное суждение о свойствах обозначаемого).

ФИ как знаки не приспособлены к функции обозначения объектов из мира “Действительное”, поэтому их денотация диффузна. Они не описывают мир, а указывают на мир лишь для того, чтобы “приписать” признак обозначаемому. Вследствие этого ФИ обладают функцией предикации. Приспособленность ФИ к функции предикации обусловлена также наличием в их смысловой структуре оценочной и эмотивной модальности, которые “нагружают” ФИ прагматически, что находит выражение в их экспрессивности.

Вместе с тем, основной заряд интенсивности в значение ФИ привносится из дискурса. Вероятно ФИ в целом более чувствительны к дискурсу, чем слова. Для понимания и истолкования ФИ во всей полноте его связей и отношений в дискурсе в исследовании были использованы некоторые положения дискурсивного анализа. Описанию основных положений дискурсивного анализа, а также ряда важнейших теоретических постулатов, положенных в основу исследования ФИ, посвящена очередная глава настоящего исследования.

ВЫВОДЫ ПО  ПЕРВОЙ  ГЛАВЕ

1. Корпус ФИ можно условно поделить на две группы. Первая группа, более многочисленная, включает ФИ наивысшего уровня фразеологической абстракции. У данных ФИ наличествует разрыв связи между значением идиомы и значением ее компонентов. Такие ФИ заведомо формируются с развитием их классических знаковых функций, достигая высокой мобильности в плане снтаксиса. Вторая группа состоит из ФИ с менее высоким уровнем фразеологической абстракции. Буквальные значения компонентов частично изоморфны переносным значениям. Случаи ремотивации ФИ этой группы показывают, что их знание связано с обоими мирами переживания – метафорическим и прототипическим.

2. В системно – языковом описании ФИ представлены как знаки вторичной предикации, определяющие признаки материи, обслуживающих имена событий, фактов, действий и состояний, т.е. в тех сферах, где предицируются свойства, состояния, события, интерпретируемые через свойства лица.

3. ФИ представляют собой языковые знаки особого рода и наделены целым рядом особенностей, отличающих их от других языковых знаков, таких, например, как слово и свободные сочетания слов (часто неполный компаративный оборот). Эти особенности в основном сводятся к следующим:

1)   ФИ в отличие от лексического интенсификатора является сложным

раздельнооформленным языковым образованием;

2) в отличие от свободного словесного комплекса ФИ обладают максимальной степенью фразеологической устойчивости, основными показателями которой являются: устойчивость употребления; устойчивость лексического состава, допускающая подмену компонентов ФИ только в пределах фразеологической вариантности; морфологическая устойчивость, проявляющаяся в наличии у ФИ компонентов с нулевой или неполной парадигмой;

3) от свободных сочетаний слов ФИ отличает их воспроизводимость в готовом виде.

4. ФИ и их лексические синонимы по-разному выражают интенсифицирующее значение. Лексические интенсификаторы употребляются в своих буквальных значениях, в то время как компоненты ФИ полностью утрачивают свои буквальные значения и приобретают целостное интенсифицирующее значение в результате экспрессивного переосмысления, которое у некоторой группы ФИ протекает как процесс метафоризации значения прототипа ФИ.

5. Как и любой языковой знак, ФИ с необходимостью отражает определенные аспекты концептуальной картины миры, или знания о мире, которые, в свою очередь, структурированы в сознании носителя языка в виде прототипов и фреймов. Обозначение некоторого фрагмента действительности происходит в ФИ путем установления подобия и сходства между новым содержанием и свойствами прототипа ФИ или между новым содержанием и той типизированной ситуацией, закрепленной в языковой картине мира, которая выражается внутренней формой ФИ в виде фрейма. Следовательно, процесс образования интенсифицирующего значения представляет собой концептуализацию и вербализацию окружающей действительности, а ФИ – знаки для обиходно-бытовой наивной картины мира, в которых отражены знания и опыт народа.

6. ФИ не описывают мир, а интерпретируют его и создаются для того, чтобы выражать субъективное и, как правило, эмоционально окрашенное отношение говорящего к миру. Таким образом, можно считать, что ФИ - знаки антропометрические.

ГЛАВА II. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

ПРАГМАТИКО – КОММУНИКАТИВНЫХ ПАРАМЕТРОВ

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНТЕНСИФИКАТОРА

Когнитивная лингвистика, стараясь вскрыть особенности структур организации знаний и операций над этими структурами, обычно исходит из данных, полученных в ходе анализа языкового материала. Подобный путь исследования – от языковой формы к представляемой ею когнитивной структуре - носит интерпретативный характер (Демьянков 1994) и ориентирован на понимание высказывания (Филмор 1988), поэтому он оказывается близок к подходу, который практикуется в дискурсивном анализе. Неслучайно ученые, работающие в русле когнитивного подхода, все чаще обращаются к идеям дискурсивного анализа в поисках новых исследовательских приемов и эвристик.

В этой связи представляется уместным рассмотрение некоторых положений дискурсивного анализа с тем, чтобы определить их место в методологии когнитивной лингвистики и выявить возможности их использования для решения задач настоящего исследования.

2.1. Анализ дискурса при исследовании прагматико-коммуникативных параметров ФИ в контекстно-дискурсивных условиях

Среди доминирующих теорий языкознания конца XX века особое место, по мнению В.З. Демьянкова, занимает анализ дискурса. Цель дискурсивного анализа заключается в том, чтобы объяснить, почему те, а не иные высказывания были использованы, почему выбран данный путь мобилизации сил использования именно данных социальных источников (Демьянков 1995).

В настоящем исследовании анализ дискурса должен дать характеристику того, как в контексте взаимодействия людей, направленного на достижение каких – либо целей, коммуниканты интерпретируют речь и действия, является ли такое обращение к интерпретации взаимным – как в случае разговора – или невзаимным, когда мы читаем или пишем. Такая задача, на наш взгляд, заставляет анализ дискурса расширять за счет детализации коммуникативные функции сообщений. Интерпретация опирается на общие и специальные знания, используемые по ходу этого процесса.

Исследуя категориальные и семиотические характеристики ФИ в первой главе, мы пришли к выводу о том, что в системе языка ФИ достигают высокой степени знаковости. В связи с этим следует отметить, что наиболее интересными областями в дальнейшем исследовании ФИ, на наш взгляд, становятся прагматика и контекст коммуникации. Следовательно, прагматические и коммуникативные параметры занимают приоритетное место в исследовании ФИ. Исходя из принципа системного подхода к изучаемому явлению, данные параметры ФИ необходимо рассмотреть в максимально полном контексте их применения. Таким контекстом, по нашему мнению, служит дискурс. По словам А.М.Каплуненко “редкий текст является самодостаточным для адекватной интерпретации, поэтому восхождение к дискурсу, к знаниям, оставшимся за пределами высказанных в тексте, является закономерным (Каплуненко 1992: 100). Так как понятие “дискурс” имеет принципиальное значение в настоящем исследовании, ему будет уделено особое внимание. Мы считаем логичным остановиться на трактовке таких понятий, как: “дискурс” и “текст”, а также на соотношении этих понятий.

2.1.1. К определению понятия “дискурс”: различные подходы к его трактовке Определение такого понятия, как “дискурс”, уже предполагает некоторую идеологическую ориентацию, собственную точку зрения на анализ языкового общения. В этой связи интересно проследить становление научной мысли относительно данного понятия.

Мишель Фуко рассматривает дискурс в самом широком смысле и считает дискурс не лингвистическим, а общекультурным понятием. Он пишет: “…Безусловно, дискурс – событие знака, но то, что он делает, есть нечто большее, нежели просто использование знаков для обозначения вещей. Именно это нечто большее позволяет ему быть несводимым к языку и речи” (Фуко 1996: 50). Единицей или “атомом” дискурса в понимании М.Фуко является высказывание. Совокупности высказываний образуют дискурсивные формации. Фуко относит к формациям такие стороны жизни человеческого общества, как экономика, политика, медицина, науки о живых существах, что позволяет ему говорить, например, о климатическом дискурсе, дискурсе экономическом, дискурсе естественной истории, психиатрии и т.д. Таким образом, все области человеческого знания являются в его представлении совокупностями дискурсов. При этом Фуко признает, что такое употребление понятия “дискурс” не считается общепринятым, а лингвисты придают ему совсем иной смысл.

В лингвистических исследованиях понятие “дискурс” трактуется как “связный текст в совокупности с экстралингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте, речь рассматриваемая как целеноправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания. Дискурс – это речь, погруженная в жизнь” (ЛЭС 1990:136).

Ю.С.Степанов считает лучшим определение, данное дискурсу В.З.Демьянковым: “Discourse– дискурс, произвольный фрагмент текста, состоящий более чем из одного предложения или независимой части предложения. Часто, но не всегда, концентрируется вокруг некоторого опорного концепта; создает общий контекст, описывающий действующие лица, объекты, обстоятельства, времена, поступки и т.п., определяясь не столько последовательностью предложений, сколько тем общим для создающего дискурс и его интерпретатора миром, который “строится” по ходу развертывания дискурса”. Следует заметить, что в этой части определения В.З.Демьянков выражает интенциональную структуру дискурса, поскольку речь в ней идет о мире интерпретатора, т.е. об интенциональном горизонте и контексте интерпретации. Вместе с тем, дискурс, как считает автор данного определения, имеет логическую структуру и продолжает: “Исходная структура

для дискурса имеет вид последовательности элементарных пропозиций, связанных между собой логическими отношениями конъюнкции, дизъюнкции и т.п. Элементы дискурса: излагаемые события, их участники, перформативная информация и “не-события”, т.е. а) обстоятельства, сопровождающие события; б) фон, поясняющий события; в) оценка участников событий; г) информация, соотносящая дискурс с событиями” (цит. по Степанов 1995: 37-38).

 Как следует из обоих определений, дискурс необходимо понимать как текст или речь в действии, в совокупности со всеми экстралингвистическими факторами, включая знания о мире, мнения, установки, оценки, цели адресанта. Таким образом, дискурс – более широкое и открытое понятие.

Интересна точка зрения Ю.С.Степанова, связывающего дискурс с понятиями альтернативного мира, факта и причинности. Ю.С.Степанов также дает широкую лингво – философскую трактовку дискурса как “языка в языке”, представленного в виде особой социальной данности (Степанов 1998). При этом дискурс не может быть сведен к стилю, грамматике или лексикону как просто язык. Он “существует, прежде всего, и главным образом в текстах, но таких, за которыми встает особая грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, - в конечном счете – особый мир” (Степанов 1998: 676). Хотя Ю.С.Степанов также говорит о существовании дискурса в текстах, его видение дискурса как особого, возможного мира выводит дискурс далеко за рамки текста.

Рассмотрим теперь, как некоторые зарубежные лингвисты, внесшие значительный вклад в разработку теории дискурса, определяют это понятие. Дебора Шифрин видит три подхода к определению понятия “дискурс”. Первый подход, осуществляемый с позиций формально ориентированной лингвистики, определяет дискурс просто как язык выше уровня предложений или словосочетания – “language above the sentences or above the clause”(цит. по Макаров 1998:69). Второй подход дает функциональное определение дискурса как “всякого употребления языка”: the study of discourse is the study of any aspect of language use”(указ.соч.:69.). Этот подход предполагает обусловленность анализа функций дискурса изучением функций языка в широком социокультурном контексте. Третий подход к определению “дискурса” подчеркивает взаимодействие формы и функции: “дискурс как высказывания” – “discourse as utterances” (указ.соч.:70). Это определение подразумевает, что дискурс является не примитивным набором изолированных единиц языковой структуры “больше предложения”, а целостной совокупностью функционально организованных, контекстуализованных единиц употребления языка.

Несомненный интерес к рассматриваемому понятию вызывает подход Роберта де Богранда. Ученый трактует данное понятие под несколько иным углом зрения и, позволим себе заметить, в совершенно оригинальном контексте. Принимая во внимание тот факт, что наука о языке XX века долго изучала лишь язык как таковой, Богранд подчеркивает, что в реальном мире язык не существует сам по себе: “Вы не найдете голландский язык, прогуливающимся вдоль каналов, английский язык, наслаждающимся чашкой чая, а немецкий, бешено несущимся по автобану. Вы обнаружите лишь дискурсы, т.е. реальные коммуникативные события” (Beaugrande 1997:36).

Подобную точку зрения высказывает один из ведущих разработчиков теории дискурса голландский лингвист Т.ван Дейк. Он также определяет дискурс как коммуникативное событие, при этом люди используют язык для передачи своих идей и мыслей, что, в свою очередь является частью более сложных социальных действий (Dijk 1997). Таким образом, в понимании Т. ван Дейка, дискурс – это использование языка, передача мыслей и убеждений, речевое воздействие. При рассмотрении понятия “дискурс” краткого комментария требует соотношение понятий “дискурс” и “текст”.

2.1.2. Дискурс versus Текст

 Рассматривая соотношение этих двух понятий, В.Г. Борботько утверждает, что текст - более общее понятие, чем дискурс, поскольку текст - есть последовательность единиц любого порядка. Дискурс, по мнению ученого, тоже текст, но такой, который состоит из коммуникативных единиц языка – предложений и их объединений в более крупные единства, находящиеся в непрерывной внутренней смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование. Дискурсами можно считать например, тексты, рассказы, статьи, выступления, стихотворения (Борботько 1981). Вместе с тем, В.Г.Борботько не отрицает статус дискурса как “высшей по рангу коммуникативной единицы языка” (Борботько 1981: 104).

Некоторые лингвисты соотносят понятия “дискурс” и “текст”, предпринимая попытки дифференцировать категории текст и дискурс, до этого бывшие нередко взаимозаменяемыми, с помощью фактора ситуации. Дискурс предлагают трактовать как “ текст плюс ситуация”, а текст, соответственно, определяется как “дискурс минус ситуация” (Оstman, Virtanen 1995:240).

Иногда разграничение данных категорий происходит по линии письменный текст vs. устный дискурс. Так, у И.Р.Гальперина находим следующее понимание текста, согласно которому: “текст – это фиксированное на письме речетворческое произведение” (Гальперин 1981:18). Вслед за И.Р.Гальпериным З.Я.Тураева принимает столь узкое определение текста, которое исключает из рассмотрения устную речь и согласно которому “текст является произведением речетворческого процесса, обладающим завершенностью, объективированным в виде письменного документа …» (Тураева 1986: 11). Данный подход, весьма характерный для сторонников формального изучения языка и речи, неоправданно сужает объем данных категорий, сводя их только к двум формам языковой действительности – использующей и не использующей письмо. На основании этой дихотомии ряд лингвистов предпочитают разграничивать анализ дискурса, объектом которого, по их мнению, должна быть устная речь и лингвистику письменного текста (Hoey 1983/4). Такой подход иногда не срабатывает, например, доклад можно рассматривать одновременно как письменный текст и выступление (коммуникативное событие), хотя и монологическое по своей природе, но тем не менее отражающее всю специфику языкового общения в данном типе деятельности.

В весьма многих функционально ориентированных исследованиях прослеживается тенденция к противопоставлению дискурса и текста по ряду оппозитивных критериев: функциональность- структурность, процесс- продукт. Соответственно, различаются структурный текст-как-продукт и функциональный дискурс-как-процесс (Макаров 1998).

Некоторые лингвисты трактуют дискурс как подчеркнуто интерактивный способ речевого взаимодействия, в противовес тексту, обычно принадлежащему одному автору, что сближает данное противопоставление с традиционной оппозицией диалог vs. монолог. Само по себе это разграничение довольно условно, о диалогичности всего языка, речи и мышления писали Л.С.Выготский, М.М.Бахтин и др. (Выготский 1999, Бахтин 1979). На неадекватность такого строгого разграничения дискурса и текста указывает Т.А.ван Дейк. Рассматривая дискурс как форму вербального взаимодействия, вовлекающего таких пользователей языка, как говорящий и реципиент, ученый подчеркивает, что “ текст является скорее продуктом вербальных актов нежели формой взаимодействия” и далее “…однако, несмотря на это, тексты также имеют своих “пользователей”, а именно автора и читателя” (Dijk 1997:3). Очевидно, мы можем говорить о письменном взаимодействии.

Таким образом, несмотря на существенные различия между дискурсом и текстом, между ними существуют некоторое сходство, достаточное для того, чтобы, как считает Т.А.ван Дейк, включить в понятие “дискурс” текст как абстрактный теоретический конструкт, реализующийся в дискурсе ( Dijk 1985) так же, как предложение актуализируется в высказывании. По выражению Дж. Лича, текст реализуется в сообщении, посредством которого осуществляется дискурс (Leech 1983: 59).

Как видим, современная лингвистика богата разнообразными подходами к определению понятия “дискурс”. В данной связи обращает на себя внимание точка зрения А.М.Каплуненко, который весьма точно выражает соотношение понятий “дискурс” и “текст”. Согласно точке зрения ученого, “дискурс является более широким и универсальным лингвистическим объектом, охватывающим не только самое языковую структуру речевого произведения, но также типовые параметры коммуникативной ситуации, особенности коммуникантов, стратегию построения коммуникации. В отличие от дискурса, текст представляет собой более специфическое и узкое явление, не выходящее за рамки собственно структурно-смысловых параметров речевого произведения (Каплуненко 1991). Такое широкое понимание дискурса сегодня все чаще встречается в лингвистической литературе, затрагивающей этот вопрос. Конечно, всю ее мы не сможем исчерпать, поэтому в качестве основной примем точку зрения Т.ван Дейка, согласно которой, дискурс –это сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата, необходимые для понимания текста). Вслед за ученым мы рассматриваем дискурс в трех его аспектах: 1) использование языка, 2) передача идей и убеждений (коммуникация), 3) взаимодействие в социально-обусловленных ситуациях.

Очевидно, интеграционный подход к изучению всех трех аспектов дает полное представление о том, как использование языка влияет на способ передачи идей и убеждений, и наоборот, а также как аспекты взаимодействия

влияют на то, как люди говорят и как убеждения контролируют использование языка и взаимодействие в ходе коммуникации.

Напомним, что объектом настоящего исследования являются ФИ, поэтому не следует упускать из поля зрения тот факт, что интенсивность – это не просто “довесок” к семантике предиката, а прежде всего часть целого смысла, характеризующего интенциональность автора речи. Этим объясняется наше столь пристальное внимание к анализу дискурса как методу исследования прагматико – коммуникативных параметров ФИ. В настоящее время в теоретической лингвистике существуют различные модели анализа дискурса. Обращение к дискурсивному анализу при исследовании ФИ в контекстно – дискурсивных условиях предполагает обоснование выбора одной из них.

2.1.3. Обоснование выбора модели анализа дискурса при исследовании ФИ в контекстно – дискурсивных условиях

В рамках дискурсивного анализа разработано несколько аналитических моделей, среди которых В.З.Демьянков выделяет два типа:

1.Формальные модели – в них семантические качества языковых форм не учитываются и отвлекаются от исторических аспектов языка. Сюда относятся следующие направления: теория речевых актов, анализ разговора и этнография речи. Эти модели направлены на описание коммуникативной компетенции. Формальные теории дискурса рассматривают формы существования разговорного языка под углом зрения взаимодействия людей в социологическом аспекте. Предметом анализа являются последовательности речевых взаимодействий. Исследуемые же единицы лежат выше уровня предложения; например, к этим единицам относятся речевые акты и ходы в общении и обмен репликами (Демьянков 1995).

2.Содержательные модели - в них анализ дискурса полностью сосредоточен именно на семантической и исторической плоскостях, как в теоретическом, так и практическом планах (Демьянков 1995). Примером является подход М.Фуко, который под дискурсом понимает “ совокупность словесных перформансов”, а его анализ дискурса направлен на объяснение явлений речевой деятельности, точнее – того, что было произведено совокупностью знаков (Фуко 1996: 108).

Наибольший лингвистический резонанс получила коммуникативная модель дискурсивного анализа, разработанная Т.ван Дейком. Остановимся на основных положениях данной модели.

1. Модель анализа дискурса Т. ван Дейка объединяет в себе и формальный, и содержательный аспекты анализа дискурса, выделенные В.З.Демьянковым и предусматривает анализ дискурса, понимаемого как коммуникативное событие и вербальное взаимодействие.

2. Согласно этой модели, анализ дискурса направлен на речь как на продукт говорения и текст как на продукт написания в контексте коммуникативного события в целом.

3.       Подходя к методике дискурсивного анализа как таковой, Т. ван Дейк подчеркивает открытость, незамкнутость дискурса. По мнению лингвиста, анализ дискурса всегда выводит нас при помощи моделей и социальных контекстов в другой дискурс. Анализ дискурса движется по кругу от макро – к микро уровням беседы, текста, контекста, общества и наоборот.

4.       “Дискурс не является лишь изолированной текстовой или диалогической структурой. Скорее это сложное коммуникативное явление, которое включает в себя и социальный контекст, дающий представление как об участниках коммуникаций, так и процессах производства и восприятия сообщения (Дейк 1989: 113).

5.       Основными принципами анализа дискурса, согласно модели Т. ван Дейка, являются следующие:

1) изучение естественного языка текстов и разговоров;

2)   использование контекста (социального и культуры);

3)   линейная последовательность анализа структурных единиц;

4)       рассмотрение письменного и устного дискурса как социальной практики его участников;

5)       изучение устной речи, но при этом не должна полностью игнорироваться речь письменная;

6)       учет при анализе дискурса категоризации, производимой его участниками;

7)       выявление общего значения и функций дискурса;

8)       анализ дискурса по всем направлениям и на всех уровнях (звуковом, граматическом, семантическом);

9)       учет конструктивности дискурса, поскольку его конструктивные элементы могут функционально использоваться, пониматься и изучаться как части других элементов;

10)    учет общих грамматических, коммуникативных правил и правил речевого взаимодействия, а также рассмотрение нарушений, игнорирования и изменений существующих правил в данном дискурсе;

11)    выявление стратегий, которые пользователи языка используют для достижения целей дискурса;

12)    признание роли социальной когниции в дискурсе т.е. знаний, отношений, идеологий, норм, ценностей (Dijk 1997: 29 – 31).

Для целей исследования прагматико – коммуникативных параметров ФИ в дискурсе наиболее приемлемой, на наш взгляд, представляется именно коммуникативная модель Т.ван Дейка, поскольку она не только предполагает систематизированное описание его различных измерений, но и дает возможность определить отношения между использованием языка, идеями и убежедениями, а также их взаимодействием.

 Согласно выбранной нами модели, анализ дискурса должен отвечать на следующие вопросы: Как использование языка влияет на убеждения и воздействие? Как аспекты речевого воздействия влияют на язык? Как убеждения контролируют язык и воздействие? (Dijk 1997:2). Ответы на эти вопросы, несомненно, требуют междисциплинарного подхода, который охватывает ряд теоретических постулатов. Об основных теоретических подходах к дискурсивному анализу, а также к анализу прагматико – коммуникативных параметров ФИ речь пойдет в следующем разделе.


Информация о работе «Функционально – прагматические аспекты фразеологических интенсификаторов в современном английском языке»
Раздел: Литература и русский язык
Количество знаков с пробелами: 357093
Количество таблиц: 1
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
82974
0
0

... отражает определенное смысловое содержание и реализует коммуникативную задачу высказывания. Следуя данной логике, компаративные идиомы можно рассматривать как особый тип ФЕ, обладающий богатой системой средств выражения степени и сравнения, что позволяет им выступать эффективным средством речевого воздействия в системе дискурса. Компаративные ФЕ со значением усиления, синтаксическая идиоматика, ...

Скачать
160532
0
1

... русского и английского языков было проведено исследование, которое позволило описать лингвокультурологическую специфику цветообозначений в устойчивых словосочетаниях, особенности их отражения и функционирования в русском и английском языках. Сопоставление устойчивых словосочетаний с цветовым прилагательным на основе словарных статей выявило, что в толковых словарях русского и английского языков ...

Скачать
16356
0
0

... эффекту: слушатель (читатель) учитывает субъективность (умышленную сдержанность) оценки говорящим (пишущим) предмета речи, нарочитость преуменьшения его свойств, и, таким образом, средства деинтенсификации оценочных конструкций могут выступать как завуалированные средства усиления. В таких оценочных конструкциях присутствует элемент иронии: высказывание заведомо неточно отражает действительность, ...

Скачать
143287
0
0

... только одного языкового средства. Обычно эмоциональность в речи выражается совокупностью языковых средств разных уровней. Глава II. Возможности реализации эмотивного кода в художественном тексте 2.1 Общая характеристика компонентов эмотивного текста   В системе языка эмотивность рассматривается как семантический компонент слова, в котором объективно существуют её мельчайшие смыслы - ...

0 комментариев


Наверх