Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


СОДЕРЖАНИЕ

 

 

Введение 3-5 Глава 1. Теоретические аспекты когнитивной лингвистики 6

1.1.     На пути к когнитивной модели языка 6-7

1.2.     Когнитивная лингвистика, ее сущность 7-12

1.3.     Концепт как ключевое понятие когнитивной лингвистики 12-15

1.4.     Типология концептов как ментальных образований 15-17

1.5.     Концепт в языке 17-20

1.6.     Проблема национальной специфики концептов 20-21

1.7.     Метафора в свете теории когнитивной лингвистики 22-28

Выводы 28-29

Глава 2. Концептуальные метафоры в новеллах Франца Кафки 30

2.1. Метафора в художественном произведении 30-31

2.2. Основные концептуальные метафоры в новеллах Франца Кафки 31

2.2.1. Der Mensch ist eine Maschine 31-34

2.2.2. Freiheit des Menschen ist ein Käfig 34-38

2.2.3. Die Beziehungen unter Menschen sind ein Kampf 38-39

2.2.4. Das Publikum / der Mensch ist ein Allfresser 40- 43

2.2.5. Der Staat ist ein Unterdrückungsapparat 43-46

2.2.6. Das Volk ist eine Herde, über die ein Hirt steht 46-51

2.2.7. Die Geschichte des Volkes ist ein Buch 51

2.2.8. Die Menschenmenge ist ein Fluss 51-53

2.2.9. Die Gesellschaft ist ein Raum 53-54

Выводы  55

Заключение 56-59

Библиография 60-61

 

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования определяется современными тенденциями в области изучения метафоры в свете когнитивной теории.

Практическим языковым материалом исследования послужили концептуальные метафоры, выделенные на основе новелл Франца Кафки, а также данные одно- и двуязычных словарей немецкого языка.

Научная новизна работы состоит в практическом применении теории когнитивной лингвистики к языковым метафорам на основе новелл Франца Кафки, а именно в попытке определить основные концептуальные метафоры, охватывающие основные проблемы, которые автор рассматривает в своих произведениях.

Особо хотелось бы подчеркнуть, что большинство исследований метафоры на основе языкового материала произведений Кафки, рассматривались исключительно в свете классической теории метафоры, на основе которой метафора исследуется только как средство для усиления образности в рамках художественного текста.

Кроме того, очень большое внимание уделяется идейному содержанию произведений Кафки, а сот в исследованиях языковой стороны его творчества, являющейся не менее ценной как для историков литературы, так и для филологов, можно найти достаточно лакун, которые необходимо восполнить. В частности, интерес представляет роль метафор в новеллах Кафки

Целью данной дипломной работы является характеристика метафорических концептов немецкоязычной и русскоязычной лексики на основе описания особенностей когнитивно - семантической организации языковых метафор.

Поставленная цель диктует необходимость решения следующих более частых задач исследования:

·      Обобщение и анализ теоретического материала;

·      Выделение концептуальных метафор, охватывающих основные проблемы, рассматриваемые автором в новеллах;

·      Определение классических средств вербализации выделенных концептуальных метафор.

Цель и задачи дипломной работы определили выбор методов и приемов исследования, включающих в качестве основных: лингвистическое наблюдение; когнитивно-дефиниционный метод; контекстологический анализ; метод концептуального анализа.

Теоретической базой для исследования послужили работы А. Вежбицкой, З.Д. Поповой, И.А. Стернина в области когнитивной лингвистической теории; Д. Лакоффа, М. Джонсона, Н.Д. Арутюновой в сфере когнитивной теории метафоры.

Привлекались также литературоведческие работы В.Г. Зусмана, Р. Робертсона, К. Младека, В. Матса для более глубокого осознания проблематики новелл Кафки.

Данная работа состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка и списка иллюстративных источников.

Во введении обосновывается тема данного исследования, вычленяется объект настоящей работы, формулируются цели и задачи исследования.

В первой главе рассматривается когнитивная модель языка, исследуется сущность когнитивной лингвистики, анализируется понятие концепта, а также рассматривается теория метафоры в свете когнитивной теории.

Во второй главе непосредственно анализируются основные концептуальные метафоры, охватывающие основные проблемы новелл Франца Кафки.

В заключении представлены выводы дипломной работы.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКИ

1.1.На пути к когнитивной модели языка

Еще сравнительно недавно в лингвистике считалось вполне приемлемым рассматривать язык в качестве некой абстрактной сущности, как если бы естественный язык не являлся частью нашей естественной истории. И, в свою очередь, область исследований структурной лингвистики ограничивалась «языком в себе и для себя»[2, с.5-6]. Многие лингвисты придерживались точки зрения, согласно которой существует жесткое разграничение между языковой компетенцией и употреблением языка. Но язык – это лишь небольшая часть того целостного явления, которое мы стремимся познать. Современные исследования языка невозможны без привлечения таких понятий, как интенция, память, действие, семантический вывод и т.д.

Участвуя в актах коммуникации, мы либо понимаем то, что говорят другие, либо порождаем высказывание. В первом случае нашей действительной целью является понимание мыслей, выражаемых с помощью языка. И язык выступает как средство передачи мысли и является своеобразной «упаковкой». Однако знания, используемые при его декодировании, отнюдь не ограничиваются знаниями о языке. В их число входят также знания о мире, социальном контексте высказываний, умение извлекать хранящуюся в памяти информацию, планировать и управлять дискурсом и многое другое. При этом ни один из этих типов знания не является более важным для процесса понимания, ни одному из них не отдается явное предпочтение. Только изучение способов взаимодействия и организации всех типов знаний приближает нас к пониманию сути языковой коммуникации, способствует прояснению природы семантического вывода, осуществляемого в повседневной практике употребления языка [2, с.6-11].

Структуры знаний, именуемые фреймами, схемами, сценариями, планами, и т.п. представляют собой пакеты информации (хранимые в памяти или создаваемые в ней по мере надобности из содержащихся в памяти компонентов), которые обеспечивают адекватную когнитивную обработку стандартных языковых ситуаций [2, с.7-10]. Эти структуры играют существенную роль в функционировании естественного языка: с их помощью устанавливается связность текста на микро- и макро-уровне, обеспечивается вывод необходимых умозаключений. Их активацией объясняются, например, категории определенности / неопределенности в артиклевых языках. Наконец, они «поставляют» контекстные ожидания, позволяющие прогнозировать будущие события на основе ранее встречавшихся сходных по структуре событий.

Изучение знаний, используемых в ходе языкового общения, рассматривается как одно из ведущих направлений когнитивной науки.

1.2.Когнитивная лингвистика, ее сущность

Давая определение когнитивной лингвистике, можно было бы сказать, что эта наука, которая изучает соотношение когнитивных и языковых структур. Но в данном случае необходимо определить сам термин «когнитивный». Когнитивная наука – это наука, которая, прежде всего, занимается когницией (отсюда она и получила свое название), а когнитивная лингвистика занимается когницией в ее языковом отражении [4, с.8-9].

Когнитивная наука - это наука междисциплинарная, которая интегрирует усилия ученых разных специальностей (психологов, логиков, философов, лингвистов, психолингвистов, математиков, программистов, кибернетиков, антропологов и др.) с тем, чтобы получить наиболее полное и адекватное представление о таком сложном феномене природы, как человеческое сознание и разум. Когнитивная лингвистика отвечает на эти же вопросы, только в их непосредственной связи с языком.

Когниция – это англоязычный термин (cognition), который трудно однозначно перевести на русский язык, так как он по своему содержанию отличается от наиболее близкого ему русскоязычного термина «познания». В соответствии определением, которое приводится в Краткой философской энциклопедии, «когниция» - это «знание, познание». Иными словами, в отличие от термина «познание», «когниция» означает и сам познавательный процесс – процесс приобретения знаний, и результаты этого процесса – знания. Поэтому этот термин используется наряду с термином «познание», когда имеются в виду процессы сознательного научного познания мира или теоретического мышления. Когниция – это понятие, которое охватывает не только целенаправленное, теоретическое познание, но и простое, обыденное (не всегда осознанное) постижение мира в каждодневной жизни человека, приобретение самого простого – телесного, чувственно – наглядного, сенсорно – моторного опыта в повседневном взаимодействии человека с окружающим миром. Это любой процесс (сознательный или неосознанный), связанный с получением информации, знаний, их преобразованием, запоминанием, извлечением из памяти, использованием. Это – и восприятие мира, и наблюдение, и категоризация, и мышление, и речь, и воображение и многие другие психические процессы или их совокупность [4, с.39-49].

Вся познавательная деятельность человека (когниция) направлена на освоение окружающего мира, на формирование и развитие умения ориентироваться в этом мире на основе полученных знаний. Это, в свою очередь, связано с необходимостью выделять и сравнивать (отождествлять и различать) объекты и события. При этом центральное место в этой классификационной деятельности занимают процессы концептуализации и категоризации, которые различаются по своему конечному результату и цели.

Процесс концептуализации направлен на выделение минимальных содержательных единиц человеческого опыта – структур знания, а процесс категоризации – на объединение сходных или тождественных единиц в более крупные разряды, категории .

Концептуализация – это осмысление поступающей информации, мысленное конструирование предметов и явлений, которое приводит к образованию определенных представлений о мире в виде концептов, (т.е. фиксированных в сознании человека смыслов). Например, концепт дома, времени, пространства, вечности, движения и т.д [4, с.10-34]. Основная часть этих концептов закрепляется в языке значением конкретных слов, что обеспечивает хранение полученных знаний и их передачу от человека к человеку и от поколения к поколению. В то же время известно, что наши знания о мире хранятся в обобщенной категориальной форме: знания о всех конкретных автомобилях объединяются нашим сознанием в одну категорию «автомобиль», а знания конкретных домов – в категорию «дом» и т.д. Невозможно держать в памяти характеристики каждого, например, конкретного дома. Поэтому и слово «дом» обозначает не конкретный объект (иначе каждый конкретный дом мы должны были бы назвать отдельным словом и, что еще сложнее, хранить в памяти все эти названия), а целую категорию объектов, у которых может быть разное количество этажей, комнат, дверей, окон и т.д. Соответственно, чтобы назвать какой-либо объект домом, его необходимо отнести к категории домов (признать его принадлежность именно к этой категории), т.е. категоризовать. Эта функция и определяет содержание понятия категоризации.

Категоризациия это деление мира на категории (включая концептуальные категории как обобщение конкретных смыслов, или объектов). Вместе с тем, категоризация как познавательный процесс – это мысленное соотнесение объекта или события с определенной категорией. Соответственно обмен информацией с помощью языка сводится к соотнесению с имеющейся у человека системой знаний, к идентификации предметов и событий, т.е. с определений категорий.

Данный процесс, в отличие от категорий, представленных в статике, и составляет суть категоризации.

Функция категоризации, таким образом, т.е. деление мира на категории и отнесение конкретных предметов и событий к этим категориям, является важнейшей функцией человеческого сознания, лежащей в основе всей познавательной деятельности человека.

Когниция, таким образом, как бы естественно разделяется на разные процессы, каждый из которых связан с определенной когнитивной способностью или видом когнитивной деятельности. К когнитивным способностям относят и способность говорить. Соответственно когниция неразрывно связана с языком, поскольку именно на языке мы в основном передаем накопленный опыт и знания, обмениваемся информацией, можем рассуждать о самих познавательных процессах и их результатах. Концепты как элементы сознания вполне автономны от языка. Наше мышление невербально по своей природе. Большинство людей, по результатам многочисленных исследований, не пользуются словами в процессе мышления. «Слова, написанные или произнесенные, не играют, видимо, ни малейшей роли в механизме моего мышления», - утверждал А. Эйнштейн. Мыслят и животные, которые в языке не нуждаются, и дети до 2-х лет, не владеющие языком, и люди с дефектами речи или слуха. Человек, владеющий языком, может понимать что-либо, но быть не в состоянии сказать, объяснить. Многие мысли, существующие в нашем сознании, вообще никогда словесно не выражаются, поскольку они не предназначены для сообщения, и для их выражения нет готовых языковых средств.

Между тем мысли существуют и определяют поведение человека. Иногда нас просят объяснить тот или иной поступок, и мы вынуждены подбирать, часто с трудом, конкретные слова или признать, что мы не можем это объяснить в словесной форме или затрудняемся найти нужные слова.

Люди часто владеют словами не на уровне их значений, а на уровне передаваемых ими смыслов, т.е. концептов и концептуальных признаков. Они используют их как готовые клише (по аналогии с грамматическими формами) в совершенно других, не соответствующих им концептах, не задумываясь, как формулируются значение этого слова в словаре, которое и служит адресату основой для понимания передаваемого смысла. Отсюда, как следствие, случаи неправильного словоупотребления и выражения, не имеющие смысла, особенно в отношении терминов. Все это свидетельствует об автономности языка и мышления и о том, что языковые значения не могут приравниваться к передаваемым концептам.

Очевидно другое – языковые средства своими значениями передают лишь часть концепта, что подтверждается существованием многочисленных синонимов, разных дефиниций, определений и текстовых описаний одного и того же концепта. Значение слова – это лишь попытка дать общее определение о содержании выражаемого концепта, очертить известные границы представления его отдельных характеристик данным словом

[4, с.22-23].

Резюмируя вышесказанное, хотелось бы еще раз уточнить, что когнитивная лингвистика имеет своим предметом исследование лексем, фразем, высказываний и текстов, репрезентирующих в языке и речи определенные концепты. Исследуется, какие стороны, слои, компоненты концепта вошли в семантическое пространство языка (т.е. выявляется и описывается совокупность семем и сем языка), как они его категоризуют, и в каких участках системы конкретного языка проявляется, обнаруживается исследуемый концепт.

Цель когнитивно-лингвистического исследования заключается в следующем: описав значение всех слов и выражений, репрезентирующих тот или иной исследования концепт в национальном языке, систематизировать, т.е. системно описать, представить в упорядоченном виде участок системы языка, репрезентирующий данный концепт (семантическое, лексико-семантическое, лексико-грамматическое, синтаксическое поле) [4, с.49].

Кроме того, когнитивная лингвистика дополняет анализ системы анализом речи, различных контекстов употребление соответствующих лексем, зафиксированных в текстах суждений о концепте, его определении в разных словарях и справочниках, анализом фразеологии, пословиц, поговорок, афоризмов, в которых концепт репрезентирован. Описание, характеристика концепта, перечисление составляющих концепт признаков – побочный прикладной результат когнитивно-лингвистических исследований.

1.3.Концепт как ключевое понятие когнитивной лингвистики

Возникновение когнитивной лингвистики привело к широкому использованию в лингвистических исследованиях термина концепт.

Исходя из того, что человек мыслит концептами, комбинируя их и осуществляя в рамках концептов и их сочетаний глубинные предикации, формируя новые концепты в ходе мышления, мышление есть оперирование концептами как глобальными единицами труктурированного знания.

Опираясь на труды таких авторов, как Попова З.Д., Стернин И.А., мы рассматриваем концепт как глобальную мыслительную единицу, представляющую собой квант структурированного знания. Концепты – это идеальные сущности, которые формируются в сознании человека:

·      Из его непосредственного чувственного опыта – восприятия действительности органами чувств;

·     из непосредственных операций человека с предметами, из его предметной деятельности;

·     из мыслительных операций человека с другими, уже существующими в его сознании концептами – такие операции могут привести к возникновению новых концептов;

·     из языкового общения (концепт может быть сообщен, разъяснен человеку в языковой форме, например, в процессе обучения, в образовательном процессе);

·     из самостоятельного познания значений языковых единиц, усваиваемых человеком (ребенок спрашивает, что такое демократия; взрослый человек смотрит значение неизвестного для него слова в словаре и через него знакомится с соответствующим концептом) [3, с.20].

Язык, таким образом, является лишь одним из способов формирования концептов в сознании человека. Для эффективного формирования концепта, для полноты его формирования одного языка мало – необходимо привлечение чувственного опыта (лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать), необходима наглядность (что отчетливо проявляется в процессе обучения), необходима предметная деятельность с тем или иным предметом или явлением. Только в этом сочетании разных видов восприятия в сознании человека формируется полноценный концепт.

Концепты идеальны и кодируются в сознании единицами универсального предметного кода (Н.И. Жинкин, И.Н. Горелова,

А.А. Залевская). Единицы универсального предметного кода (УПК) имеют предметно-образный, то есть чувственный характер, а универсальность предметного кода связана с тем, что он есть у всех без исключения носителей языка, хотя он различен у каждого индивида, поскольку отражает субъективный чувственный опыт человека, лично им полученный в жизни через его органы чувств [4, с.40].

Единицы УПК – индивидуальные чувственные образы, формирующиеся на базе личного, чувственного опыта человека. Они всегда конкретны. К примеру, концепт университет кодируется у одного выпускника университета образом тяжелой двери, которую надо было открывать, у другого – дверью кафедры, у третьего – видом длинного извилистого коридора, у четвертого – образом аудитории, где проходило большинство лекций и т.д [4, с.25].

 Единица УПК – наиболее яркая, наглядная, устойчивая личная часть концепта, имеющая образную природу. Образ, составляющий единицу УПК, может быть случайным, несущественным для данного концепта именно в силу его сугубо личной, индивидуальной природы, но, тем не менее, он выполняет кодирующие, знаковые функции для концепта в целом.

Исходя из этого, концепт рождается как единица УПК, которая и остается его ядром. Ядро постепенно окутывается, обволакивается слоями концептуальных признаков. Что увеличивает объем концепта и насыщает его содержание. Внутри концепта перетекают и переливаются концептуальные признаки, концепт не имеет жестких очертаний и границ. Исходя из этого, у концепта нет четкой структуры, жесткой последовательности слоев, их взаимоположение индивидуально и зависит от условий формирования концепта у каждой личности [4, с.38].

Концепт возникает как образ, но, появившись в сознании человека, этот образ способен продвигаться по ступеням абстракции. С увеличением уровня абстрактности концепт постепенно превращается из чувственного образа в собственно мыслительный. Вместе с тем тот общеизвестный факт, что концепт надо объяснять на примере, свидетельствует об образной природе любого концепта.

Концепты разной степени абстрактности могут представлять собой ряд все более конкретных образов, входящих один в другой. Например: - религия – храм – купола – молящиеся люди. Таким образом, чувственная природа концепта религия оказывается связана в конечном итоге с чувственно – наглядным образом культового здания и молящихся людей. Соответственно, конкретные концепты состоят из непосредственного отражения действительности сознанием, т.е. из прямого первичного образа.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что концепт представляет собой квант структурированного знания и в силу этого имеет определенную, хотя и не жесткую структуру. Он состоит из компонентов (концептуальных признаков), то есть отдельных признаков объективной и субъективной действительности. Эти признаки дифференцированно отраженны в содержании концепта и различаются по степени абстрактности от ядерного, предельно конкретно-образного, до периферийного высокой степени абстрактности. Слои находятся по отношению друг к другу в отношениях производности. Возрастание абстрактности зависит от каждого последующего уровня.

1.4.Типология концептов как ментальных образований

Возможна типология концептов как ментальных образований.

Во-первых, по признаку стандартизованности, обработанности концепты делятся на индивидуальные, групповые (половые, возрастные, социальные) и общенациональные. Групповые концепты стандартизованы в пределах группы, национальные – в пределах концептосферы народа, индивидуальные концепты не стандартизованы вообще [3, с.2-5].

По содержанию концепты подразделяются на следующие типы.

Представление (мыслительная картинка – А. Бабушкин) – яблоко, груша, холод, кислый, красный, шершавый, жара и др. Они представляют собой обобщенные чувственные образы предметов или явлений. Например: дрожь – частое судорожное вздрагивание тела, клен – лиственное дерево с широкими резными листьями. Представление статичны и являют собой чувственное отражение совокупности наиболее ярких внешних, чувственно воспринимаемых признаков отдельного предмета или явления.

Схема – концепт, представленный некоторой обобщенной пространственно-географической или контурной схемой, это гипероним с ослабленным образом – дерево вообще, (наглядный образ дерева вообще – ствол и крона), образ реки как протяженности, ленты. Схемы можно нарисовать, что говорит о реальности существования данной формы структурализации знаний. Схема – промежуточный тип концепта между представлением и понятием. Она представляет собой определенный этап развития абстракции.

Понятие – концепт, который состоит из наиболее общих, существенных признаков предмета или явления, как результат их рационального отражения и осмысления. Например, квадрат – прямоугольник с равными сторонами, баобаб – широколиственное растение из семейства зонтичных, самолет – летательный аппарат тяжелее воздуха с несущими плоскостями. А.П. Бабушкин называет понятие логически конструируемый концепт без образности - например, фрукт, игрушка и т.д., но все такие концепты имеют образный уровень, о чем свидетельствует наличие так называемых прототипов. Прототип – это образ типичного представителя класса, категоризируемого концептом. Например: цветок - ромашка, роза,

пустыня - Сахара, птица - голубь, домашнее животное – корова, домашняя птица – курица. Фактически это образное ядро концепта, то есть единица УПК, кодирующая соответствующий класс предметов.

Соединяться могут как признаки, отражающие реально существующие элементы действительности (самолет, автомобиль и др.), так и признаки, отражающие элементы действительности, существующие в отдельности, но не существующие в том или ином конкретном сочетании (русалка, кентавр). В последнем случае концепт есть, но нет в природе самих предметов, нет референтов у соответствующих слов, хотя чувственные образы, отражающие реально существующие признаки, налицо – русалку и кентавра, как и бога, можно нарисовать, это свидетельство того, что, во-первых, фантазия – это необычное сочетание обычных элементов, а, во-вторых, что концепт – это продукт отражения действительности, но продукт, обработанный в результате мыслительной деятельности.

Фрейм – мыслительный целостности его составных частей многокомпонентный концепт, объемное представление, некоторая совокупность стандартных знаний о предмете или явлении. Например, магазин (компоненты – покупать, продавать, товары, стоить, цена и др.), стадион (устройство, внешний вид, поле для игры на нем и др.). Примеры фреймов: ресторан, кино, поликлиника, больница.

Сценарий (скрипт) – посещение кино, поездка в другой город, посещение ресторана, поликлиники, драка, игра, экскурсия – последовательность эпизодов во времени. Это стереотипные эпизоды с признаком движения, развития. Это фактически фреймы, разворачиваемые во времени и пространстве как последовательность отдельных эпизодов, этапов, элементов. Стадион – это фрейм, а посещение стадиона, игра на стадионе, реконструкция стадиона и т.д. – сценарии.

Гештальт – комплексная целостная функциональная структура, упорядочивающая многообразие отдельных явлений в сознании. Гештальт (термин Х. Эренфельса, австрийского искусствоведа конца XIX-го века) представляет собой целостный образ, совмещающий чувственные и рациональные элементы, а также объединяющий динамические и статические аспекты отображаемого объекта или явления, например, школа, любовь. Гештальты объединяют представления, фреймы, схемы, сценарии.

[3, с.3-29].

Концепт, таким образом, есть комплексная мыслительная единица, которая в процессе мыслительной деятельности (в соответствии с голографической гипотезой считывания информации А.А. Залевской) поворачивается разными сторонами, актуализируя в процессе мыслительной деятельности либо свой понятийный уровень, либо фреймовый, либо схематический, либо представление, либо разные комбинации этих концептуальных сущностей. Представления, схемы, фреймы, понятия, гештальты тесно переплетаются как в мыслительной деятельности человека, так и в его коммуникативной практике.

1.5.Концепт в языке

Необходимо подчеркнуть, что получить доступ к концепту лучше всего через средства языка. Слова для формирования и существования концептов в принципе не нужны. Они нужны для сообщения концептов, их обсуждения, а также они являются одним из источников их формирования в сознании человека.

Чтобы обменяться концептами и их сочетаниями как результатами мыслительной деятельности, необходимо эти концепты вербализовать, т.е. назвать, выразить языковыми знаками, заместить знаками.

Для часто обсуждаемых концептов есть системные единицы, который говорящий может использовать, подобрав необходимую единицу из имеющихся в языке. Для более редко эксплицируемых, системно не номинированных концептов, для индивидуально-авторских могут быть необходимы развернутые словосочетания и даже тексты – научные, энциклопедические, дефиниционные.

Теоретически одно и то же слово может в разных коммуникативных условиях репрезентовать, представлять в речи разные признаки концепта – в зависимости от коммуникативных потребностей, от объема, количества и качества той информации, которую говорящий хочет передать в данном коммуникативном акте.

Когда концепт получает языковое выражение, то те языковые средства, которые использованы для этого, выступают как средства вербализации, языковой репрезентации, языкового представления концепта. Концепт репрезентируется в языке:

·             Готовыми лексемами и фразеологические сочетаниями из состава лексико-фразеологической системы языка, имеющими «подходящие к случаю» семемы и отдельные семы разного ранга (архисемы, дифферегнциальные семы, переферийные (потенциальные, скрытые);

·             Свободными словосочетаниями;

·             Структурными и позиционными схемами предложений, несущими типовые пропозиции (синтаксические концепты);

·             Текстами или совокупностями текстов (при необходимости экспликации или обсуждения содержания сложных, абстрактных или индивидуально-авторских концептов) [3, с.28].

Языковой знак представляет концепт в языке, в общении. Слово представляет концепт не полностью – оно своим значением передает несколько основных концептуальных признаков, релевантных для сообщения. Слово является средством доступа к концептуальному значению, и, получив через слово этот доступ, мы можем подключить к мыслительной деятельности и другие концептуальные признаки (существующие в значении как периферийные, скрытые, вероятностные, ассоциативные семы). Слово, таким образом, как и любая номинация, - это ключ, открывающий для человека концепт как единицу мыслительной деятельности и делающий возможным воспользоваться им в мыслительной деятельности.

В языке один и тот же концепт репрезентирован самыми разными словами, синонимами, симилярами, семами в состав отдельных семем, дефинициями в различных словарях, типовыми пропозициями в высказываниях, текстами, посвященными экспликации тех или иных концептов.

Один из важнейших тезисов когнитивной лингвистики состоит в том, что именно концепт определяет семантику языковых средств, использованных для его выражения. Эта семантика может быть систематизированной и общепринятой, но нередко концепт навязывает свои смыслы таким языковым формам, которые для его выражения не использовались. Когда, например, в русской концептосфере начал формироваться концепт «речемыслительная деятельность», в его составе появился смысл «тема речи»[3, с.20].

Исследования же структуры концепта как мыслительной единицы не входит в задачи когнитивной лингвистики, которая дает лишь материал для такого исследования. Представляется, что языковые средства позволяют наиболее простым способом выяснять признаки концептов.

Возможно описание концепта в сознании удельных возрастных, половых, социальных групп и слоев населения, а также содержания концепта в сознании отдельного носителя языка – через специфику соответствующих речевых репрезентаций концепта.

Может быть проанализирована историческая динамика развития и формирования концепта в национальном сознании – через изучение языковой и речевой репрезентации концепта в диахронии. Изменения значений соответствующих лексем, возникновение новых и исчезновение старых значений, различие в дефинициях одного и того же слова в разные периоды развития языка позволяют представить себе динамику развития соответствующего концепта в обществе.

Синхронический анализ репрезентации того или иного концепта в языке показывает современную структуру концепта, а также выявляет, какая часть того концепта, в каком объеме преимущественно актуализирована сегодня в сознании народа, является предметом осмысления и обсуждения.

1.6.Проблема национальной специфики концептов

Важной теоретической проблемой является проблема национальной специфики концептов. В концептуальной сфере разных народов наблюдается значительно больше сходств, чем в языковой сфере. Именно общность значительной части концептосфер обеспечивает переводимость с одного языка на другой – переводчик постигает концепт языка оригинала, а затем старается подобрать языковые средства, наиболее адекватно передающие этот концепт в переводе. Принципиальная переводимость текстов одного языка на другой – свидетельство существенной общности концептосфер народов, особенно стоящих на близком уровне социально-экономического развития [3, с.28].

Известно, однако, что в языках есть лакуны, отсутствие лексем для тех или иных концептов, а также есть безэквивалентные единицы – единицы, присущие только данной языковой системе и отсутствующие в других языковых системах [2, с.45].

Безэквивалентные единицы свидетельствуют о наличии национального концепта. Например, в сознании европейских народов отсутствуют концепты, обозначаемые русскими безэквивалентными единицами смекалка, маячить, быт, автолюбитель, земляк и многое другое.

Лакуна – отсутствие лексемы при наличии концепта и семемы в лексико-семантической системе языка. Так, в русском языке нет лексемы для обозначения лиц, давно состоящих в браке, в отличие от молодоженов, данный концепт несомненно есть, соответствующая семема есть, «просится на язык» и обусловленная системой языка лексема «старожены», но ее в системе русского языка нет, она представлена лакуной [3,с.25].

Есть и иллогизмы (Г.В. Быков) – отсутствие лексем и семем при наличии концепта. Иллогизмы обусловлены отсутствием потребности в предмете. Так, в парадигме «специалист по разведению животных» есть кролиководы, животноводы, овцеводы и др., но нет лексем для обозначения специалистов по разведению воробьев, носорогов, крыс и т.д. поскольку эти профессии не востребованы. Соответствующие концепты есть, но нет семем и лексем.

Таким образом, безэквивалентная лексика сигнализирует об отсутствии концепта в концептосфере народа, а лакуны и иллогизмы – об отсутствии лексем или семем.

Анализ репрезентации одного и того же концепта в разных языках позволяет выявить национальную специфику языковых сестем, проявляющуюся в разных способах репрезентации одного и того же концепта, в степени потребности или обобщенности репрезентации концепта в разных языках, в количестве и наборе лексем, фразеологических сочетаний, репрезентирующих концепт, в уровне абстракции, на котором концепт представлен в том или ином языке. Таким образом, может быть выявлена национальная специфика репрезентации концепта в разных языках.

1.7.Метафора с точки зрения когнитивной лингвистики

Среди лексических средств, репрезентирующих концепты того или иного языка, представляется наиболее интересным выделить метафоры.

В последнее время в сфере когнитивной лингвистики появляются работы, рассматривающие метафоры как результат когнитивного мышления.

Традиционно под метафорой понимается троп или механизм речи, состоящий в употреблении слова, обозначающего некоторый класс предметов, явлений и т.п., для характеризации или наименования объекта, входящего в другой класс, либо наименования другого класса объектов, анологичного данному в каком-либо отношении. В расширительном смысле термин «метафора» применяется к любым видам употребления слов в непрямом значении.

Для большинства людей метафора – это поэтическое и риторическое выразительное средство, принадлежащее скорее к необычному языку, чем к сфере повседневного обыденного общения. Более того, метафора обычно рассматривается исключительно как принадлежность естественного языка – то, что относится к сфере мышления или действия.

Американский ученый-лингвист Джордж Лакофф в своей книге «Метафоры, которыми мы живем» подчеркивает, что, в противоположность этой расхожей точке зрения, метафора пронизывает всю нашу повседневную жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии. Своим утверждением, что наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем, метафорична по самой своей сути, он подчеркивает когнитивную роль метафоры [1, с.3-45].

Понятия, управляющие мышлением, вовсе не замыкаются в сфере интеллекта. Они управляют также нашей повседневной деятельностью, включая самые обыденные, земные ее детали. Эти понятия упорядочивают воспринимаемую человеком реальность, способы его поведения в мире и его контакты с людьми. Понятийная система играет, таким образом, центральную роль в определении повседневной реальности. Соответственно, понятийная система человека носит преимущественно метафорический характер и мышление, повседневный опыт и поведение в значительной степени обусловливаются метафорой.

Однако понятийная система отнють не всегда осознается человеком. В повседневной деятельности мы чаще всего думаем и действуем более или менее автоматически, в соответствии с определенными схемами. Что представляют собой эти схемы, для человека совсем не очевидно. Один из способов их выявления состоит в обращении к естественному языку. Поскольку естественно-языковое общение базируется на той же понятийной системе, которую человек использует в мышлении и деятельности, язык выступает как важный источник данных о том, что эта система понятии собой представляет.

Благодаря языку мы получаем доступ к метафорам, структурирующим наше восприятие, наше мышление, наши действия.

Например, рассмотрим понятие «спор» и понятийную метафору «спор – это война». Эта метафора представлена в многочисленных и разнообразных выражения обыденного языка:

Он нападал на каждое слабое место моей аргументации.

Его критические замечания били точно в цель.

Я разбил его аргументацию.

Я никогда не побеждал в споре с ним.

Вы не согласны? Отлично, ваш выстрел!

 Если вы не будете следовать этой стратегии, он вас уничтожит.

 Он разбил все мои доводы [1, с.40].

Крайне важно иметь в виду, что мы не просто говорим о спорах в терминах войны. Мы можем реально побеждать или проигрывать в споре. Лицо, с которым спорим, мы воспринимаем как противника. Мы атакуем его позиции и защищаем собственные. Многое из того, что мы реально делаем в спорах, частично осмысливается в понятийных терминах войны. В споре нет физического сражения, зато происходит словесная битва, и это отражается в структуре спора: атака, защита, контратака и т.п. Именно в этом смысле метафора СПОР – ЭТО ВОЙНА принадлежит к числу тех метафор, которыми мы «живем» в нашей культуре: она упорядочивает наши действия, которые мы совершаем в споре.

Соответственно, сущность метафоры состоит в осмыслении и переживании явлений одного рода в терминах явлений другого рода. Тем самым понятие упорядочивается метафорически, и, следовательно, язык тоже упорядочивается метафорически.

Более того, речь идет об обыденном способе ведения спора и его выражения в языке. В основе того, что мы говорим о спорах, лежит метафора, которую мы едва ли осознаем. Эта метафора проявляется не только в том, как мы говорим о споре, но и в том, как мы его понимаем. Язык спора не является ни поэтическим, ни фантастическим, ни риторическим: это язык буквальных смыслов. Мы говорим о спорах так, а не иначе потому, что именно таково наше понятие спора, и мы действуем в соответствии с нашим осмыслением соответствующих явлений.

Наиболее важный вывод из сказанного выше состоит в том, что метафора не ограничивается одной лишь сферой языка, т.е. сферой слов: сами процессы мышления человека в значительной степени метафоричны. Именно это имеется в виду, когда говорится о том, что понятийная система человека упорядочивается и определяется метафорически. Метафоры как языковые выражения становятся возможны именно потому, что существуют метафоры в понятийной системе человека.

Таким образом, центральный тезис Лакоффа состоит в том, что метафоры облегчают процесс мышления, предоставляя нам эмпирические рамки, внутри которых мы можем осваивать новоприобретенные абстрактные концепты [1, с.35].

Помимо структурных метафор, т.е. тех случаев, когда одно понятие структурно метафорически упорядочивается в терминах другого, существует и другой тип метафорического понятия, когда нет структурного упорядочивания одного понятия в терминах другого, но есть организация целой системы, понятий по образцу некоторой другой системы. Такой тип метафор Лакофф называет ориентационными метафорами, так как большинство подобных понятий связано с пространственной ориентацией, с противопоставлениями типа «верх - низ», «внутри – снаружи», «передняя сторона – задняя сторона», «глубокий – мелкий», «центральный – периферийный». Подобные ориентационные противопоставления проистекают из того, что наше тело обладает определенными свойствами и функционирует определенным образом в окружающем нас физическом мире. Ориентационные метафоры придают понятию пространственную ориентацию: например, «счастье есть верх» [1, с.24].

Подобные метафорические ориентации отнюдь не произвольны – они опираются на наш физический и культурный опыт. Хотя полярные оппозиции «верх - низ», «внутри – снаружи» и т.п. имеют физическую природу, основанные на них ориентационные метафоры могут варьировать от культуры к культуре. Например, в одних культурах будущее находится впереди нас, а в других – позади нас.

Степень, в какой конкретные ориентационные метафоры пропитывают наш язык, иллюстрирует особенности представления мира в наших когнитивных типологиях. Например, метафоры, использующие направление «вверх – вниз» (например, хорошее – вверху, плохое – внизу; радость – вверху, печаль – внизу) гораздо более распространены, чем метафоры «вперед – назад» (например, будущее – впереди, прошлое – позади), но и они в свою очередь распространены более, чем метафоры «левое – правое» (например, хорошее – справа, плохое – слева). С объективистской позиции каждое пространственное измерение должно обладать одной и той же описательной силой. Но с субъективной позиции мы замечаем, что малая распространенность метафор «левое – правое» связана с общей симметрией человеческого тела в этих направлениях. Поскольку левое и правое направления настолько топологически похожи, в эгоцентрической модели мира это измерение используется гораздо меньше. Но такого рода симметрия отсутствует в направлениях «вперед - назад» и «вверх - вниз».

Пространственные ориентационные шкалы типа «верх - низ», «внутри – снаружи», «центр - периферия» составляют богатую основу для осмысления понятий в ориентационных терминах. Однако опыт восприятия физических объектов и вещества человеком составляет другую основу для осмысления понятий, выходящую за пределы простой ориентации [1, с.27].

Осмысление нашего опыта в терминах объектов и веществ позволяет нам вычленять некоторые части нашего опыта и трактовать их как дискретные сущности или вещества некоторого единого типа. Это дает нам возможность ссылаться на них, объединять в категории, классифицировать и определять их количество, тем самым мы можем рассуждать о них.

Если объекты недискретны или не обладают четкими контурами, например, горы, перекрестки, живые изгороди и т.д., мы все же зачисляем их в соответствующие категории. Подобный способ трактовки явлений физического мира необходим для удовлетворения определенных целей – установления местоположения гор, назначения встреч на перекрестках улиц и т.д. Такие цели требуют от нас наложения искусственных границ на физические явления для придания им дискретности, каковой обладаем мы сами как физические объекты, ограниченные некоторой поверхностью.

Подобно тому, как данные человеческого опыта по пространственной ориентации порождают ориентационные метафоры, данные нашего опыта, связанные с физическими объектами (в особенности с нашим собственным телом), составляют основу для онтологических метафор, т.е. способов трактовки событий, действий, эмоций, идей и т.п. как предметов и веществ.

Как и в случае ориентационных метафор, носители языка даже не замечают метафоричности выражений. Это отчасти объясняется тем, что онтологические метафоры, подобно ориентационным, имеют крайне узкий диапазон использования – способ обозначения явления, его количественную характеристику и т.п.

Существуют разные типы онтологических метафор, которые различаются в зависимости от типов целей [1, с.29]. Например, метафоры, связанные с вместилищами, обозначают как правило ограниченные пространства.

Мы представляем собой физические существа, ограниченные в определенном пространстве и отделенные от остального мира поверхностью нашей кожи и воспринимаем остальной мир как находящийся вне нас. Каждый из нас есть вместилище, ограниченное поверхностью тела и наделенное способностью ориентации типа «внутри - извне». Эту ориентацию мы мысленно переносим на другие физические объекты, ограниченные поверхностями. И тем самым рассматриваем их как вместилища, обладающие внутренним пространством и отделенные от внешнего мира.

К явным вместилищам относятся комнаты и дома. Переходить из комнаты в комнату – значит перемещаться из одного вместилища в другое, т.е. переходить из одной комнаты внутрь другой.

Мы налагаем эту ориентацию на окружающую нас естественную среду. Например, лесная поляна воспринимается нами как замкнутое пространство, и можем мыслить себя внутри поляны (на поляне) или вне поляны, в лесу или вне леса. Лесная поляна действительно имеет нечто, что мы можем воспринимать как естественную границу, а именно нечеткую область, в которой идут на убыль деревья и начинается нечеткое пространство. Но даже там, где нет естественной физической границы, которую можно было бы воспринимать как замыкающую пространство некоторого вместилища, мы налагаем свои искусственные границы, отделяя территорию с ее собственным искусственным пространством и ограничивающей поверхностью, будь то стена, забор или некоторая воображаемая линия или плоскость. Немногие человеческие инстинкты имеют более базисную природу, чем чувство пространства. Ограничение некоторой территории, наложение границы вокруг нее представляет собой акт количественной характеристики. Ограниченные объекты, будь то люди, камни или территории, обладают размерами. Исходя из этого, их можно характеризовать по количеству образующей их или содержащейся в них субстанции.

Делая вывод, мне хотелось бы еще раз уточнить, что метафора работает на категориальном сдвиге, т.к. источник метафоры - ошибка в таксонимии объектов (Н.Д. Арутюнова). Метафора – когнитивное явление, относящееся к универсальным гносеологическим механизмам и к области представления знаний на концептуальном уровне. Метафоры как языковые выражения становятся возможными именно потому, что существуют метафоры в концептуальной системе человека. Эти когнитивные метафоры задают аналоги и ассоциации между сложившимися концептуальными категориями, порождая более частные языковые метафоры. Универсальный характер следует понимать как наличие этого механизма в сознании любого человека, независимо от языка, на котором он говорит.

Метафоризация основана на человеческой способности соизмерять, ассоциировать и такое соизмерение происходит в соответствии с соответственно человеческим масштабом знаний и представлений.

 ВЫВОДЫ

Расширение контактов между людьми, принадлежащим к различным национальным культурам, создало необходимость рассматривать язык в культурологическом аспекте. Ученые лингвострановедческого направления (Н.Г. Комлев, О.С. Ахманова, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Т.Д. Томахин) впервые определили важную роль "фоновых" знаний, то есть глубинного, скрытого смысла слова.

В рамках новой науки – когнитивной лингвистики – «фоновые» знания приобрели более широкую интерпретацию. На первый план было выдвинуто понятие концепта как мыслительной единицы, структурирующей наше сознание (Е.С. Кубрякова, Н.Н. Болдырев, Н.И. Жинкин, А.А. Залевская). Таким образом, различия в национальных картинах мира можно объяснить существованием общенациональных концептов, которые вербализуясь в речи создают особую систему языка той или иной культуры.

Американский ученый-лингвист Джордж Лакофф по-своему интерпретирует существование концептов, представляя их в виде концептуальных метафор. Иными словами, вся понятийная система человека упорядочивается и определяется метафорически.

Вышеупомянутые теории послужили базой для собственных исследований в области лингвистики.

Глава 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ МЕТАФОРЫ В НОВЕЛЛАХ

КАФКИ

 


Информация о работе «Исследование концептуальных метафор на примере новелл Франца Кафки»
Раздел: Литература и русский язык
Количество знаков с пробелами: 102132
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
122193
0
0

... официальная встреча литературы и искусства с абсурдом. Пьесы перечисленных драматургов, не без подачи их друга и единомышленника, английского критика Мартина Эсслина, были единодушно названы в печати «антипьесами» или пьесами абсурда. Именно книга Эсслина «Театр абсурда» («The Theatre of the Absurd»), опубликованная в 1961 г., и положила начало теоретическому дискурсу об абсурде. Эсслин, будучи ...

Скачать
508006
1
0

... тенденция связана с печатью меньшевиков, эсеров, анархистов. Они призывали к содружеству с Временным правительством за предотвращение возможных путей наступления на демократические свободы. Журналистика этих социалистических партий выражала недоверие большевикам, несогласие с их политикой, преследовавшей цель установление диктатуры пролетариата. Третью тенденцию выражала большевистская пресса. ...

Скачать
642548
0
0

... буржуа. М. 1987. Гвардини Р. Конец Нового времени//"Вопросы философии", 1990. Легенда о докторе Фаусте. М. 1978. I. АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В КУЛЬТУРОЛОГИИ 1. КУЛЬТУРОЛОГИЯ - ИНТЕГРАЦИЯ ЗНАНИЙ О КУЛЬТУРЕ Антропологическая традиция в культурологии — традиция ис­следования культуры в культурной и социальной антропологии. Культурология как интегративная наука формируется на сты­ке целого ряда ...

Скачать
255061
6
5

... ), модель самого символа. §1. Символ среди других знаков. Свойства и функции символа Характеристику символизма как семиотического явления следует начать с определения места символа в системе знаков, т.е. с классификации. Прежде всего локализация символа в системе знаков зависит от его трактовки и определения. А.О.Резников, автор труда «Гносеологические вопросы семиотики», предлагает ...

0 комментариев


Наверх