Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


6. Морфемы, подобно словам, могут быть моносемичными и полисемичными, т.е. допускать содержательное варьирование.

7. Морфеме присуще также экспонентное варьирование. Фонемный состав морфемы является величиной, производной от фонемного состава экспонентов морфов, репрезентирующих данную морфему. Так, русская префиксальная морфема с- {S} реализуется в виде набора морфов /s/, /s'/, /z/, /z'/, /S/, /Z/ (с-растись, с-тянуть, с-дуть, с-держать, с-шить, с-жать). Если морфеме соответствует один морф, то можно говорить о её постоянном облике. То же самое справедливо и по отношению к чередованию ударности - неударности морфемы во многих акцентных языках, к чередованию гласных при действии механизма сингармонизма в финно-угорских и тюркских языках.

8. По способности сочетаться с другими морфемами морфемы могут быть многовалентными (при их практически неограниченной сочетаемости) и одновалентные (так, корень бужен'- является уникальным потому, что он сочетается только с суффиксом -ин-).

9. Аффиксальные морфемы классифицируются по своей позиции относительно корня. Предшествуют корню префиксы, следуют за ним постфиксы, среди которых различаются окончания (флексии), сигнализирующие наличие синтаксической связи, и суффиксы, лишённые этой функции. Внутрь корня вставляются инфиксы (ср. лат. fidi 'расколол' - findo 'раскалываю'). Корень охватывают (как в нем.) циркумфиксы. В "пазы" (слоты, slots) обычно трёхсогласного семитского корня вставляется двух- или трёхгласный трансфикс (ср. араб. корень _k_t_b_ 'идея связи с процессом письма': kataba 'он написал', kutiba 'был написан', kaatibun 'пишущий', kitaabun 'письмо, книга', maktabun 'место, где пишут: школа, кабинет, контора и т.д.').

10. По характеру совей связи с корнем аффиксы могут быть агглютинативными и флективными.

 Агглютинативные аффиксы:

построены по схеме "одно означающее - одно означаемое (грамматическое значение)";

их набор стандартен, случаи их омосемии (~ синонимии) аффиксов не наблюдаются;

не наблюдаются также случаи омонимии аффиксов;

экспонентное варьирование ограничено только пределами действия механизма фонетически обусловленных чередований чередований;

соседние аффиксы чётко отграничиваются друг от друга;

нулевые аффиксы используются только в исходных словоформах;

отсутствие аффикса не лишает словоизменительную основу её права на автономность, присущую слововоформе.

Флективные аффиксы, напротив:

часто построены по схеме "одно означающее - пучок одновременно реализуемых грамматических значений" (ср. ая /aja/ в красивая как носитель грамматических значений 'имя прилагательное, ед. ч., им. п., жен. род');

часто они реализуют схему "множество означающих - одно грамматическое значение", так как велик набор конкурентов среди омосемичных (синонимичных) аффиксов;

широко представлена омонимия аффиксов (так, рус. фонема /a/ может быть экспонентом омонимичных морфем а1 (сущ., жен. род, им. п., ед. число: рек-а), а2 (сущ., муж. р., род. п., ед. ч.: стол-а), а3 (сущ., им. п. мн. ч.: сёл-а), а4 (прил., кр. форма, ед. ч., жен. род: умн-а), а5 (глагол, прош. вр., жен. р. ед. ч.: сел-а и т.д.);

экспонентное варьирование очень широко;

границы между морфемами могут утрачивать чёткость по причине слияния (фузии) соседних морфем;

нулевые аффиксы используются и в исходных, и в косвенных словоформах;

словоизменительная основа часто неспособна без сочетания с аффиксами быть автономной словоформой.

11. Активная роль в процессах ассимилятивного взаимодействия корня и аффикса может принадлежать корню (как в агглютинативных языках - тюрских и финно-угорских, где передний или непередний ряд гласных постфиксов определяется рядом гласного предшествующего корня; ср. чередование показателя мн. ч. -lar ~ -ler в тюркских языках) или же постфиксу (как в истории германских языков, где наличие в суффиксе -i-/-j- было причиной умлаута, т.е. чередования по заднему и незаднему ряду гласных корня и возникновения передних лабиализованных , и где наличие узких или широких гласных в суффиксе явилось причиной преломления, т.е. чередования гласных корня по степени подъёма).

12. В соответствии со своей функцией аффиксы могут отнесны к числу собственно грамматических (формообразующих), лексико-грамматических (словообразовательных) и формальных, служащих либо соединителями морфем в сложных словах (пар-о-ход, земл'-е-паш-ец), либо показателями словоизменительных классов (пах-а-ть, стел'-и-ть).

--------------------------------------------------------------------------------

Грамматические значения слов и морфологические категории

 Грамматические значения

Язык как коммуникативная система обеспечивает передачу информации различного рода. Это и информация о предметах, явлениях, положениях дел во внешней дествительности, и информация о субъективных актах когнитивной (познавательной) деятельности и личных переживаниях говорящего, и информация служебного характера, касающаяся используемых способов построения связной речи и особенностей поведения в ней употребляемых языковых единиц и их вариантов.

Передачу служебной информации берут на себя грамматические средства, в том числе и морфологические.

В традиционной лингвистике принято разграничивать в содержательной структуре слова значения лексические и значения грамматические. Первые обычно характеризуют как вещественные, конкретные, а вторые как формальные, абстрактные. Грамматические значения, по А.А. Потебне, сопровождают значения лексические, накладываются на них. Но дело в том, что и лексические значения тоже нередко бывают абстрактными (например, значения слов отношение, правило, функция, информация, дружба). Сопоставление языков разного типа показывает, что то значение, которое в одном языке бывает выражено морфологически, в другом языке либо находит выражение с помощью лексических средств, либо обнаруживается благодаря вербальному и ситуационному контексту.

Иногда предлагается квалифицировать грамматические значения (в отличие от лексических) как обязательные. Так, в русском языке для любого существительного обязательно выражение значений предметности, числа, падежа, а в ед. ч. и рода. Но и этот критерий не абсолютен. В одном и том же языке одно и то же значение может быть передано в одних случаях грамматически, в других лексически, в третьих остаться невыраженным.

Поэтому можно просто исходить из того, что лексические значения выражаются знаменательными словами, формообразующими основами знаменательных слов, корневыми морфемами знаменательных слов. Носителями же грамматических значений выступают используемые в формообразовании слов аффиксальные морфемы, служебные слова, морфологические операции типа значащих чередований фонем и т.п. Но многие из этих средств используются также в словоообразовании, т.е. в процессах построения новых лексических единиц (например, -суффикс -ск- в университетский, префикс при- в пригород). Такого рода факты затрудняют разграничение лексических и грамматических значений.

Можно, наконец, считать, что грамматические значения слов:

затрагивают их функции в речи, отношения между словами в предложении или словосочетании - синтагматическое, или реляционное, значение;

фиксируют принадлежность данного слова к той или иной части речи - частеречное значение;

характеризуют отношения между их формобразовательными вариантами в рамках парадигмы каждого данного слова - собственно морфологическое значение;

соотносят между собой в рамках одного словообразовательного поля однокорневые слова и прежде всего слово производное со словом мотивирующим - словообразовательное (или деривационное) значение.

В данном разделе предметом разговора являются прежде всего собственно морфологические значения, элементарные значения словоформ многоформенных слов. Они могут:

иметь референциальный характер (т.е. относить данную словоформу к какому-то внеязыковому моменту). Так, например, значение ед. ч. имени существительного в принципе опирается на идею единичности данного предмета;

характеризоваться конкретной коммуникативно-ситуационной соотнесённостью. Так, значение первого лица предполагает указание на говорящего как активного участника данного коммуникативного акта;

указывать на характер структурно-синтаксических отношений между словами внутри предложения. Таково, например, значение вин. п. имени существительного;

служить основой для классификации слов внутри одной части речи. Таково, в принципе, значение ср. р. имени существительного.

 Грамматические категории слов

 Элементарные грамматические значения даны в противоставлениях друг другу. Так, в нем. противопоставлены друг другу значения четырёх падежей (им., род., дат. и вин.); англ. систему оппозиций образуют 16 временных форм глагола. Система падежных противопоставлений образует грамматическую категорию падежа. Система противопоставлений значений временных форм образует грамматическую категорию времени.

Но элементарные грамматические значения в рамках грамматических категорий противопоставлены не сами по себе. Семиотический подход к языковым единицам предполагает, что нет языковых значений самих по себе, как и нет языковых форм, которые были бы лишены значений. О грамматическом значении можно говорить лишь тогда, когда в данном языке имеется регулярно с ним соотносимый экспонент, т.е. формальный показатель грамматического значения. Таких показателей для одного и того же значения может быть несколько.

Единство грамматического значения и соотносимого с ним стандартного формального показателя образует двухстороннюю языковую единицу, грамматический знак, которому в отечественной лингвистике (А.В. Бондарко и др.) было присвоено имя граммемы. Это понятие близко к понятиям "формальной категории" у А.М. Пешковского и "категориальной формы" у А.И. Смирницкого. Его эквивалентами являются понятия "разряда грамматической категории", "частной грамматической категории" и "грамматической формы".

Соответственно и грамматическая категория слова (морфологическая категория) представляет собой не просто систему оппозиций элементарных грамматических значений, а систему противопоставлений граммем как двустороних сущностей, обладающих каждая своим означаемым и своим означающим (или стандартным набором означающих). Надо отметить, что если нет подобного противопоставления граммем определённого вида в данном языке, то нет и соответствующей грамматической категории. Так, например, не приходится говорить о категории падежа во фр., исп. или ит. языках.

В языках с развитым словоизменением различаются морфологические категории формообразовательные, члены которых представлены формами одного и того же слова в рамках его парадигмы (например, рус. категории падежа и числа имён существительных, категории падежа, числа, рода и степеней сравнения имён прилагательных) и категории классификационные, или неформообразовательные, члены которых представлены разными словами (например, рус. категория рода имён существительных).

Морфологическая категория представляет собой закрытую систему с ограниченным числом элементов. Число таких элементов предопределяет число морфологических оппозиций и набор дифференциальных семантических признаков граммем. Так, в немецком языке различаются 4 граммемы падежа, между которыми фиксируется 6 оппозиций. В некоторых диалектах этого языка число падежных граммем (за счёт совпадения дат. и вин. п.) редуцируется до трёх. Соответственно число оппозиций равняется трём. Грамматическая категория падежа в рус. включает в себя 6 граммем, число оппозиций между ними достигает 16.

От морфологических категорий отличаются:

лексико-семантические разряды слов внутри той или иной части речи (например, рус. имена существительные собирательные, конкретные, отвлечённые, вещественные, имена прилагательные качественные и относительные и др. подобные классы, где внутри соответствующего класса группируются слова на основе общего для их лексических значений дифференицального семантического признака);

формальные классы слов (например, нем. конъюгационные классы сильных и слабых глаголов или же деклинационные классы имён существительных разных типов склонения, в которых их неодинаковое формообразование не мотивируется семантически).

Наборы граммем и грамматических категорий слов определённых частей речи неодинаковы от языка к языку. Так, нем. и англ. имена существительные обладают категориями числа, падежа и соотнесённости (внутри которой противопоставлены граммемы несоотнесённости, неопределённой соотнесённости и определённой соотнесёности), но в англ. отсутствует категория рода. В ходе исторического развития данного языка инвентари грамматических категорий слов и различаемых в них граммем могут испытывать изменения. Так, категория соотнесённости имён существительных в герм. и ром. языках формировалась в тот исторический период, когда эти языки уже обладали письменностью. Современные славянские и германские языки не сохранили граммему дв. ч., входившую в формообразовательную парадигму праиндоевропейского глагола.

Грамматические категории вместе с противопоставленными внутри каждой из них грамеммами обеспечивают системную организацию морфологического компонента данного языка.

Грамматическим категориям слов как языковым сущностям могут ставиться в соответствие так называемые логические (внеязыковые) категории. Так, например, может проводиться различие между физическим временем, логической категорией времени и грамматической категорией времени. В рамках теории функциональной грамматики, развиваемой А.В. Бондарко, морфологическая категория квалифицирутся как структурный центр, вокруг которого формируется функционально-семантическая категория (или функционально-семантическое поле), куда включаются, кроме морфологических, лексические и интонационные средства. Так, центр функционально-семантического поля темпоральности образует грамматическая категория времени. Грамматическая категория наклонения является ядром функционально-семантического поля модальности.

Единство логической, или понятийной, или мыслительной, категории и языковой, или речевой, категории, образует так называемую когнитивно-коммуникативную категорию.

--------------------------------------------------------------------------------

Формообразовательная и словообразовательная структура слов

 Вводные замечания

При морфологическом анализе слова его членение может осуществляться в трёх направлениях, что позволяет обнаружить три различные структуры - формообразовательную, словообразовательную и морфемную. Формообразовательная структура слова выявляется при сопоставлении всех словоформ данного слова, словообразовательная структура раскрывается при соотнесении мотивирующего (производящего) слова (или основы слова) и мотивируемого (производного) слова. К выявлению морфемной структуры приводит сопоставление всех словоформ данного языка.

 Слово как класс словоформ

Формообразовательной (или словоизменительной) структурой обладают только многоформенные (изменяемые) слова, не имеют её слова одноформенные (неизменяемые). Многоформенное слово представляет собой класс словоформ, выступающих в качестве элементов морфологической парадигмы. Данная парадигма отражает реализацию грамматических категорий и входящих в их состав граммем, которыми обладает данное слово как представитель определённой части речи. Одноформенное слово представлено единственной словоформой.

Парадигма может быть большой и малой. Большая парадигма (макропарадигма) охватывает, например, все категориальные изменения рус. существительных по 6 падежам и 2 числам, т.е. 12 словоформ; все категориальные изменения рус. прилагательных (от 24 до 29 словоформ, реализующих изменения по 2 числам, 3 родам в ед. ч., 6 падежам, 3 степеням сравнения, чередованию полных и кратких форм). Внутри большой парадигмы могут выделяться малые, или частные, парадигмы (микропарадигмы), например, парадигма мн. ч. прилагательных, парадигма ед. ч. прилагательных (с дальнейшими подразделениями по родам - муж., жен. и ср.).

Возможно выделение ряда промежуточных парадигм с охватом разного числа членов. Так, в англ. яз. парадигма личных индикативных форм, противопоставляемая парадигме неличных глагольных форм (вербоидов), при 16 временных формах, 6 формах 1, 2 и 3 л. в ед. мн. ч. насчитывает 96 членов. С учётом категории залога количество членов данной парадигмы удвоится (192). Если сюда добавить различение личных индикативных вопросительных, отрицательных и вопросительно-отрицательных форм глагола, количество членов парадигмы возрастёт до 576. Если мы примем во внимание противопоставление изъявительного и сослагательного наклонений, то получим 1152 члена личной глагольной парадигмы. За пределами этого множества пока остались императивные формы.

Сравнение синтетических словоформ, входящих в одну парадигму, позволяет их расчленить на две структурные составляющие: основу, остающуюся в принципе инвариантной при морфологических видоизменениях и обеспечивающую тождество данного слова как лексемы, и тот или иной форматор (форматив, формальный показатель), являющийся экспонентом соответствующей граммемы (или совокупности граммем).

Можно говорить о парадигме отдельного конкретного слова и о парадигме класса слов (части речи в целом или отдельного словоизменительного - деклинационного либо конъюгационного - класса). В первом случае парадигму представляют в виде записи всех словоформ данного слова одним или несколькими столбцами. Ср., например парадигму рус. существительного стол:

 Ед. число Мн. число

Им. пад. стол-# стол-ы

Род. пад. стол-а стол-ов

Дат. пад. стол-у стол-ам

Вин. пад. стол-# стол-ы

Твор. пад. стол-ом стол-ами

Предложн. пад. о стол-е о стол-ах

Во втором случае строят парадигму, фиксируя в таблице лишь форматоры. Так, ниже приводится пример парадигмы слоформ рус. существительных муж. рода неодушевлённых (стол, столб, чайник, учебник, студент, университет, курс, экзамен, зачёт, деканат, фильтр и т.д.):

 Ед. число Мн. число

Им. пад. _-# _-ы

Род. пад. _-а _-ов

Дат. пад. _-у _-ам

Вин. пад. _-# _-ы

Твор. пад. _-ом _-ами

Предложн. пад. о(б) _-е о(б) _-ах

Одна из словоформ в рамках соответствующей парадигмы может квалифицироваться как основная, или исходная. Формообразование слова представляет собой процесс построения по определённым правилам морфологических преобразований (трансформаций) из исходной словоформы той или иной производной словоформы (или производных словоформ), иначе говоря, процесс перехода от основной формы к косвенной словоформе или косвенным словоформам.

В качестве начальной словоформы выбирается та, которая выступает как наиболее простая или позволяет построить наиболее оптимальным образом правила перехода ко всем другим словоформам. Она обычно фиксируется в словарях. Так, в словарях рус. яз. принято приводить для существительных словоформу им. п. ед. ч., для прилагательных словоформу им. п. ед. ч. муж. р., для глагола форму инфинитива. Лат. и греч. грамматики предпочитают в качестве словарной формы глагола словоформу 1 л. ед. ч. наст. вр. Например, лат. subiecto 'кладу вниз, подкладываю', греч. kosmeo 'привожу в порядок, устраиваю; ставлю в строй; украшаю'.

Однако правила формообразования слов чаще строятся с учётом не словарной формы данного слова, а его формоообразующей основы. Формообразующая основа слова в целом и основа отдельных его словоформ могут совпадать, как, например, в случае разговорчив-ый. Но общая, инвариантная формообразующая основа слова может реализоваться в двух или более частных, парциальных, комплементарных по отношению друг к другу основах. Ср., рус. болгар-ин-у - болгар-ам (болгар- ~ болгарин-), порос-ёнок - порос-ят-а (поросён(о)к- ~ поросят-). Комплементарны относительно друг друга рус. глагольные основы зна- (зна-ть, зна-л) и знаj- (знаj-у, знаj-ут).

Существенно усложняют картину значащие чередования фонем, участвующие в формообразовании слов. Они могут служить образованию разных основ, к которым возводятся соответствующие классы словоформ. Так, правила формообразования словоформ нем. и англ. нерегулярных (нестандартных) глаголов формулируются с учётом того, что имеются основы инифнитива (и наст. вр.), основы прош. времени и основы причастия прош. времени (wir brech-en 'мы ломаем' - wir brach-en'мы ломали' - ge-broch-en 'поломанный'; I begin 'я начинаю' - I began 'я начал'- begun 'начатый').

Если же теперь обратить внимание на структуру аналитической словоформы, то обнаружится, что и она двучленна. В её состав входят:

знаменательное слово (как аналог формообразовательной основы в синтетической словоформе) и

служебное слово (как форматор, выступающий экспонентом той или граммемы и имеющий своим аналогом в синтетической словоформе аффикс или комплекс аффиксов).

Ср. рус. буду читать, где на долю буду приходится выражение граммем 1 л. ед. ч. наст. времени изъявит накл., а на долю конструкции "служебное слово быть + инфинитив знаменательного глагола читать" - выражение буд. вр.; читал бы, где служебное слово бы в составе конструкции, в которой знаменательный глагол содержащит суффикс -л-, выступает экспонентом граммемы сослагат. накл.

Форматоры аналитических словоформ могут быть однокомпонентными и многокомпонентными. Ср. примеры для комплексных форматоров: англ. I had been working (for a long time...) 'я уже долго работал (к определённому моменту)', I shall have been working (for seven hours...) 'я буду работать уже в течение семи часов (к определённому моменту)'.

Многочленные аналитические словоформы, состоящие из двух или более синтагматических слов, входят в парадигму словоформ различного типа. Чередуясь с синтетическими словоформами, они оказываются равны по своему статусу одночленным словоформам и, тем самым, парадигматическим словам. Участие в подобных парадигмах обеспечивает структурную целостность, внутреннюю спаянность аналитических форм.

В выборе соответствующих форматоров и, тем самым, в построении словоформ участвуют следующие морфологические процессы:

аффиксация (т.е. употребление соответствующих постфиксов, префиксов, инфиксов, циркумфиксов, трансфиксов, морфем с нулевыми экспонентами);

значащие чередования фонем (чередования гласных, возникшие в результате аблаута, умлаута, преломления; чередования согласных; ср. англ. goose 'гусь' - geese 'гуси', man 'человек; мужчина'- men 'люди; мужчины');

мена акцентных кривых (в языках с подвижным ударением; ср. пил-ы (им. п., мн. ч.) - пил-ы (род. п., ед. ч.);

мена тонем; ср.: язык нуэр lei (с восходящим тоном) 'животное' - lei (с нисходящим тоном) 'животные';

мена слоговых акцентов (тонических ударений, сопутствующих динамическим ударениям); ср. швед. en stol (тоническое простое, т.е. однонаправленное, либо падающее, либо восходящее ударение) 'стул' - stolarna (тоническое сложное нисходяще-восходящее ударение) 'стулья'; сербскохорв. сел-а (с кратким восходящим тоническим ударением) 'села (род п., ед. ч.)'- сел-а (с долгим нисходящим тоническим ударением) 'сёл (род. п., мн. ч.)';

удвоение (редупликация) целых слов или частей слов (индонез. orang 'человек' - orang orang 'люди; греч. grapho 'пишу' - ge-grapha 'я написал', thyo 'приношу жертву' - te-thyka 'я принёс жертву'; 'гот. slepan 'спать' - sai-slep 'спал');

мена разных корней с тем же лексическим значением (явление супплетивизма: человек- - люд-и, ид-у - шё-л-, один- - перв-ый, хорош-ий - лучш-е);

использование служебных слов (предлоги и послелоги, частицы, вспомогательные глаголы, слова-артикли; ср.: фр. de la langue 'языка (эквилентно рус. род. п. 'языка')'; of the language 'то же самое ('языка')'; читал бы; будет читать; Sprache - eine Sprache - die Sprache 'язык (формы несоотнесённости, неопределённой соотнесённости и определённой соотнесённости)'; des Studenten - dem Studenten - den Studenten 'студента - студенту - студента (формы род., дат. и вин. п.)'.

Нередко форматоры (и это можно отчасти наблюдать на вышеприведённых примерах) строятся как комплексы ряда показателей (например, словоформы им. п. мн. ч. бород-ы и род. п. ед. ч. бород-ы различаются употреблением двух разных (омонимичных) морфем (ы1 и ы2) совместно с акцентным выделением в первом случае корневой морфемы, а во втором случае аффикса.

Во флективных языках форматор, как правило, является экспонентом нескольких граммем. Так, одно рус. окончание -у в пиш-у, пойд-у реализует 5 граммем (1 л., ед. ч, настояще-будущее вр., изъявит. накл., действ. залог). В азерб. бахабилмамаг 'не мочь смотреть' идею видения реализует основа (она же корневая морфема) бах-, а форматор абилмамаг представляет собой цепочку аффиксов (-абил- передаёт граммему возможности, -ма- выражает отрицание, -маг является аффиксом инфинитива).

Словообразование

Словообразовательная (деривационная) структура обнаруживается в словах-дериватах, т.е. производных и сложных словах. Её выявлению служит сопоставление слов мотивирующих и мотивируемых. В мотивируемом слове (слове-деривате) выделяются две части: словообразовательная основа (деривационная база) и дериватор как формальный показатель словообразовательного значения. Ср., например, чита-тель, посети-тель, строи-тель, раде-тель, лёт-чик, навод-чик, началь-ник, стрелоч-ник, учитель-ск-(ий), ментор-ск-(ий).

Как деривационная база, так и дериватор могут быть комплексными; ср., например, машин-о-пис-н-(ый), письм-о-нос-ец, где машин- и пис-, письм- и нос- принадлежат к составу соответствующих деривационных баз, а -о- и -н- в первом слове, -о- и -ец входят в состав форматоров. Словообразовательное значение и его формальный показатель можно объединить как две стороны (означаемое и означающее) языкового знака - дериватемы.

Дериватемы подобны граммемам, но отличаются от них тем, что они не объединяются в ограниченные по количеству противопоставляемых элементов, закрытые и жёстко структурированные множества, подобные морфологическим категориям. Словообразовательные значения (в отличие от формообразовательных) выражаются менее стандартизованными, менее регулярными способами. Если мы попытаемся отобразить в таблице структуру словобразовательной парадигмы (например, парадигмы наименований "производитель действия", образуемых от глаголов активного действия), то мы обнаружим в этой таблице много пустых ячеек. Ср., например, *езди-тель, *лета-тель, *грузи-тель, *копа-тель, *запева-тель.

Выбору дериваторов служат следующие деривационные процессы:

аффиксация (при этом выбираются не формообразующие, а деривационные аффиксы; среди них не фиксируются морфемы с нулевыми экспонентами);

усечение мотивирующего слова (аббревиация); ср. англ. doctor > doc, laboratory > lab; нем. Laboratorium > Labor, Mathematik > Mathe, Universitaet > Uni;

значащее чередование фонем; ср. вез-у > воз, англ. sing - sang - sung > song 'пение'; house /haUs/ 'дом' > house /haUz/ 'проживать';

значащее чередование тонов;

значащее чередование слоговых акцентов (тонических ударений, сопутствующих динамическим ударениям);

значащее чередование акцентных кривых; ср. англ. export 'вывозить, экспортировать' > export 'экспорт';

удвоение (редупликация); ср. синий-синий, едва-едва; нем. Wirrwarr 'неразбериха';

словообразовательная конверсия (транспозиция слова из одной части речи в другую, означающая включение слова в иную формообразовательную парадигму и приобретение им другого набора граммем): ср. нем. schreiben 'писать' > (das/ein) Schreiben 'письмо, послание'; англ. scalp 'кожа черепа, скальп' > (to) scalp 'скальпировать';

соположение слов (или основ слов) как компонентов деривационной базы; ср. яркосиний, жёлто-голубой; нем. Grundform 'основная форма', aufschreiben 'надписывать', hinausgehen 'выйти наружу (по направлению от говорящего)'; англ. shrill-gorges 'горластый', stand up 'встать';

соположение усечённых частей слов; ср. филфак, физмат; биохим,завлаб;

использование служебных слов; ср. нем. sich erholen 'отдыхать'.

В конкретном акте словообразования могут взаимодействовать разные процессы, приводя к появлению комплексных дериваторов.

В целом проблемы словобразования занимают морфологию лишь постольку, поскольку многие деривационные процессы близки к формообразовательным и поскольку деривационный анализ, вместе с анализом формообразовательным, способствует в конечном итоге выявлению морфемной структуры слов и инвентаризации морфем, а также выяснению того, как сегментные морфемы взаимодействуют с суперсегментыми морфологическими средствами.

--------------------------------------------------------------------------------

Исторические изменения в морфологическом строе языка

Исторические изменения языковой системы в наибольшем степени касаются лексикона как её самого "мобильного" компонента. Но они могут затрагивать и другие компоненты - фонологический, морфологический и синтаксический.

Изменения в морфологическом строе языка (включая и систему формообразования, и систему словообразования) могут быть следующих видов:

изменения в инвентаре грамматических категорий,

перестройка внутренней структуры грамматической категории,

изменения в морфологическом типе языка,

перестройка морфемной структуры слова.

Инвентарь морфологических категорий может возрастать. Так, в германских и романских языках сформировалась грамматическая категория соотнесённости существительного (в терминологии Л.Р. Зиндера и Т.В. Строевой), более известная под традиционным именем категории определённости - неопределённости. Она представляет собой систему, в которой (в идеальном варианте) друг другу противопоставлены 3 граммемы: несоотнесённость - соотнесённость, а внутри разряда соотнесённости - граммемы определённой и неопределённой соотнесённости. Несоотнесённость предполагает употребление имени для того или иного понятия в целом, соотнесённость же имеет место при употреблении имени для отдельного элемента данного класса предметов. Имя может выделять какой-то один из предметов класса, не уточняя его ближе (a book, ein Buch, un livre 'книга (какая-то из книг)', или же идентифицировать именно данный (а не любой другой) элемент класса (the book, das Buch, le livre 'книга (именнно данная книга)'. Значение определённой соотнесённости обычно передаётся определённым артиклем, передаче значения неопределённой соотнесённости служит определённый артикль. Значение несоотнесённости выражается нулевым артиклем, т.е. артиклем, не имеющим материального экспонента и стоящим в оппозиции артиклям определённому и неопределённому. Значения несоотнесённости, определённой и неопределённой соотнесённости противостоят друг другу в единственном числе. Во множественном числе различаются лишь определённая и неопределённая соотнесённость, причём в последнем случае неопределённый артикль может иметь нулевую форму (the books - books, die Buecher - Buecher), которую не следует смешивать с нулевым артиклем как носителем значения несоотнесённости.

Инвентарь грамматических категорий может уменьшаться. Так, в английском языке отмерла категория рода существительных. Категория рода сохранилась здесь лишь у личного местоимения: he - she - it. По отношению же к английскому существительному иногда говорят, что оно обладает скрытой категорией рода, поскольку она обнаруживается лишь при замене имени личным местоимением. Французский язык (как и многие романские) утратил категорию падежа.

Перестройка внутренней структуры грамматической категории имеет место, во-первых, в тех случаях, когда число противопоставляемых в ней граммем уменьшается (сокращение числа родов во французском языке с трёх до двух за счёт исчезновения граммемы среднего рода, сокращение числа родов в шведском с трёх до двух в связи со слиянием граммем мужского и женского родов, редуцирование числа граммем числа с трёх до двух в новых индоевропейских языках в связи с утратой граммемы двойственного числа), и, во-вторых, в тех случаях, когда в рамках уже существующей категории возникают новые граммемы (появление граммемы будущего времени во многих индоевропейских языках, формирование сложной системы времён в английском языке, где в рамках одной категории друг другу противостоят 16 граммем). Изменение числа граммем связано и с изменением системы оппозиций внутри данной грамматической категории.

Изменения в морфологическом типе языка могут быть связаны, с одной стороны, с нарастанием тенденции к аналитизму, к замене синтетических форм аналитическими (например, во французском и английском языках) и, с другой стороны, с нередкой обратной тенденцией к преобразованию аналитических форм слова в синтетические (при переходе служебных слов в аффиксы; ср. фр. j'aimerai и лат. amare habeo).

Перестройка морфологической структуры слова может происходить в виде следующих процессов:

опрощение (по В.А. Богородицкому), деэтимологизация, т.е. исчезновение морфемного шва, слияние соседних морфем в одну: ср. русск. пояс, пол. pas, чеш. и словац. pas, но лит. juosta; русск. орёл, но нем. Aar, хет. haras, русск. запах, воздух, англ. lord < др.-англ. hlafweord 'хранитель хлеба', англ. lady < др.-англ. hlafdige 'замешивающая хлеб';

переразложение (по В.А. Богородицкому), метанализ, т.е. перемещение морфемного шва: например, передвижение границы: рука-ми, где -а входило в основу в качестве тематического гласного > рук-ами, где -а вошло в состав окончанания; переход согласного -n-, которым оканчивались в др.-русск. варианты (алломорфы) префиксов в- и с- перед гласными, в состав корневых морфем (объять - обнять, приятие - принять, подымать - поднимать, ухо - внушить, утроба - внутрь, ядро - внедрить, еда - снедь, искать - снискать; его - отнего, им - с ним, их - у них);

осложнение (по Ю.С. Маслову), т.е. появление нового морфологического шва при народно-этимологическом переосмыслении слова; исп. hamaca, фр. hamac, русск. гамак, но нидерл. сложное слово hangmat 'подвесной коврик, мат'.

--------------------------------------------------------------------------------

Предложение как основная единица синтаксического анализа

В отличие от фонологии, морфологии и лексикологии, синтаксис имеет дело не с воспроизводимыми, инвентарными языковыми единицами, а с единицами конструктивными, которые строятся каждый раз, в каждом отдельном речевом акте заново

а) с использованием конструктивных средств соответствующего языка

б) применительно к данному, конкретному положению дел (Sachverhalt, state of affairs), о котором предполагается сообщить, и

в) применительно к данному, конкретному коммуникативному акту, к его прагматическому контексту, включающему в себя автора высказывания и его адресата (или адресатов), места, времени и условий высказывания.

К числу синтаксических конструкций относятся текст (как графически зафиксированное развёрнутое высказывание, выступающее в виде связной последовательности предложений), предложение и словосочетание. Каждая из них может характеризоваться в трёх аспектах: формально-структурном (строевом), семантическом и прагматическом. Словочетание, предложение и текст могут изучаться как с позиций формального подхода, т.е. в направлении от формы к её значению, так и с позиций функционального, и прежде всего содержательного, подхода, т.е. от значения к выражающим его средствам. Первый подход лежит в основе "пассивной" грамматики, а второй - в основе "активной" грамматики (термины Л.В. Щербы). Формальный подход воспроизводит путь читателя, а вместе с тем путь лингвиста-аналитика. Функциональный подход, по сути дела, моделирует путь говорящего.

 Привязка к коммуникативно-прагматическому контексту в наибольшей степени присуща тексту как полному знаку, обладающему относительной коммуникативной завершённостью. Прагматические свойства текста делают его дискурсом, т.е. позволяют квалифицировать его не просто как замкнутую последовательность предложений, а как замкнутую последовательность речевых актов.

Строевые же свойства текста отодвигаются на задний план. К тому же они настолько варьируют от одного текста к другому, что практически нет возможности постулировать наличие в языковой системе некоего формально-структурного инварианта текста. Разрабатываемые в лингвистике текста понятия типа (или вида, или сорта, или жанра) текста мало информативны в том, что касается исходных формально-структурных схем, которые были бы воспроизводимы, т.е. принадлежали бы системе языка, и могли бы лежать в основе порождения текста определённого типа. Экспериментально их существование не было подтверждено. Формальные средства типа повтора слов, словосочетаний и предложений, а также разнообразных текстовых скреп (или коннекторов), межфразовых отсылок, единого для данного текста мелодического регистра и т.п. используются весьма нерегулярно и непоследовательно и не образуют особой системы. Модели конструирования текста в целом не являются по существу языковыми явлениями.

В тексте могут быть обнаружены из принадлежащих языку конструктивных схем: а) структурно-семантические схемы построения элементарных (бинарных) словосочетаний, б) способы соединения элементарных словосочетаний в более сложные, в) элементарные пропозициональные (предикатно-актантные) и, по всей вероятности, субъектно-предикатные схемы построения предложений, г) способы сцепления элементарных пропозиций в сложные, комплексные пропозициональные структуры. Но уже для развёрнутого предложения характерно, что его многопропозициональная структура после того, как это предложение было построено и произнесено, рассыпается на свои составляющие. Точно так же рассыпается пропозициональная макроструктура целого текста после того, как текст был построен и произнесён. Многопропозициональные структуры - это своего рода "однодневки".

Сам же текст, как и любое синтаксическое образование, не характеризуется свойством воспроизводимости. В экспериментах по нарочитому воспроизведению текста обнаруживается, что информанты, т.е. участники опыта (если они не обладают уникальной памятью или не заучили текст наизусть), строят каждый раз новый текст, в разной степени приближённый к опытному образцу и выступающий в виде его пересказа, который обычно не совпадает у разных участников эксперимента. В том или ином пересказе могут сохраняться (и то не в полном и часто даже в изменённом виде) лишь тематические, содержательно-композиционные и прагматические свойства опытного образца.

Направления, в которых может развёртываться текст / дискурс, практически непредсказуемы. Отсутствие в языковой системе набора достаточно жёстких инвариантных формально-структурных характеристик текста даёт основание считать, что текст представляет собой сугубо речевую, а отнюдь не языковую единицу. Именно сугубо речевым статусом текста (дискурса) объясняется единичный, невоспроизводимый характер его пропозициональной структуры, выступающей в виде сцепления пропозициональных структур предложений.

Это не значит, что текст не может быть объектом лингвистического анализа. Но, занимаясь исследованием текста, при построении которого используются воспроизводимые языковые элементы, лингвист не должен упускать из вида, что многое в построении текста определяется не языком, а конкретной темой, сферой общения, творческим замыслом автора, действующими в данном этнокультурном коллективе композиционными и стилистическими канонами и т.п. Весьма примечательно, что при множестве имеющихся типологий текстов (дискурсов) нет собственно лингвистической типологии.

 В минимальной степени коммуникативно-прагматические свойства проявляются в словосочетании. В его структуре главенствуют формально-структурные и семантические составляющие. Сами словосочетания не воспроизводимы, но воспроизводимы формально-структурные и семантические схемы, которые и реализуются в процессах порождения актуальных словосочетаний, т.е. сочетаний конкретных слов определённых грамматических классов. Это как раз и даёт основание говорить и о речевом, и о языковом статусе словосочетаний.

Под понятие словосочетания разными учёными подводятся:

любые сочетания слов, в том числе и сочетания знаменательных слов со служебными (например: в университет, на экзамене, der Tisch, la table, the table);

сочетания любых двух (и более) знаменательных слов (например: сдать экзамен, вернуться домой, увлекательный рассказ, применять новую методику; студенты поют);

сочетания двух (и более) знаменательных слов, не строящиеся по структурной схеме "Имя (в им. п.) + Глагол (в личной форме)" (у В.В. Виноградова и его последователей).

В синтаксической системе соответствующего языка наличествует конечный набор инвариантных схем (или моделей) словочетаний, в которых формальные и семантические аспекты выступают в тесном единстве. Такие схемы фиксируют не просто типы сочетаний слов как носителей лексических и грамматических значений, т.е. семантем и граммем, но и приобретаемые данными словами синтаксические функции, характеризующие их в отношении друг к другу и к конструкциям в целом. Поэтому такие схемы могут быть представлены и в терминах грамматических классов сочетающихся слов (например, Существительное + Прилагательное, Глагол + Существительное в косв. п., Глагол + Наречие), и в терминах синтаксических функций / позиций сочетающихся слов (например, Подлежащее + Сказуемое, Сказуемое + Дополнение, Сказуемое + Обстоятельство). Слово в синтаксической конструкции, приобретая синтаксическую функцию, становится элементарным синтаксическим знаком - синтаксемой. Синтаксема представляет собой слово (обычно знаменательное слово или же сочетание знаменательного слова со служебным) в его синтаксическом использовании, слово как носитель синтаксической функции. Она может входить в предложение и как элемент словосочетания, и непосредственно.

С точки зрения фунциональной могут различаться словосочетания: предикативные (образующие, с точки зрения сторонников обязательности для предложения подлежащно-сказуемной структуры формально-структурный и содержательный каркас предложения и поэтому не квалифицируемые В.В. Виноградовым как словосочетания), атрибутивные, объектные (или комплетивные) и обстоятельственные. Схемы словосочетаний атрибутивного, объектного и обстоятельственного типов служат средствами для распространения формально-семантического каркаса предложений и введения в структуру предложения его второстепенных членов.

В истории языкознания (начиная ещё от представителей Александрийской школы грамматики (в особенности Аполлония Дискола, 2 в. н.э.) синтаксис нередко сводился к описанию правил сочетания слов и, тем самым, к теории словосочетания. В формальной грамматике, идеи которой у нас развивали глава Московской лингвистической школы Ф.Ф. Фортунатов и его ученики и последователи), предложение было объявлено одним из видов словосочетаний, а именно предикативным словосочетанием (у некоторых исследователей законченным словосочетанием). Но подход к предложению со стороны слова (и словосочетания) не адекватен его природе, так как акцентирует внимание только на межсловных связях в предложении и не учитывает качественной специфики предложения в целом, прежде всего в семантическом и прагматическом аспектах. Поэтому в современном языкознаниии либо рядом с теорией словосочетания строится теория предложения (В.В. Виноградов), либо теория предложения поглощает теорию словосочетания, используя последнюю как объяснительный инструмент при рассмотрении механизмов образования распространённых предложений.

Виноградовский подход означает признание и словосочетания, и предложения в равной степени основными синтаксическими единицами. Выдвижение на первый план теории предложения опирается на идею о центральном положении предложения в синтаксической системе языка.

 В отличие от словочетания предложение предназначено для описания некоего положения дел как целостного ансамбля элементов ситуации. Его прагматический потенциал значительно выше прагматического потенциала словосочетания. В отличие же от текста привязка к коммуникативно-прагматическому контексту лишь в некоторой степени характеризует предложение, когда оно является лишь одной из составляющих текста, а не выступает автономно (будучи потенциальным минимумом текста) в роли речевого акта, т.е. минимального дискурса. Но как раз эта способность быть возможным минимумом текста побуждает рассматривать предложение как единицу текста, т.е. как единицу, более близкую к тексту, нежели к словосочетанию, имеющую, как и текст, коммуникативную предназначенность и вместе с тем оформленную интонационно.

Предложение выступает и как речевая, и как языковая единица, что его сближает со словосочетанием, но отличает от текста. Предложение, как словосочетание и текст, само по себе не воспроизводимо как готовая, инвентарная единица. Но оно каждый раз строится заново в речи, во-первых, в процессе реализации (актуализации) одной из входящих в синтаксическую систему языка инвариантных формально-содержательных схем (моделей) и, во-вторых, в процессе использования тех или иных (тоже инвариантных, принадлежащих языку) правил его преобразования из исходной формы в конечную.

Схема 1

 Текст Предложение Словосочетание

Речевой статус + + +

Языковой статус - + +

Схема 2

 Текст Предложение Словосочетание

Коммуникативность + + -

***

К определению предложения нужно подходить, учитывая его многоаспектный характер.

Во-первых, в определении предложения должно быть указано на его принадлежность к числу коммуникативных знаков, точнее к числу комплексных знаковых образований, способных служить передаче сообщения. Словосочетанию коммуникативная функция и интонационная оформленность не присущи. Коммуникативным знаком прежде всего является текст. Предложение же в потенции (при его автономном употреблении) может быть минимумом высказывания и текста, и потому оно выступает как минимальная коммуникативная единица, как единица, непосредственно соотносящаяся с минимальным коммуникативным действием - речевым актом. У предложения, как и у речевого акта, есть свой автор и свой адресат, оно может реализоваться в конкретном коммуникативно-прагматическом контексте. Отвлечение от факторов этого контекста, обычное для синтаксического описания, представляет собой чисто методический приём, используемый исследователями.

Во-вторых, предложение соотносится с определённым классом сложных по строению ситуаций как своим комплексным денотатом в предметном ряду и соответственно с комплексным сигнификатом в мыслительном ряду (это свойство позволяет говорить о ситуативной отнесённости предложения). В отдельном акте коммуникации его ситуативная соотнесённость актуализируется с помощью средств, обеспечивающих референцию предметных (актантных) составляющих предложения к реальным или гипотетическим предметам как участникам (партиципантам) конкретных, единичных ситуаций.

В-третьих, "привязка" предложения к конкретной ситуации осуществляется с помощью средств, относящих описываемую ситуацию к тому или иному модальному плану и тому или иному временному плану. В.В. Виноградов соответственно постулирует существование синтаксических категорий модальности и темпоральности, объединяя их в рамках синтаксической надкатегории предикативности и объявляя предикативность важнейшим (наряду с интонацией) признаком предожения.

В-четвёртых, предложение, как и словосочетание, строится из слов (точнее, из словоформ). Входящие в его структуру синтаксемы могут быть членами предложения непосредственно (например, сказуемое) или как зависимые конституенты словосочетаний, функционирующих в роли членов предложения (например, определений).

В-пятых, у каждого предложения в принципе имеется структурный минимум, исходная структура, которая может сводиться либо к включающей главные члены предложения подлежащно-сказуемной структуре (в терминологии НС-грамматики, к сочетанию "Именная группа [noun phrase] + Глагольная группа [verb phrase]"), либо к конструкции, включающей в свой состав необходмые члены предложения ("Подлежащее + Сказуемое + Дополнение"), либо к наличию предикатного ядра (например, "Глагол") с его сочетаемостными потенциями (валентностями), подлежащими заполнению соответствующими именами. Валентности могут быть сильными и слабыми, обязательными и факультативными (их особенности изучали С.Д. Кацнельсон, Люсьен Теньер, А.А. Холодович, Герхард Хельбиг, И.П. Сусов). Реализация валентностных связей слов приводит к появлению в структуре предложения его второстепенных членов.

В-шестых, распространение и свёртывание предложений, их соединение в более сложные комплексы и происходящие при этом разнообразные преобразования (трансформации) предполагают наличие конечных наборов правил развёртывания и трансформационных правил. Г.Г. Почепцов к числу синтаксических процессов относит расширение (образующее сочинительные ряды слов), усложнение (прежде всего усложнение сказуемого модальными, фазовыми и пр. словами), развёртывание (замена слова подчинительным словосочетанием), совмещение, или контаминация (образование сложного сказуемого за счёт включения в его состав предикативного определения), обособление, замещение (прономинализация), опущение (эллипсис). В.Б. Касевич даёт более общую классификацию этих процессов, именуя их синтаксическими трансформациями, и разграничивает трансформации распространения (куда, в частности, входит введение отрицаний, фазовых, модальных и пр. слов), свёртывания, вставления (включение предварительно трансформированных предикативных конструкций в позицию актанта, в том числе придаточных "предложений"), замещения (прономиналиции), перемещения. К синтаксическим трансформациям следовало бы также отнести линеаризацию (развёртывание исходной нелинейной синтаксической конфигурации при образовании предложения в цепь).

В-седьмых, при грамматическом описании предложения выявляется следующая иерархия синтаксических значимых единиц: синтаксема - член предложения - предложение. Отказываться от понятия члена предложения, как это наблюдается в ряде синтаксических теорий, нет необходимости. Каждая из названных единиц является и речевой, и языковой. В последнем случае каждая из них отвлечена от конкретного словесного наполнения. Это относится и к синтаксеме. Так, она при первом приближении может быть определена как слово (словоформа), но её инвариантные свойства заключаются в том, что она выступает как элемент синтаксической конструкции, находящийся в определённых отношениях к другим синтаксемам и к данной конструкции в целом. Конкретность же слова не существенна для данной синтаксемы. Поэтому иногда можно трактовать синтаксему как семантически маркированную синтаксическую позицию, допускающую её замещение любым словом из множества тех, которые могут быть носителями, допустим, функции активного производителя действия или функции инструмента.

В-восьмых, содержательная структура предложения многоаспектна (и об этом подробнее пойдёт речь в следующих разделах данного учебного модуля). Предложение

а) как комплексная номинация описывает некое целостное положение дел (как ансамбль участников ситуации и связывающего их отношения, т.е. единство семантических актантов и семантического предиката),

б) как предикативная единица выражает некое целостное суждение (как единство логического субъекта и соотносимого с ним логического предиката),

в) как коммуникативно-информационная единица передаёт некое целостное сообщение о чём-то, которое вкладывается в ту или иную "упаковку" (как единство данного и нового, как единство определённого и неопределённого, как единство темы и ремы и т.д.),

г) как коммуникативно-прагматическая единица включает в свой состав инвариантную, контекстно независимую часть (пропозициональную, или фактуальную, составлящую, диктум) и переменную, контекстно обусловленную часть (прагматическую рамку, или коммуникативный модус).

Можно, соответственно, утверждать, что в одном и том же предложении совмещены несколько различных содержательных и формальных структур, а именно:

Пропозициональная (пропозитивная, предикатно-аргументная) структура;

Предикационная (предикативная, субъектно-предикатная) структура,

Актуализационные структуры, обеспечивающие "привязку" предложения к описываемой предметной ситуации и к ситуации высказывания (информационная, идентификационная, тематическая и ряд других дополнительных структур - с топиком, с фокусом контраста и с фокусом эмпатии, или личного интереса говорящего; а также структуры, посредством которых реализуются обладающие формоизменительными парадигмами понятийные категории модальности, темпоральности, персональности, или личности - безличности, утверждения - отрицания и т.д.),

Интенциональная (речеактовая, или коммуникативно-прагматическая) структура.

Каждая их таких структур выступает в качестве способа "упаковки" передаваемой посредством предложения информации. Сосредоточение в этой единице множества разноплановых, но тем не менее собственно языковых характеристик, для выражения которых имеются соответствующие формальные средства, создаёт большие трудности для его исследователей. Но именно в предложении сполна реализуются свойства единиц лексических, морфологических, просодических и фонематических.

Можно признать справедливым утверждение Л. Теньера, что с предложением мы покидаем сферу языка и вступаем в сферу речи. Такие особенности предложения делают его центральной единицей синтаксической системы, а по мнению многих современных лингвистов, вообще центральной единицей языка, порождению которой в речи служат, в конечном итоге, все прочие компоненты языковой системы в целом.

--------------------------------------------------------------------------------

Пропозициональная структура предложения

Предложение как конструктивный знак соотносится с внеязыковой реальной или мыслимой ситуацией как своим денотатом. Оно вычленяет в действительности тот или иной её фрагмент и представляет этот кусок действительности как расчленённое и вместе с тем целостное единство. Его денотатом является не просто совокупность отдельных элементов опыта, а их ансамбль. Связанные в рамках ситуации неким отношением предметы (в самом широком смысле слова, т.е. люди и животные, предметы природы и артефакты и т.п.) квалифицируются как участники (партиципанты) ситуации. В ситуации с одним партиципантом его характеризует некое свойство. Отношения и свойства предметов (предметных участников ситуации) - это и есть те признаки, выражению которых служат предложения.

Люди имеют дело с бесконечно разнообразными ситуациями. Но, познавая действительность, они конкретные, единичные ситуации сводят в классы, относят их к определённым структурным типам. И в этом процессе категоризации положений дел значительная роль принадлежит языку, который в процессе своей эволюции вырабатывает соответствующие конструктивные схемы.

Отдельным элементам ситуаций (как предметам, так и объединяющим их отношениям) в семантической сфере языка ставятся в соответствие семантемы. Это единицы значения, являющиеся по своей природе односторонними. Они выступают в качестве означаемых таких элементных знаков, как, с одной стороны, лексемы и фразеологизмы, и, с другой стороны, синтаксемы, представляющие собой элементарные значимые единицы в составе синтаксических конструкций.

Внеязыковая ситуация отображается семантической конструкцией, или конфигурацией. Её ядром служит семантема, отображащая признак, т.е. отношение или свойство. Это ядерная семантема, или признаковая семантема, или предикатная семантема, или семантический предикат. Предикатная семантема, обладая определённым валентностным потенциалом, стремится создать своё окружение. В это окружение входят семантемы, отображащие участников ситуации. Это предметные семантемы, или актантные семантемы, или семантические актанты. Актанты квалифицируются в зависимости от той роли, которые играют в описываемых ситуациях их предметные участники. Им приписываются семантические роли агентива (производителя действия), объектива (объекта действия), инструмента и т.д. Семантическую конфигурацию часто называют пропозицией. В принципе пропозиция, или семантическая конфигурация, не линейна, т.е. составляющие её семантемы не следуют друг за другом. Предикат пропозиции главенствует над своими актантами. В скобочной записи его главенствующая роль выражается в том, что символ для предиката помещается перед скобками, открывая для своих актантов рамку (frame).

Пропозиция выступает как начальный способ "упаковки" информации, которая подлежит передаче посредством высказывания. Одна пропозиция или соединение ряда пропозиций образует семантическую основу предложения, его глубинную (или смысловую) структуру.

Пропозиция есть означаемое элементарной синтаксической конструкции, или конфигурации. Учитывая семантическое содержание каждой синтаксемы, точнее было бы говорить о синтаксико-семантической конфигурации. Ядром этой конфигурации является синтаксема, имеющая свои означаемым предикатную семантему. Это ядерная синтаксема, или предикатная синтаксема, или синтаксический предикат (некоторые исследователи говорят в этом случае о реляторе, функторе и т.п. и избегают термина предикат при описании структуры предложения в номинативном аспекте). Окружение предикатной синтаксемы образуют синтаксемы, означаемыми которых выступают актантные семантемы. Это актантные синтаксемы, или синтаксические актанты. Валентностный потенциал предикатной синтаксемы предопределяется прежде всего валентностным потенциалом предикатной семантемы. Синтаксическая конфигурация также в принципе не линейна.

Итак, мы наблюдаем следующие соответствия:

Схема 1

Явления внеязыкового ряда Означаемые конструктивных знаков Конструктивные знаки

Расчленённые, но целостные ситуации (положения дел) Семантические конфигурации как ансамбли семантем (пропозиции) Синтаксические конфигурации как ансамбли синтаксем

Отношения и свойства участников ситуаций (партиципантов) Предикатные семантемы (семантические предикаты) Предикатные синтаксемы (Синтаксические предикаты)

Участники ситуаций Актантные семантемы (Семантические актанты) Актантные синтаксемы (Синтаксические актанты)

Одна или несколько объединённых друг с другом пропозиций образуют пропозициональную структуру, которая выступает как фундамент организации смысла в предложении и, по сути дела, предопределяет набор всех основных конституентов предложения и иерархический характер отношений между ними, при условии доминирующей роли предиката. Иерархическую структуру предложения воспроизводит, в частности, вербоцентрическая модель, принадлежащая Люсьену Теньеру. Выше приводится пример построенной в его духе стеммы для предложения Вчера Антон подарил маме красивые цветы. Здесь А1 - первый актант (подлежащее) Антон, А2 - второй актант (прямое дополнение) цветы, А3 - третий актант (косвенное дополнеие) маме, С - сирконстант (обстоятельство) вчера, Attr - атрибут (определение) красивые.

Предикатные семантемы и предикатные синтаксемы обладают свойством активной валентности (т.е. сочетательной потенции). Благодаря своим валентностным свойствам именно они и выступают ядрами тех или иных конструкций. Предметным (актантным) семантемам и синтаксемам присуща в принципе пассивная валентность. Это означает, что они входят в сочетания, лишь реализуя валентности предикатных компонентов и образуя их окружения. Отсюда вытекает семантически господствующая роль предикатного компонента в том или ином сочетании и семантически подчинённая роль предметного (непредикатного) компонента. Валентность может быть обязательной, т.е. предполагать необходимость замещения вакантных позиций при данном предикатном компоненте. Она может быть и необязательной, факультативной, и реализующие её компоненты не входят в необходимое и достаточное окружение ядерного компонента.

Возможности группировки внеязыковых ситуаций и, соответственно, семантических конфигураций (пропозиций) в классы заключаются в том, что:

во-первых, тот или иной участник ситуации по отношению к другим её участникам и по отношению к ситуации в целом выступает носителем какой-то типовой роли; например, в ситуации дарения (а это типовая ситуация с тремя партиципантами) роли распределяются следующим образом: <даритель>, <получатель подарка>, <объект дарения> (в более обобщённом описании вторая роль характеризуется как <бенефициант / бенефициатив>);

во-вторых, в соответствующей семантической конфигурации дарения предикатная семантема проявляет себя как её активный элемент, в котором как бы уже содержится схема развёртывания конфигурации, где каждому потенциальному актанту задаётся семантическая роль или "даритель", или "получатель подарка", или "объект дарения";

в-третьих, предикатная семантема по числу её распространителей (иначе по мощности необходимого и достаточного окружения) может квалифицироваться как одноместная (одновалентная) или многоместная (многовалентная);

в-четвёртых, число возможных семантических ролей актантов в принципе не очень велико, хотя об их числе пока не приходится определённо говорить (одни лингвисты говорят о 8 ролях. у других этот список превышает 40 ролей).

Соответствующие семантические роли (или функции) приписываются и синтаксическим актантам, выступая в качестве их важнейшей содержательной характеристики. Предикат пропозиции включает в свою рамку актанты с указанием присущих им семантических ролей (в терминологии Ч. Филлмора, глубинных падежей). Например, глагол открывать создаёт при себе следующую рамку (frame): открывать [Объектив, Инструмент, Агенс]. Используя подобные схемы, можно построить типологию синтаксических конфигураций (и лежащих в их глубинной основе пропозиций).

Наиболее однозначно различение следующих семантических ролей (или функций), иллюстрируемое в нижеприводимых предложениях:

"агенс" (или "агентив") - одушевлённый производитель действия: Мама печёт пирожки; Сыном построена дача;

"экспериенсер" (или "экспериенсив") - одушевлённое существо, являющееся субъектом восприятия, носителем эмоций и т.п.: Отец смотрит телефильм; Сестра радуется подарку; Погода огорчает лыжников;

"бенефактив" (или "бенефициатив") - одушевлённое существо, на пользу (или во вред) которому совершается действие: Отец подарил сыну часы;Сын получил в подарок часы; У Пети украли мяч;

"элементив" - стихийная сила как источник изменения в положении дел: Молния ударила в дерево; Водой унесло лодку;

"фактитив" (или "результатив") - одушевлённый или неодушевлённые предмет, возникший, прекративший существование или подвергшийся изменению: Она родила дочь; Мама печёт пирожки; Мальчик нарисовалкартину;

"объектив" - одушевлённый или неодушевлённый предмет, участвующий в действии, но не подвергающийся изменениям в своём качестве: Сестра ставит вазу на стол;

"перцептив" - предмет восприятия: Картина радует зрителя;

"инструмент" - предмет, посредством которого совершается действие: Я открываю дверь ключом; Ключ открывает дверь; Мел пишет хорошо;

"локатив" - место, где происходит действие: Мы живём в Твери; Тверь - красивый город;

"аблатив" - место, откуда начинается перемещение в пространстве: Он покинул Тверь; Поезд отошёл от перрона;

"директив" (или "финитив") - место, являющееся конечным пунктом передвижения: Я направился в Интернет-Центр;

"транзитив" - место, через которое пролегает путь: Я иду по коридору; Поезд из Москвы в Брюссель идёт через Варшаву.

Как сам синтаксический предикат, так и каждая из семантических ролей синтаксических актантов в принципе кодируются определёнными, стандартными для данного языка формальными показателями.

Если в представлениях единичных семантических конфигураций опустить указания на конкретных участников соответствующих ситуаций и не конкретизировать отношения (или свойства), то мы получим абстрактное представление для класса семантических конфигураций, например: "Отношение, возникающее в процессе передачи собственности + Объектив + Бенефактив + Агентив". Такие структурные схемы представляют собой конструктивно-семантические инварианты, о которых можно говорить, что они являются фактами не только речи, но и языка.

Инвариантный характер таких пропозициональных схем подтверждается, в частности, возможностями построения перифраз, не нарушающих инвариантного характера пропозиций. Ср.: Отец оставил сыну в наследство дом -- Дом перешёл / остался сыну в наследство от отца -- Сын унаследовал / получил в наследство дом от отца.

Между семантемами и синтаксемами не всегда имеет место одно-однозначное отношение. Так, в позиции синтаксического актанта может появиться и предикатное, или пропозициональное, имя (Он размышлял о проблемах семантического синтаксиса. Размышления прервал приход друга).

При описании посредством предложения или же текста сложных денотативных ситуаций элементарные пропозиции могут соединяться в семантические блоки, в соответствие которым ставятся блоки пропозиций. В синтаксических блоках образующие их элементарные конструкции могут просто присоединяться одна к другой или включаться (иногда после определённых трансформаций, в частности прономинализации, номинализации и т.д.) одна в другую (включающая синтаксическая конструкция выступает как матричная). Аналогично (путём соединения элементарных пропозиций в сложную пропозицию и менее сложных пропозиций в ещё более сложную) строится пропозициональная структура текста (его макроструктура). Например:

Пришёл Максим. Он (Максим) принёс компакт-диск. Схема: <прийти (Максим) + принести (Максим, компакт-диск), Максим --> прономинализация: он>;

Пришёл Максим. Его приход (= то, что он пришёл) всех обрадовал. Схема: <прийти (Максим) + радовать (р ( = Максим пришёл), всех), Максим --> его>; здесь пропозиция р в номинализованной форме включается в состав матричной пропозиции в качестве её актанта;

Пришёл Максим. Мы его ждали. Он принёс взятый у меня компакт-диск. Схема: <прийти (Максим) + ждать (мы, Максим), Максим --> его + принести (Максим, компакт-диск), Максим --> + взять (Максим, компакт-диск, у меня), Максим --> опущение, компакт-диск --> опущение>.

Связанные в одном тексте предложения должны отвечать принципу релевантности, т.е. относиться к одной и той описываемой ситуации, к одному положению дел, к теме (содержанию) данного текста. Тема текста может быть репрезентирована одной элементарной пропозицией. Так, всё содержание новеллы, расказывающей о том, как Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой, как он ухаживал за ней, как делал предложение, как он приводил в порядок свои хозяйственные дела, чтобы изыскать средства для содержания семьи, как проходила свадьба и как стала складываться в самом начале его семейная жизнь, можно свести к пропозиции Пушкин женится на Наталье Гончаровой (в результате номинализации та же пропозиция выступает следующим образом: Женитьба Пушкина на Наталье Гончаровой). Номинализации пропозиций часто используются в качестве заголовков текстов.

Некоторые семантические конфигурации или их отдельные элементы могут не найти соответствия в синтаксической структуре, т.е. остаться не выраженными, скрытыми, имплицитными, что, однако, не всегда препятствует пониманию (так, например, при восприятии высказывания Даже он не смог перевести этот текст мы можем достаточно легко востановить так называемую пресуппозицию 'Я не ожидал этого'; осознание пресуппозиций как раз и позволяет лучше понимать воспринятое высказывание).

Итак, семантическая конфигурация (пропозиция) моделирует внеязыковую (денотативную) ситуацию в основных её элементах и отношениях. Синтаксическая структура языка располагает набором конструктивных возможностей для номинации фактов действительности и сведения необозримого множества конкретных элементарных ситуаций к относительно небольшому числу их схем. Такие схемы пропозитивной номинации заложены в самой природе предложения. Воспроизводимы не схемы распространённых и усложнённых предложений, а схемы элементарных синтаксико-семантических конструкций и правила их развёртывания и преобразования при конструировании предложений. На этом и основана трактовка предложения как ведущей единицы синтаксической (конструктивной) номинации. При развёртывании текста (дискурса) происходит сцепление пропозициональных структур отдельных предложений в пропозициональную структуру текста (макроструктуру).

При исследовании предложения в номинативном (или собственно семантическом) аспекте устанавливается соответствие между структурой репрезентируемой ситуации и структурой предложения. Этот аспект предложения долгое время оставался в тени, так как в традиционном синтаксисе прежде всего (начиная с Платона и Аристотеля) соотносилось строение предложения (грамматические субъект и предикат, иначе - подлежащее и сказуемое) и логического суждения (логические субъект и предикат), а впоследствии стали также сопоставляться строение предложения (подлежащее и сказуемое) и структура передаваемого в нём сообщения (тема и рема).

Номинативный (пропозитивный) план предложения оказался в центре особого внимания исследователей с конца 60-х гг. 20 в. в связи с запросами со стороны представителей дисциплин, занимающихся автоматической обработкой текста и порождением речи человеком. Это отразилось в появлении в лингвистике ряда теоретических моделей, исходящих из приоритетной роли глагола (предиката) в развёртывании предложения. Предикатному компоненту была отведена роль верхнего узла (вершины, корня) в графическом представлении предложения в виде дерева порождения. На первый план были выдвинуты идеи валентностного анализа, синтаксиса зависимостей, семантической роли, глубинной (или смысловой) структуры и т.п. Таковы теории Л. Теньера (актантный синтаксис), А.А. Холодовича (валентностный синтаксис), С.Д. Кацнельсона (структура "предикат + предикандумы"), Ч. Филлмора (падежная грамматика), И.П. Сусова (реляционная структура с релятором и релятами, аналог пропозиции с её предикатом и актантами), В.В. Богданова (структура "предикат + актанты"). В то же время лингвистика использовала и достижения так называемой реляционной логики, которая в структуре пропозиции выделяет предикат (предикатную функцию, функтор), подчиняя ему аргументы (предметные переменные, термы, актанты). Многие языковеды впоследствии взяли на вооружение разработанное в логике понятие пропозиции как семантического инварианта, лежащего в основе исходного предложения и его трансформов (ср.: Студенты сдают экзамен. - Сдают ли студенты экзамен? - Если бы студенты сдавали экзамен... - Сдача экзамена студентами). В психолингвистике было подтверждено, что в основе работы механизма порождения высказывания лежит именно предикатно-актантная схема.

Внимание к номинативному аспекту предложения, к его предикатно-актантной (или, в иной терминологии, пропозициональной) структуре позволил по-новому подойти и к проблеме членов предложения.

Во-первых, выдвижение на роль конструктивного ядра (вершины) предложения глагола как слова, обладающего наибольшими валентностными потенциями, означает необходимость рассматривать подлежащее как член предложения, подчинённый сказуемому и равный по своему иерархическому статусу дополнениям (Л. Теньер, С.Д. Кацнельсон, И.П. Сусов, В.В. Богданов и др.).

Во-вторых, рядом с понятием главных членов предложения (подлежащее и сказуемое), наличие которых не всегда достаточно для выделения конструктивного минимума предложения, так как не обеспечивает его завершённости, можно постулировать понятие необходимых членов предложения (подлежащее, сказуемое и дополнение). Кстати, синтаксическая типология обычно оперирует этой трёхчленной схемой.

В-третьих, иерархические отношенния между членами предложения можно представить следующим образом. Вершину образует сказуемое. Ему подчинены подлежащее и дополнение (или дополнения), входящие вместе со сказуемым в конструктивный минимум предложения. Обстоятельства относятся к периферии, а определение по существу является не членом предложения, а лишь частью члена предложения. Их объединяет наличие у них предикатного статуса (в их позициях выступают, как правило, предикатные слова, т.е. носители предикатных семантем), поэтому определения и многие обстоятельства нередко трактуются как предикаты второго порядка. Они реализуют включённые пропозиции. Обстоятельства места, в позиции которых обычно выступают предметные слова, т.е. носители непредикатных семантем, фактически близки к дополнениям. И поэтому они, как правило, включаются в конструктивный минимум предложения.

--------------------------------------------------------------------------------

Пропозициональная структура предложения

Предложение как конструктивный знак соотносится с внеязыковой реальной или мыслимой ситуацией как своим денотатом. Оно вычленяет в действительности тот или иной её фрагмент и представляет этот кусок действительности как расчленённое и вместе с тем целостное единство. Его денотатом является не просто совокупность отдельных элементов опыта, а их ансамбль. Связанные в рамках ситуации неким отношением предметы (в самом широком смысле слова, т.е. люди и животные, предметы природы и артефакты и т.п.) квалифицируются как участники (партиципанты) ситуации. В ситуации с одним партиципантом его характеризует некое свойство. Отношения и свойства предметов (предметных участников ситуации) - это и есть те признаки, выражению которых служат предложения.

Люди имеют дело с бесконечно разнообразными ситуациями. Но, познавая действительность, они конкретные, единичные ситуации сводят в классы, относят их к определённым структурным типам. И в этом процессе категоризации положений дел значительная роль принадлежит языку, который в процессе своей эволюции вырабатывает соответствующие конструктивные схемы.

Отдельным элементам ситуаций (как предметам, так и объединяющим их отношениям) в семантической сфере языка ставятся в соответствие семантемы. Это единицы значения, являющиеся по своей природе односторонними. Они выступают в качестве означаемых таких элементных знаков, как, с одной стороны, лексемы и фразеологизмы, и, с другой стороны, синтаксемы, представляющие собой элементарные значимые единицы в составе синтаксических конструкций.

Внеязыковая ситуация отображается семантической конструкцией, или конфигурацией. Её ядром служит семантема, отображащая признак, т.е. отношение или свойство. Это ядерная семантема, или признаковая семантема, или предикатная семантема, или семантический предикат. Предикатная семантема, обладая определённым валентностным потенциалом, стремится создать своё окружение. В это окружение входят семантемы, отображащие участников ситуации. Это предметные семантемы, или актантные семантемы, или семантические актанты. Актанты квалифицируются в зависимости от той роли, которые играют в описываемых ситуациях их предметные участники. Им приписываются семантические роли агентива (производителя действия), объектива (объекта действия), инструмента и т.д. Семантическую конфигурацию часто называют пропозицией. В принципе пропозиция, или семантическая конфигурация, не линейна, т.е. составляющие её семантемы не следуют друг за другом. Предикат пропозиции главенствует над своими актантами. В скобочной записи его главенствующая роль выражается в том, что символ для предиката помещается перед скобками, открывая для своих актантов рамку (frame).

Пропозиция выступает как начальный способ "упаковки" информации, которая подлежит передаче посредством высказывания. Одна пропозиция или соединение ряда пропозиций образует семантическую основу предложения, его глубинную (или смысловую) структуру.

Пропозиция есть означаемое элементарной синтаксической конструкции, или конфигурации. Учитывая семантическое содержание каждой синтаксемы, точнее было бы говорить о синтаксико-семантической конфигурации. Ядром этой конфигурации является синтаксема, имеющая свои означаемым предикатную семантему. Это ядерная синтаксема, или предикатная синтаксема, или синтаксический предикат (некоторые исследователи говорят в этом случае о реляторе, функторе и т.п. и избегают термина предикат при описании структуры предложения в номинативном аспекте). Окружение предикатной синтаксемы образуют синтаксемы, означаемыми которых выступают актантные семантемы. Это актантные синтаксемы, или синтаксические актанты. Валентностный потенциал предикатной синтаксемы предопределяется прежде всего валентностным потенциалом предикатной семантемы. Синтаксическая конфигурация также в принципе не линейна.

Итак, мы наблюдаем следующие соответствия:

Схема 1

Явления внеязыкового ряда Означаемые конструктивных знаков Конструктивные знаки

Расчленённые, но целостные ситуации (положения дел) Семантические конфигурации как ансамбли семантем (пропозиции) Синтаксические конфигурации как ансамбли синтаксем

Отношения и свойства участников ситуаций (партиципантов) Предикатные семантемы (семантические предикаты) Предикатные синтаксемы (Синтаксические предикаты)

Участники ситуаций Актантные семантемы (Семантические актанты) Актантные синтаксемы (Синтаксические актанты)

Одна или несколько объединённых друг с другом пропозиций образуют пропозициональную структуру, которая выступает как фундамент организации смысла в предложении и, по сути дела, предопределяет набор всех основных конституентов предложения и иерархический характер отношений между ними, при условии доминирующей роли предиката. Иерархическую структуру предложения воспроизводит, в частности, вербоцентрическая модель, принадлежащая Люсьену Теньеру. Выше приводится пример построенной в его духе стеммы для предложения Вчера Антон подарил маме красивые цветы. Здесь А1 - первый актант (подлежащее) Антон, А2 - второй актант (прямое дополнение) цветы, А3 - третий актант (косвенное дополнеие) маме, С - сирконстант (обстоятельство) вчера, Attr - атрибут (определение) красивые.

Предикатные семантемы и предикатные синтаксемы обладают свойством активной валентности (т.е. сочетательной потенции). Благодаря своим валентностным свойствам именно они и выступают ядрами тех или иных конструкций. Предметным (актантным) семантемам и синтаксемам присуща в принципе пассивная валентность. Это означает, что они входят в сочетания, лишь реализуя валентности предикатных компонентов и образуя их окружения. Отсюда вытекает семантически господствующая роль предикатного компонента в том или ином сочетании и семантически подчинённая роль предметного (непредикатного) компонента. Валентность может быть обязательной, т.е. предполагать необходимость замещения вакантных позиций при данном предикатном компоненте. Она может быть и необязательной, факультативной, и реализующие её компоненты не входят в необходимое и достаточное окружение ядерного компонента.

Возможности группировки внеязыковых ситуаций и, соответственно, семантических конфигураций (пропозиций) в классы заключаются в том, что:

во-первых, тот или иной участник ситуации по отношению к другим её участникам и по отношению к ситуации в целом выступает носителем какой-то типовой роли; например, в ситуации дарения (а это типовая ситуация с тремя партиципантами) роли распределяются следующим образом: <даритель>, <получатель подарка>, <объект дарения> (в более обобщённом описании вторая роль характеризуется как <бенефициант / бенефициатив>);

во-вторых, в соответствующей семантической конфигурации дарения предикатная семантема проявляет себя как её активный элемент, в котором как бы уже содержится схема развёртывания конфигурации, где каждому потенциальному актанту задаётся семантическая роль или "даритель", или "получатель подарка", или "объект дарения";

в-третьих, предикатная семантема по числу её распространителей (иначе по мощности необходимого и достаточного окружения) может квалифицироваться как одноместная (одновалентная) или многоместная (многовалентная);

в-четвёртых, число возможных семантических ролей актантов в принципе не очень велико, хотя об их числе пока не приходится определённо говорить (одни лингвисты говорят о 8 ролях. у других этот список превышает 40 ролей).

Соответствующие семантические роли (или функции) приписываются и синтаксическим актантам, выступая в качестве их важнейшей содержательной характеристики. Предикат пропозиции включает в свою рамку актанты с указанием присущих им семантических ролей (в терминологии Ч. Филлмора, глубинных падежей). Например, глагол открывать создаёт при себе следующую рамку (frame): открывать [Объектив, Инструмент, Агенс]. Используя подобные схемы, можно построить типологию синтаксических конфигураций (и лежащих в их глубинной основе пропозиций).

Наиболее однозначно различение следующих семантических ролей (или функций), иллюстрируемое в нижеприводимых предложениях:

"агенс" (или "агентив") - одушевлённый производитель действия: Мама печёт пирожки; Сыном построена дача;

"экспериенсер" (или "экспериенсив") - одушевлённое существо, являющееся субъектом восприятия, носителем эмоций и т.п.: Отец смотрит телефильм; Сестра радуется подарку; Погода огорчает лыжников;

"бенефактив" (или "бенефициатив") - одушевлённое существо, на пользу (или во вред) которому совершается действие: Отец подарил сыну часы;Сын получил в подарок часы; У Пети украли мяч;

"элементив" - стихийная сила как источник изменения в положении дел: Молния ударила в дерево; Водой унесло лодку;

"фактитив" (или "результатив") - одушевлённый или неодушевлённые предмет, возникший, прекративший существование или подвергшийся изменению: Она родила дочь; Мама печёт пирожки; Мальчик нарисовалкартину;

"объектив" - одушевлённый или неодушевлённый предмет, участвующий в действии, но не подвергающийся изменениям в своём качестве: Сестра ставит вазу на стол;

"перцептив" - предмет восприятия: Картина радует зрителя;

"инструмент" - предмет, посредством которого совершается действие: Я открываю дверь ключом; Ключ открывает дверь; Мел пишет хорошо;

"локатив" - место, где происходит действие: Мы живём в Твери; Тверь - красивый город;

"аблатив" - место, откуда начинается перемещение в пространстве: Он покинул Тверь; Поезд отошёл от перрона;

"директив" (или "финитив") - место, являющееся конечным пунктом передвижения: Я направился в Интернет-Центр;

"транзитив" - место, через которое пролегает путь: Я иду по коридору; Поезд из Москвы в Брюссель идёт через Варшаву.

Как сам синтаксический предикат, так и каждая из семантических ролей синтаксических актантов в принципе кодируются определёнными, стандартными для данного языка формальными показателями.

Если в представлениях единичных семантических конфигураций опустить указания на конкретных участников соответствующих ситуаций и не конкретизировать отношения (или свойства), то мы получим абстрактное представление для класса семантических конфигураций, например: "Отношение, возникающее в процессе передачи собственности + Объектив + Бенефактив + Агентив". Такие структурные схемы представляют собой конструктивно-семантические инварианты, о которых можно говорить, что они являются фактами не только речи, но и языка.

Инвариантный характер таких пропозициональных схем подтверждается, в частности, возможностями построения перифраз, не нарушающих инвариантного характера пропозиций. Ср.: Отец оставил сыну в наследство дом -- Дом перешёл / остался сыну в наследство от отца -- Сын унаследовал / получил в наследство дом от отца.

Между семантемами и синтаксемами не всегда имеет место одно-однозначное отношение. Так, в позиции синтаксического актанта может появиться и предикатное, или пропозициональное, имя (Он размышлял о проблемах семантического синтаксиса. Размышления прервал приход друга).

При описании посредством предложения или же текста сложных денотативных ситуаций элементарные пропозиции могут соединяться в семантические блоки, в соответствие которым ставятся блоки пропозиций. В синтаксических блоках образующие их элементарные конструкции могут просто присоединяться одна к другой или включаться (иногда после определённых трансформаций, в частности прономинализации, номинализации и т.д.) одна в другую (включающая синтаксическая конструкция выступает как матричная). Аналогично (путём соединения элементарных пропозиций в сложную пропозицию и менее сложных пропозиций в ещё более сложную) строится пропозициональная структура текста (его макроструктура). Например:

Пришёл Максим. Он (Максим) принёс компакт-диск. Схема: <прийти (Максим) + принести (Максим, компакт-диск), Максим --> прономинализация: он>;

Пришёл Максим. Его приход (= то, что он пришёл) всех обрадовал. Схема: <прийти (Максим) + радовать (р ( = Максим пришёл), всех), Максим --> его>; здесь пропозиция р в номинализованной форме включается в состав матричной пропозиции в качестве её актанта;

Пришёл Максим. Мы его ждали. Он принёс взятый у меня компакт-диск. Схема: <прийти (Максим) + ждать (мы, Максим), Максим --> его + принести (Максим, компакт-диск), Максим --> + взять (Максим, компакт-диск, у меня), Максим --> опущение, компакт-диск --> опущение>.

Связанные в одном тексте предложения должны отвечать принципу релевантности, т.е. относиться к одной и той описываемой ситуации, к одному положению дел, к теме (содержанию) данного текста. Тема текста может быть репрезентирована одной элементарной пропозицией. Так, всё содержание новеллы, расказывающей о том, как Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой, как он ухаживал за ней, как делал предложение, как он приводил в порядок свои хозяйственные дела, чтобы изыскать средства для содержания семьи, как проходила свадьба и как стала складываться в самом начале его семейная жизнь, можно свести к пропозиции Пушкин женится на Наталье Гончаровой (в результате номинализации та же пропозиция выступает следующим образом: Женитьба Пушкина на Наталье Гончаровой). Номинализации пропозиций часто используются в качестве заголовков текстов.

Некоторые семантические конфигурации или их отдельные элементы могут не найти соответствия в синтаксической структуре, т.е. остаться не выраженными, скрытыми, имплицитными, что, однако, не всегда препятствует пониманию (так, например, при восприятии высказывания Даже он не смог перевести этот текст мы можем достаточно легко востановить так называемую пресуппозицию 'Я не ожидал этого'; осознание пресуппозиций как раз и позволяет лучше понимать воспринятое высказывание).

Итак, семантическая конфигурация (пропозиция) моделирует внеязыковую (денотативную) ситуацию в основных её элементах и отношениях. Синтаксическая структура языка располагает набором конструктивных возможностей для номинации фактов действительности и сведения необозримого множества конкретных элементарных ситуаций к относительно небольшому числу их схем. Такие схемы пропозитивной номинации заложены в самой природе предложения. Воспроизводимы не схемы распространённых и усложнённых предложений, а схемы элементарных синтаксико-семантических конструкций и правила их развёртывания и преобразования при конструировании предложений. На этом и основана трактовка предложения как ведущей единицы синтаксической (конструктивной) номинации. При развёртывании текста (дискурса) происходит сцепление пропозициональных структур отдельных предложений в пропозициональную структуру текста (макроструктуру).

При исследовании предложения в номинативном (или собственно семантическом) аспекте устанавливается соответствие между структурой репрезентируемой ситуации и структурой предложения. Этот аспект предложения долгое время оставался в тени, так как в традиционном синтаксисе прежде всего (начиная с Платона и Аристотеля) соотносилось строение предложения (грамматические субъект и предикат, иначе - подлежащее и сказуемое) и логического суждения (логические субъект и предикат), а впоследствии стали также сопоставляться строение предложения (подлежащее и сказуемое) и структура передаваемого в нём сообщения (тема и рема).

Номинативный (пропозитивный) план предложения оказался в центре особого внимания исследователей с конца 60-х гг. 20 в. в связи с запросами со стороны представителей дисциплин, занимающихся автоматической обработкой текста и порождением речи человеком. Это отразилось в появлении в лингвистике ряда теоретических моделей, исходящих из приоритетной роли глагола (предиката) в развёртывании предложения. Предикатному компоненту была отведена роль верхнего узла (вершины, корня) в графическом представлении предложения в виде дерева порождения. На первый план были выдвинуты идеи валентностного анализа, синтаксиса зависимостей, семантической роли, глубинной (или смысловой) структуры и т.п. Таковы теории Л. Теньера (актантный синтаксис), А.А. Холодовича (валентностный синтаксис), С.Д. Кацнельсона (структура "предикат + предикандумы"), Ч. Филлмора (падежная грамматика), И.П. Сусова (реляционная структура с релятором и релятами, аналог пропозиции с её предикатом и актантами), В.В. Богданова (структура "предикат + актанты"). В то же время лингвистика использовала и достижения так называемой реляционной логики, которая в структуре пропозиции выделяет предикат (предикатную функцию, функтор), подчиняя ему аргументы (предметные переменные, термы, актанты). Многие языковеды впоследствии взяли на вооружение разработанное в логике понятие пропозиции как семантического инварианта, лежащего в основе исходного предложения и его трансформов (ср.: Студенты сдают экзамен. - Сдают ли студенты экзамен? - Если бы студенты сдавали экзамен... - Сдача экзамена студентами). В психолингвистике было подтверждено, что в основе работы механизма порождения высказывания лежит именно предикатно-актантная схема.

Внимание к номинативному аспекту предложения, к его предикатно-актантной (или, в иной терминологии, пропозициональной) структуре позволил по-новому подойти и к проблеме членов предложения.

Во-первых, выдвижение на роль конструктивного ядра (вершины) предложения глагола как слова, обладающего наибольшими валентностными потенциями, означает необходимость рассматривать подлежащее как член предложения, подчинённый сказуемому и равный по своему иерархическому статусу дополнениям (Л. Теньер, С.Д. Кацнельсон, И.П. Сусов, В.В. Богданов и др.).

Во-вторых, рядом с понятием главных членов предложения (подлежащее и сказуемое), наличие которых не всегда достаточно для выделения конструктивного минимума предложения, так как не обеспечивает его завершённости, можно постулировать понятие необходимых членов предложения (подлежащее, сказуемое и дополнение). Кстати, синтаксическая типология обычно оперирует этой трёхчленной схемой.

В-третьих, иерархические отношенния между членами предложения можно представить следующим образом. Вершину образует сказуемое. Ему подчинены подлежащее и дополнение (или дополнения), входящие вместе со сказуемым в конструктивный минимум предложения. Обстоятельства относятся к периферии, а определение по существу является не членом предложения, а лишь частью члена предложения. Их объединяет наличие у них предикатного статуса (в их позициях выступают, как правило, предикатные слова, т.е. носители предикатных семантем), поэтому определения и многие обстоятельства нередко трактуются как предикаты второго порядка. Они реализуют включённые пропозиции. Обстоятельства места, в позиции которых обычно выступают предметные слова, т.е. носители непредикатных семантем, фактически близки к дополнениям. И поэтому они, как правило, включаются в конструктивный минимум предложения.

--------------------------------------------------------------------------------

Предикационная структура предложения

Представление о предикационной структуре как первооснове предложения возникло ещё в античный период, когда предложение и суждение строго не разграничивались, их компоненты по существу зачастую отождествлялись. И в предложении, и выражаемой им мысли (суждении) друг другу противопоставлялись субъект и предикат. И хотя постепенно росло стремление развести, с одной стороны, логический и грамматический субъекты, а с другой стороны, логический и грамматический предикаты, в традиционной грамматике прочно утвердилось представление о двусоставности как важнейшем признаке предложения.

В классической логике, восходящей к Аристотелю, исследовались прежде всего атрибутивные суждения. Субъект здесь определяется как предмет, о котором выносится суждение. Субъект может соотноситься либо с объектом действительности, либо с понятием об объекте. Суждение о нём выносится в форме предиката, т.е. утвердительного или отрицательного высказывания. Это высказывание содержит указание на признак предмета: Сократ человек. Человек смертен. Сократ смертен. Компоненты суждения находятся в предикативном отношении: субъекту предицируется (присуждается; ср. украинскую кальку лат. praedicatum - присудок). Структуру атрибутивного суждения представляет формула S - P. В эту структуру может вводиться связка (глагол существования есть) как компонент, выражающий присущность или неприсущность признака предмету: Сократ есть человек. Связку иногда выделяют и в семантической структуре других глаголов: Человек бежит. = Человек есть бегущий. Благодаря связке суждению придаётся значение истинности или ложности. Субъект и предикат как основные конститутивные компоненты атрибутивного суждения имеют одинаковый статус, ни один из них не подчинён другому.

Впоследствии атрибутивную логику стала вытеснять реляционная логика, определяющая предикат не как свойство отдельного предмета (S - P или S есть P), а как отношение между двумя (или тремя и т.д) предметами (аргументами, термами), что нашло отражение в использовании формул типа P(x, y), P (x, y, z), где Р символизирует двухместный или одноместный предикат: располагаться на (Тверь, Волга) = Тверь располагается на Волге; располагаться между (Тверь, Москва, Петебург) = Тверь располагается между Москвой и Петербургом. Понятие субъекта в новейшей логике почти не употребляется. В приводимых формулах символ для предиката помещают за скобками, чтобы подчеркнуть господство предиката над другими компонентами суждения. По этой причине и атрибутивное суждение может быть представлено формулой P(x), где Р теперь символизирует одноместный предикат. Анализ пропозициональной структуры предложения во многом опирается на подобный подход.

На точку зрения реляционной логики становится синтаксис зависимостей (ср. стеммы Л. Теньера). Но тем не менее отсюда не вытекает необходимость отказа от использования в анализе предложения его трактовки в терминах атрибутивного, субъектно-предикатного суждения (как одной из главных форм мысли).

В результате многовековых исследований получены очень важные результаты в отношении того, что представляют собой грамматические субъект и предикат в отличие от логических субъекта и предиката, в чём заключается языковая специфика предикативного отношения и предикации, какую роль играет в языке субъектно-предикатная (подлежащно-сказуемная) структура.

Грамматический субъект (подлежащее) является одной из конститутивных знаковых единиц в составе предложения. Его означаемым является прежде всего один из семантических актантов с присущей ему ролевой функцией (агентив, экспериенсер, элементив, инструмент, локатив и т.п.: Студенты пишут диктант; Пётр рассматривает рисунок; Буря сломала много деревьев; Ключ открывает дверь; Комната вмещает немного людей). Наряду с этим, его означаемым часто оказывается логический субъект как представление об исходном предмете мысли. Субъект обеспечивает идентификацию носителя признака. Наложение на функцию одного из нескольких семантических актантов (если их в пропозиции более одного) функции логического субъекта придаёт суждению (и выражающему его предложению) свойство ориентированности и по отношению к предикату, и по отношению к дополнению (или дополнениям). Тем самым маркируется выдвижение одного их актантов на роль первого, главенствующего в логическом плане среди равных. Ср. примеры с изменяющейся ориентацией представления одной и той же предметной ситуации (и выражения одной и той же пропозиции): Отец оставил сыну в наследство дом. - Сын получил в наследство от отца дом. - Дом был получен сыном в наследство от отца; Максим подарил сестре книгу. - Книга подарена сестре Максимом; англ. John showed Caroline a new dictionary. - A new dictionary was shown Caroline by John. - Caroline was shown a new dictionary by John.

Формальными признаками грамматического субъекта могут быть его начальная позиция в линейной структуре предложения (Мать любит дочь. - Дочь любит мать.), интонационная невыделенность, а в языках с развитой системой словоизменения падежные флексии. Так, в языках номинативного строя за подлежащим в основном закрепилась форма именительного падежа, в языках эргативного строя выбор падежа для подлежащего зависит от переходности или непереходности глагола, в языках активного строя для подлежащего при сказуемом со значением действия используется активный падеж, а при глаголах со значением состояния инактивный падеж.

Морфологический признак, однако, не абсолютен. Так, в предложениях типа Меня тошнит, Мне страшно, Бурей сорвало крышу с сарая с точки зрения логической на роль подлежащего претендуют меня, мне, бурей. Здесь в позиции подлежащего реализуется либо единственный актант, либо первый (наиболее близко связанный с предикатом) актант.

В субъектной позиции могут появляться не только предметные, но и пропозициональные (предикатные) имена: Неуверенность помешала ему принять правильное решение; Курение сокращает жизнь).

Грамматический предикат (сказуемое) является второй из двух конститутивных знаковых единиц в составе предложения. Его смысловой опорой является семантический предикат, т.е. признаковая семантема. С функцией семантического предиката может совместиться функция логического предиката. С ориентацией на неё различаются предикаты (по Н.Д. Арутюновой):

а) характеризующие (Лошадь бежит; Мальчик спит; Суп варится; Комната тёплая; Этот юноша - студент; Ему грустно; Жаль книги),

б) реляционные (Сергей - друг Петра = Сергей дружит с Петром; Михаил старше Ильи = Илья младше Михаила; Тверь лежитсевернее Москвы = Москва лежит южнее Твери; К познанию мира ведёт изучение языков),

в) таксономические, или классифицирующие (Роза - цветок; Земля - планета),

г) пространственной и временной локализации (Наталия в университете; Звонить ему поздно).

Грамматический предикат может характеризоваться определённым местом в линейной структуре предложения. В его позиции чаще всего выступает глагол. В языках с развитой системой глагольного словоизменения в словоформе глагола выражается набор самых разных граммем, принадлежащих к формоизменительным категориям времени, вида, наклонения, залога, отрицания, вопросительности, а также к согласовательным категориям лица, числа, иногда рода и т.д. Сказуемое может быть также представлено другими предикатными словами (прилагательное, наречие, предикатив, неличные формы глагола), а также существительным (со связкой или без неё). Возможны различные способы усложнения сказуемого, и граница между сложным глагольным сказуемым как целостным членом предложения и сочетанием сказуемого с другими компонентами часто устанавливается произвольно.

Наличие предикативно связанных грамматических субъекта и предиката многие исследователи считают обязательным свойством предложения. Эти члены предложения квалифицируются как главные, поскольку они формируют предикативную основу предложения, его конструктивный минимум. Но в конструктивный минимум некоторые исследователи включают, кроме подлежащего и сказуемого, также дополнение. В конструкциях с безобъектными, непереходными (в широком смысле) глаголами отсутствует позиция дополнения (иначе выражаясь, представлена нулём). Точно так же может отсутствовать и позиция подлежащего, когда предложение развёртывается на основе бессубъектного глагола (Смеркается; Морозит). Субъектная позиция здесь также представлена нулём. В ряде языков появляется нечто вроде формального подлежащего (ср. нем. Es regnet, англ. It is raining, фр. Il pluit). Бессубъектными следует признать предложения, ядром которых являются событийные имена и имена состояний (Война; Пожар; Мороз; Морозно).

Тем самым предикативная основа предложения может пониматься трояко:

а) как единство подлежащего и сказуемого,

б) как единство подлежащего, сказуемого и дополнения или же

в) как только сказуемое само по себе.

В последнем случае все предложения делят на двукомпонентные и однокомпонентные (академическая "Русская грамматика". Т. II. М., 1980); ср.

примеры русских двукомпонентных подлежащно-сказуемостных предложений: Отец - учитель; Ночь тёмная; Дети веселы; Работа закончена; Отец в саду; Задача - победить; Ложь - это непростительно; Строить - почётное дело; Кататься весело;

примеры двукомпонентных предложений, не содержащих подлежащего (в обычно принятом смысле): Можно ехать; Приказано наступать; Видно следы; Не видно следов; Подтверждения не получено; Много дел; Нет времени; Не о чём горевать; Ни звука;

примеры однокомпонентных (сказуемостных) предложений: Светает; Знобит; Стучат; Зовут; Тишина; Народу!; Цветов!; Чаю! Врача!; Ему рады; Здесь не пройти; Цвести садам; Молчать; Холодно; Закрыто.

Языковеды, настаивающие на абсолютном, универсальном характере двусоставности предложения (как, например, Герман Пауль), исходят из того, что отсутствующий в структуре предложения субъект тем не менее представлен каким-то предметом, явлением, фактом в действительности. Например, субъектом предложения Пожар! может быть признано реальное явление, субъект предложения Мороз представлен состоянием окружающей среды.

В содержательно-ориентированных теориях синтаксиса особо подчёркивается, что на сказуемный конституент, выступающий в качестве ядра, вокруг которого организуется ближайшее окружение, или же на предикативное отношение, связывающее сказуемое с подлежащим, ложится функция актуализации предложения в модально-временном плане, отнесения его содержания к описываемой ситуации действительности, утверждения или отрицания существования этой ситуации (по идее некоторых логиков, в одном из возможных миров). И сама связь между сказуемым и предикатом, и отнесённость предложения в целом к действительности (независимо от наличия или отсутствия в нём подлежащего) характеризуются в терминах предикации и предикативности.

Противопоставляя предложения, имеющие общую пропозициональную структуру, но отличающиеся друг от друга модальными и временными (темпоральнами) значениями, можно построить (как это сделано Н.Ю. Шведовой в академической "Русской грамматике" (М., 1980. Т. II) синтаксическую парадигму типа

Синтаксической индикатив

Наст. вр. Он работает.

Прош. вр. Он работал.

Буд. вр. Он будет работать.

Синтаксические ирреальные наклонения

Сослагат накл. Он работал бы.

Условн. накл. Работал бы он... (Если бы он работал...) / Работай он...(Работай бы он...)

Желат накл. Работал бы он! / Если бы (хоть бы, лишь бы...) он работал!

Побудит. накл. Пусть он работает! / Чтоб он работал!

Долженств. накл. Он работай (...)

Но содержание предложения соотнесено с действительностью не только благодаря предикату, но и благодаря тому, что предметные составляющие предложения характеризуются определённой или же неопределённой референцией по отношению к именуемым ими участникам (партиципантам) данной ситуации действительности:

фр. Le chauffeur me tend un livre 'Шофёр (этот) протягивает мне (какую-то) книгу (не какой-то иной предмет)'. - Le chauffeur me tend le livre 'Шофёр (этот) протягивает мне (эту) книгу';

нем. Das Buch liegt auf dem Tisch 'Книга (данная, эта, определённая) лежит на (этом) столе'. - Ein Buch liegt auf dem Tisch 'Книга (не какой-либо иной предмет, а книга; какая-то, неопределённая) лежит на (этом) столе';

англ. When I write, I always use a pencil 'Когда я пишу, я пользуюсь карандашом (любым предметом этого рода)'. - The pencil is on the table 'Этот карандаш лежит на (этом) столе'.

Референция того или иного вида подлежит обязательному выражению, и не только посредством артиклей. Только совокупность средств выражения предикации и референции (иначе, средства пространственно-временной локализации) обеспечивают привязку предложения к действительности, его актуализацию.

В грамматике непосредственно составляющих (или фразовых структур), возникшей в русле дескриптивной лингвистики (американского направления структурализма), представление о двусоставности предложения сохранено. Но члены предложения (синтаксические функции) определяются в этой теории на основе формальных признаков: не по отношению к их возможному или реальному семантическому содержанию, а по отношению к тому месту, которое они занимают в дереве порождения предложения. Верхний узел здесь обозначается символом S (sentence 'предложение'). Предложение анализируется как конструкция, включающая две НС - именную группу (NP, noun phrase) и глагольную группу (VP, verb phrase). Подлежащее и сказуемое могут быть соответственно определены как узлы, непосредственно подчинённые узлу S. Дополнение может квалифицироваться как узел, который подчинён узлу VP. НС-структуру предложения можно представить в виде древовидного графа и в скобочной записи (значение символов: S - предложение, NP - именная группа, VP - глагольная группа, Adj - прилагательное, N - существительное, V - глагол):

Маленькие дети доставляют большие хлопоты

(((маленькие)Adj (дети)N)NP ((доставляют)V ((большие)Adj (хлопоты)N)NP)VP)S)

В психолингвистических экспериментах доказано, что двухвершинная модель непосредственно составляющих (immediate constituents) лежит в основе механизма распознавания высказывания (в то время как в основе механизма порождения высказывания лежит одновершинная предикатно-аргументная (или пропозициональная) модель, т.е. модель синтаксиса зависимостей. Следует отметить, что в прикладной лингвистике, строя представления предложения, в основном оперируют моделями синтаксиса зависимостей и синтаксиса составляющих.

--------------------------------------------------------------------------------

Актуализационные структуры предлождения

Рассмотренная в разделе 5.02 синтаксического модуля пропозициональная структура предложения служит не только способом кодирования языковыми средствами информации о конкретных положениях дел в действительности, но и способом начального упорядочения этой информации. Этому служат инвариантные конструктивные схемы с позициями для синтаксического предиката и синтаксических актантов. Смысловая и структурная информация на этом этапе как бы сгущается вокруг предиката. Каждый язык обладает определённым набором формальных показателей (интонация, расстановка конституентов, служебные слова, грамматические морфемы), посредством которых маркируются, во-первых, позиция предиката и, во-вторых, позиции и ролевые функции актантов.

Рассмотренная затем (раздел 5.03) предикационная структура предполагает очередной этап упорядочения смысловой информации, на котором одному из ряда актантов данной пропозиции приписывается роль первого, ведущего, а именно функция подлежащего (субъекта), а за другими актантами закрепляются функции дополнений (объектов). Соединение подлежащего со сказуемым создаёт предикативную основу предложения, обеспечивающую возможность соотнести предложение в целом с тем или иным фактом действительности, который локализуется во времени и пространстве. Информационное сгущение имеет теперь своим центром субъектно-предикатную (или же субъектно-предикатно-объектную) основу. Каждый язык располагает своими формальными возможностями для маркировки членов предложения: предиката, субъекта и объекта (или объектов). Уже в отношении "субъект - предикат" или же "субъект - предикат - объект(ы)" задаётся некая смысловая перспектива и содержатся предпосылки для линейного развёртывания (линеаризации) предложения.

На следующих этапах формирования предложения осуществляется его актуализация, т.е. дальнейшая привязка к описываемому в нём факту действительности и к речевой ситуации, в которой осуществляется соответствующий акт высказывания (речевой акт, коммуникативный акт). Происходит дальнейшее упорядочение предназначенной для передачи смысловой информации. Вопрос о том, как маркируется привязка высказывания к коммуникативно-прагматическому контексту, будет рассмотрен в разделе 5.05.

В данном же разделе речь пойдёт о том, какую роль в упорядочении смысловой информации играют такие её звенья, которым могут быть приписаны статусы данного, определённого, темы, а также топика, фокуса контраста и фокуса эмпатии. Эти явления часто смешиваются, и здесь предлагается один из возможных подходов (с использованием ряда идей Уоллеса Л. Чейфа).

Предложение в принципе редко выступает обособленно. Лингвиста в первую очередь интересуют предложения, в минимальной степени зависящие от вербального контекста и коммуникативной ситуации (можно использовать в собирательном смысле термин конситуация). Затем, естественно, его внимание обращается на те явления, которые обусловлены включением предложения в конситуацию (вербальный контекст + речевая ситуация). Можно соответственно различать основной (конситуативно необусловленный) и специфические (конситуативно обусловленные) варианты предложения.

Конситуативная обусловленность проявляется прежде всего в том, что предложение не только и не столько конструктивно, сколько своим лексическим составом показывает свою привязку к определённому информационному комплексу. Так, о предложении Студентам предстоит трудный экзамен по введению в теоретическое языкознание. можно сказать, что оно отнесено к информационной сфере УНИВЕРСИТЕТ или к более широкой информационной сфере ОБРАЗОВАНИЕ. Если при разговоре об университете вставить высказывание типа Белоруссия граничит с Польшей, то его можно будет квалифицировать как неуместное, как несущественное (нерелевантное) для данного разговора. Первое же высказывание будет признано релевантным (оно относится к существу разговора об университетской жизни).

Таким образом, нормально присущее предложению как речевой единице предметно-ситуативное свойство можно именовать РЕЛЕВАНТНОСТЬЮ. Именно релевантность данного предложения позволяет включить его пропозициональную структуру в пропозициональную структуру (смысловую макроструктуру) текста.

С опорой на понятие релевантности предложения можно уточнить содержание ряда понятий, относящихся к речевой актуализации предложения.

ДАННОЕ, выступая как компонент конситуативно обусловленного релевантного предложения, соотносимо с тем элементом конситуации, который представляется уже известным, присутствующим и в сознании говорящего, и (по его убеждению) в сознании слушателя, не требующим особых пояснений. Высказывание строится с тем, чтобы сообщить о данном что-то НОВОЕ, чтобы внести какие-то изменения в сознание слушателя. Выражению данного могут служить любые слова или словосочетания, которые называют факт, предмет, лицо, действие, признак и т.п., уже упомянутые в предтексте или подсказываемые конситуацией. Ср. (разрядкой здесь выделены конституенты, именующие данное):

Он поступил в университет. У н и в е р с и т е т оказался для него совершенно новым миром. В п е ч а т л е н и я переполняли его душу.

Летом многие мои однокласники поступили в университет. П о с т у п и л а Наталия. П о с т у п и л а Вера. П о с т у п и л также Афанасий.

Я прочёл интересный роман Умберто Эко "Имя розы". Я загрузил е г о по Интернету из электронной библиотеки Максима Мошкова.

Прошла неделя, и между ними завязалась переписка. П о ч т о в а я к о н т о р а учреждена была в дупле старого дуба. (Пушкин)

(Я говорю своему собеседнику, обратившему внимание на книгу, лежащую на моём столе): Я купил е ё вчера.

Обычно данное не выделяется особо в интонационном плане, в то время как новое может (но не всегда) маркироваться высоким тоном и сильным ударением).

ОПРЕДЕЛЁННОЕ выступает как компонент релевантного предложения. Оно соотносимо с каким-то классом предметов, о котором имеет представление мой адресат и в котором он, благодаря его наименованию в соответствующей форме в моём высказывании, может выделить и опознать (идентифицировать) именно тот предмет, который я имею в виду, т.е. установить определённую референцию (соотнесённость) данного имени к данному индивидуальному предмету. Определённое противостоит НЕОПРЕДЕЛЁННОМУ, т.е. чему-то, что ещё не идентифицировано. Я строю высказывание, стремясь помочь моему адресату среди множества предметов вообще и предметов данного класса найти и идентифицировать тот, о котором я собираюсь говорить. В ряде языков определённость предмета, называемого существительным, выражается определённым артиклем. Ср.

англ.: Вы спрашиваете дома кого-либо из членов семьи: Did you feed t h e d o g ? 'Ты накормил(а) собаку?' (если у Вас одна собака, то её идентифицированность не вызывает сомнений).

нем. Ich habe ein Buch in der theoretischen Sprachwissenschaft gekauft. D a s B u c h ist ziemlich teuer 'Я купил книгу по теоретическому языкознанию. Книга довольно дорогая'.

фр. C'est l e d i r e c t e u r 'Это директор'; J'ai un chien. L e c h i e n est joli 'У меня есть собака. Собака красивая'.

швед. Pa bordet (опред.) ligger en bok (неопред). B o k e n (опред,) tar jag met mig 'На столе лежит книга. Книгу я беру с собой' .

Определённый референт обычно бывает данным, но может быть и новым: Вчера утром я разговаривал с н а ш и м п л о т н и к о м. Он согласился принять мой заказ, а неопределённый референт, как правило, оказывается новым.

Понятие ТЕМА очень часто соотносится с понятиями подлежащего (грамматического субъекта) и логического субъекта. Сочетание темы и противостоящей ей РЕМЫ образует своеобразный аналог предикативной (субъектно-предикатной) структуре, и тогда понятие ремы подменяют понятием предикации. Под темой обычно имеется в виду предмет, о котором делается высказывание. Но так же определялось уже в античную пору подлежащее (субъект). О сказуемом же (предикате) говорилось, что оно является высказыванием о подлежащем (ср. начальное греч. название сказуемого rhema). Тот же смысл часто вкладывается в пару взаимосвязанных понятий ТОПИК (topic) и КОММЕНТАРИЙ (comment), широко употребляемых в англосаксонской лингвистической литературе. Но целесообразно сразу же оговорить, что понятия темы и топика теперь часто разводятся и под топиком понимается некая иная сущность, о которой речь пойдёт несколько позже.

Тема нередко совпадает с подлежащим, но предметом сообщения может быть референт любого другого конституента предложения. Ср.: А н т о н // приезжает из Германии в воскресенье. - И з Г е р м а н и и // Антон приезжает в воскресенье. - В в о с к р е с е н ь е // Антон приезжает из Германии.

Темой может оказаться и сказуемое: П р и е з ж а е т // Антон из Германии в воскресенье.

Для темы обычно начальное место в предложении. Поэтому для установления темы можно воспользоваться тестом на тематизацию (или топикализацию), в процессе которого проверяется способность того или иного компонента занять первое место в предложении (без мены интонационного контура, с сохранением нейтрального характера высказывания - без эмфазы, без экспрессивной окраски). Идентификация ремы производится посредством вопросно-ответного теста. Ремой является то, что служит ответу на вопрос: Что сообщается об Антоне?; Чтопроисходит в воскресенье?

Тема часто совпадает с данным. Данное и тема, во ваимодействии друг с другом, приводят в действие механизмы линеаризации предложения (т.е. его равёртывания в цепь, линейную последовательность конституентов) и синтагматического членения предложения / фразы (разбиения последовательности на элементарные речевые интонгационно-смысловые единицы; в этом тексте границы фонологических синтагм обозначены двумя правыми наклонными скобками // ). И новое, и рема могут выделяться не только паузами, но и более высоким тоном (tone, accent) и более сильным ударением (stress).

Тема часто совмещается с определённым компонентом высказывания.

Возможно опущение компонента, выражающего тему. Допускается существование коммуникативно

нечленимых (т.е., по сути дела, рематических) высказываний: Светает; Морозит; Стояланочь; Началасьвойна.

Что касается понятия ТОПИК, то оно нередко соотносится с пропозициональной структурой. Топик ограничивает в отношении своего референта применение главной предикации некоторой определённой областью. Он устанавливает пространственные, временные и личностные рамки, в пределах которых верна главная предикация:

кит. N e i - i e s h u m u shu-shen da 'досл.: те деревья дерева-ствол большой; значение: стволы тех деревьев большие' (здесь подлежащее shu-shen 'дерева-ствол' и топик nei-ie shumu 'те деревья').

Нечто подобное наблюдается в англ.: T u e s d a y I went to the dentist ''; I n D w i n e l l e H a l l people are always getting lost 'В Двинелл-Холле легко заблудиться'.

Таким образом, истинные топики, по У.Л. Чейфу, означают не столько то, о чём говорится в предложении, сколько указывают те рамки, в которые заключается содержание предложения. Есть языки, в которых регулярно выделяются топики (топикальные), и языки, в которых регулярно выделяются подлежащие (подлежащные).

Поскольку топики часто смешиваются с подлежащими, Ч.Н. Ли и С.А. Томпсон называют 6 признаков, отличающих их друг от друга. Топики, в противоположность подлежащим, характеризуются грамматической определённостью, не обязательно должны входить в пропозициональную рамку в качестве аргументов (актантов), их наличие не предопределено глаголом, они выступают "центром внимания", в то время как подлежащие могут "пустыми", или "фиктивными", не согласуются синтаксически с глаголом-сказуемым, не участвуют в процессах рефлексивизации, пассивизации, опущения идентичных именных групп, построения глагольных цепочек, перевода предложений в повелительные.

Членение высказывания на тему и рему, обозначаемое часто (вслед за В. Матезиусом) актуальным членением предложения, изучается многими лингвистами и может составлять объект так называемого актуального (или коммуникативного) синтаксиса. Постепенно выясняется его многослойность. Так, если ограничиться при описании актуального членения только линейным планом предложения, то следует принять положение о том, что тема начинает предложения, намечая направления развёртывания высказывания по поводу той или другой темы. В этом случае речь идёт о нейтральных, экспрессивно не окрашенных прдложениях.

Если же принять во внимание интонационные средства (особенно эмфатическое ударение), обособление в начальной позиции, расщеплённые конструкции, частицы и т.п.), то обнаруживается особое явление, именуемое ФОКУСОМ КОНТРАСТА (проминентностью, выделением). Фокус часто отождествляют с новым или ремой, говоря о таком процессе, как рематизация. Предлагается даже устанавливать его наличие с помощью вопросно-ответного теста, как это делается при выявлении ремы.

Но фокус контраста отличается от нового и ремы тем, что он открывает указание на возможность выбора из ряда конкурирующих референтов, одновременно называя нужный референт и блокируя выбор любого другого: ВИКтор сдал экзамен на отлично (а не Валентин, Светлана...). Контрастивное высказывание в глубинном плане оказывается двухпропозиционным (<Х сдал экзамен на отлично, Х есть Виктор>), а в поверностной структуре получает конструктивное выражение лишь одна пропозиция. Фокус контраста предполагает наличие фонового знания, общего для говорящего и слушающего (<Студенты нашей группы сдавали сегодня утром трудный экзамен. Среди сдававших были Валентин, Светлана, Виктор... Кто-то из них сдал экзамен на отлично.>). Выделяемое не обязательно должно быть новым.

Находящийся в фокусе контраста (подвергаемый фокализации) компонент высказывания обычно выделяется эмфатическим (логическим) ударением, которое резко меняет интонационный рисунок, обусловливая понижение тона и ослабляя ударение на всех последующих словах. Этот компонент может быть (в силу инверсии, нарушающей нормальный, объективный порядок слов) выдвинуться на первое место в предложении. Это выдвижение в переднюю позицию, впрочем, при сохранении эмфатического ударения оно не обязательно: Экзамен на отлично сдал ВИКтор. Возможно использование выделительных частиц: Именно ВИКтор сдал экзамен на отлично; Это ВИКтор сдал экзамен на отлично.

В разных языках имеются расщеплённые конструкции: Не кто иной ... как ... > Не кто иной, как ВИК тор, сдал экзамен на отлично; Что касается ... то ... > Что касается ВИКтора, (то) он сдал экзамен на отлично. Ср. расщеплённые конструкции в других языках: англ. It was ROnald who made the hamburgers 'Сэндвичи приготовил именно Рональд'; фр.C'est MOI qui ai fini le premier 'Это я кончил первым'.

Контрастирование может быть выражено обособлением имени референта в начальной позиции: англ. THE PLAY, John saw yesterday 'Пьеса, Джон видел её вчера' = As for THE PLAY, John saw it yesterday 'Что касается пьесы , то Джон видел её вчера'. В некоторых языках контраст может выражаться служебными словами или грамматическим морфемами. В одном предложении могут быть два фокуса выделения: ВИКктор сдал экзамен на отЛИЧно, а СветЛАна сдала его на хороШО.

Внимание исследователей недавно привлекло явление, которое именуется ЭМПАТИЕЙ (греч. empatheia 'сопереживание, сочувствие', англ. empathy 'сочувствие, переживание; умение поставить себя на место другого') или точкой зрения. Эмпатия предполагает возможность варьирования в способах упаковки передаваемой смысловой информации. В нормальной ситуации говорящий придерживается своей собственной точки зрения: Степан бьёт свою жену. Здесь фокус эмпатии отмечает компонент Степан, причём говорящий может не принимать сторону Степана. А вот в высказывании Муж Марии бьёт её фокус сочувствия явно перемещается на Марию. Говорящий может занимать объективную точку зрения (нулевая эмпатия): Фёдор задал вопрос Ирине. В предложении Фёдор задал вопрос своей жене говорящий занимает позицию Фёдора, как бы идентифицирует себя с Фёдором. В предложении Муж Ирины задал ей вопрос фокусом эмпатии оказывается референт имени Ирина.

Двух фокусов эмпатии в одном предложении не может быть, иначе предложение становится неотмеченным (неправильным): * Тогда муж Ирины спросил свою жену. Фокус эмпатии часто совпадает с референтом подлежащего и определённым референтом. Говорящий чаще отдаёт предпочтение себе, затем слушающему и лишь потом третьему лицу. Сперва предпочитается человек, потом одушевлённое существо, а затем лишь неодушевлённый предмет. Сперва эмпатия связывается с данным и темой, а потом с новым и ремой.

Во многих языках наличествуют глаголы направленного движения, образующие пары "движение в направлении от говорящего - движение по направлению к говорящему". Так, в нем. различаются соответственно глаголы gehen (от говорящего, от меня) и kommen (к говорящему, ко мне). Можно сказать Und nachher gehe ich ins Cafe 'И потом я иду/отправляюсь в кафе', а также сказать Und nachher komme ich ins Cafe 'и потом я прихожу в кафе (когда там находится кто-то другой, например адресат)'. В япон. языке эмпатия проявляется в том, что предикат открывает при каждом из своих актантов возможность для локализации эмпатии говорящего. Здесь выражение эмпатии обязательно.

При пассивизации фокус эмпатии переходит к объекту действия, рефлексивизация (добавление возвратного местоимения или аффикса) означает перенос эмпатии на субъекта возвратного действия.

--------------------------------------------------------------------------------

Интенциональная структура предложения

Предложение представляет собой минимальную коммуникативную единицу. Это означает, что оно само по себе может быть самостоятельным высказыванием и конституировать текст. Включаясь в ситуацию общения, в так называемый коммуникативно-прагматический контекст, оно выступает как минимальная составляющая дискурса - речевой акт.

Коммуникативно-прагматический контекст высказывания образуют прежде всего участники коммуникации (коммуниканты). Один из них выступает как автор данного высказывания (продуцент), как отправитель сообщения. Другому коммуниканту (или группе коммуникантов) отводится роль индивидуального или коллективного адресата, получателя (или получателей) / реципиента (или реципиентов) передаваемого сообщения. В устном общении (при использовании акустических средств и вокального канала связи) между коммуникантами распределены роли говорящего и слушающего. В этом случае коммуниканты находятся в непосредственном контакте друг с другом (face-to-face-communication). В письменной коммуникации (когда используются графические средства и передача высказывания производится по зрительному каналу) коммуниканты противопоставлены друг другу как пишущий и слушающий. В данном случае коммуниканты могут быть разделены в пространстве и времени.

Поэтому оси пространственная (Здесь - Там), временная (сейчас, т.е. когда я говорю - позже - раньше) и персональная (Я - Ты - Он), а также ось социального статуса (равный мне как говорящему по статусу - находящийся выше или ниже меня по статусу) представляют собой систему важных для описания коммуникативного взаимодействия координат. В этом случае говорят о дейксисе пространственном, темпоральном, личном и социальном.

Языковое взаимодействие между коммуникантами обычно происходит во внешней среде, составляющими которой являются различного рода предметы, явления, события, положения дел. Именно в состоянии внешней среды обычно обнаруживаются какие-то причины, делающие необходимым коммуникативное взаимодействие людей. Так, например, довольно частым мотивом, побуждающим одного из коммуникантов к высказыванию, оказывается такое положение дел, которое им может восприниматься как неудобное, неприятное, дискомфортное, требующее осуществить какое-то действие, чтобы изменить ситуацию к лучшему с помощью своего собеседника. Подобного рода мотив лежит в основе формирования коммуникативного намерения (или коммуникативной интенции). Говорящий осуществляет своё высказывание не только почему-то, но и зачем-то, с какой-то коммуникативной и более общей (посткоммуникативной) целью.

Говорящий использует предложение как конструктивную единицу, как средство, и тогда о его языковом акте (действии) мы говорим как о локутивном акте (Джон Остин). Эта сторона речевого акта специалистов по прагматике интересует мало. Ответы о строении предложения можно найти в формальном синтаксисе. Высказывание может опираться через предложение на его семантическую (пропозициональную) структуру, и тогда мы говорим (вслед за Джоном Р. Сёрлом) о пропозициональном акте, выделяя в нём акт референции и акт предикации. Эта сторона акта коммуникации в общем-то достаточно полно описывается в семантическом синтаксисе. Конструктивный и семантический синтаксис описывают то, что относится к языковой компетенции носителей языка.

Но высказывание вместе с тем целенаправленно, интенционально. Совершая своё речевое действие, говорящий вкладывает в высказывание информацию о своей коммуникативной интенции. И тогда мы говорим о том, что, строя высказывание, говорящий совершает иллокутивный акт (Джон Л. Остин, Дж. Сёрл). Вот этот-то аспект и интересует особо специалистов по прагматике (в частности по прагматическому синтаксису, объектами которого могут быть и предложения, и тексты в их использовании для выражения своих коммуникативных намерений и достижения каких-то более глобальных целей). В прагматическом синтаксисе изучается то, что относится к коммуникативной компетенции носителей языка.

Иногда предметом исследования высказывания оказываются условия достижения с его помощью так называемого перлокутивного эффекта, т.е. предполагавшегося или же побочного результата в изменении сознания адресата.

Интенциональная структура предложения как обязательное его свойство может быть представлена в формуле Ip, где p символизирует пропозицию (пропозициональное содержание), а I обозначает иллокутивную составляющую. Различный характер выражаемых языковыми средствами иллокуций обусловливает наличие разных типов иллокутивных актов и, соответственно, разных прагматических (или интенциональных) типов предложений, обеспечивающих определённые социальные потребности общающихся. пропозиция может быть идентичной в высказываниях, различающихся интенционально. Ср., например: Лариса сдала экзамен. - Сдала ли Лариса экзамен? - Пусть Лариса сдаст экзамен. Первое высказывание просто информирует, второе содержит запрос информации, третье выражает пожелание. Но во всех трёх высказываниях при одном и том же предикате содержатся одни и те же актанты.

Выражению иллокуции служит прежде всего перформативный глагол. Он именует коммуникативное действие (например: говорить, сообщать, просить, требовать, приказывать, советовать, запрещать, приглашать, предлагать, спрашивать), которое в определённом коммуникативно-прагматическом контексте оказывается не просто именем действия, но и самим действием. Такой контекст создаётся благодаря отнесённости действия в план настоящего (и обычно реального) и присутствию знаков личного дейксиса. Структура перформативного высказывания может быть представлена (как своеобразная пропозициональная структура) следующим образом:

"Перформативный глагол в наст вр. (изъявит. накл.)

+ Я + Ты / Вы + включённая пропозиция р".

V Perform Praes + Я + Ты/Вы + Prop

Ср.: Я приглашаю тебя на свой доклад = ((я приглашаю тебя на р (Я делаю доклад)). Данное перформативное высказывание не просто языковой акт, а вместе с тем и акт приглашения. Перформативная формула не обязательно должна реализоваться в высказывании полностью: С праздником! = Я поздравляю Вас с праздником.

Классификация прагматических типов высказываний, число которых относительно невелико, но пока колеблется от 5 до нескольких десятков (в зависимости от теоретических позиций исследователя и степени детализированности классификационных признаков), обычно включает в себя :

Констативы / Ассертивы (в таких высказываниях описываются какие-либо ситуации, утверждаются какие-либо факты: Земля вращается вокруг Солнца; Студенты увлеклись теоретическим языкознанием).

Комиссивы (высказывания-обещания), которые могут подразделяться на предложения-обещания (промисивы) и предложения-угрозы (менасивы): Я обещаю скоро прийти; Я скоро приду (адресат заинтересован в том, чтобы это произошло); Я тебе задам (адресат не заинтересован в осуществлении обещанного действия).

Экспрессивы (посредством таких высказываний регулируются взаимоотношения между коммуникантами: Я благодарю тебя за то, что ты помог; Извини меня за то, что я был гру6; Поздравляю тебя с успешной сдачей экзамена).

Декларации / Декларативы (такими высказываниями говорящий, если ему позволяет социальный статус, вносит изменения в положение своего адресата или присваивает какому-то объекту имя: Я назначаю тебя ответственным за подготовку конкурса; Объявляю собрание законченным; Я называю эту звёздочку именем РГФ).

Директивы (высказывания, служащие побуждению адресата к действию или, наоборот, настаивающие на невыполнении действия, т.е. приказы, распоряжения, просьбы, советы, приглашения, предложения чего-либо, запрещения, предостережения: Прошу тебя записать это предложение; Советую Вам уделить серьёзное внимание теоретической лингвистике; Приходите ко мне в гости; Приглашаю посетить мой сайт; Приказываю взять высоту 217; Запрещаю Вам входить сюда; Не курить).

Интеррогативы / Эротетивы / Квеситивы (высказывания, содержащие запрос необходимой информации: Чем завершились переговоры?).

Вокативы (высказывания-обращения: Виктор Николаевич!; Господин советник!).

Оптативы (высказывания-пожелания: Лётной Вам погоды!; Чтоб у Вас всегда было хорошее настроение!; Понять бы природу языка!).

Принято различать прямые и непрямые / косвенные речевые акты. Непрямые акты имеют место в результате своеобразной прагматической транспозиции. Так, вопросительные предложения в своей первичной функции служат запросу информации. Но они же могут выражать констатацию (Ты ещё здесь?), просьбу (Ты не можешь передать мне соль?), приглашение (Ты не хочешь сходить со мной в кино?) и т.п.

Включаясь в более широкий контекст, предложение, с тем чтобы обеспечивать достижение успеха в языковом взаимодействии, должно также удовлетворять следующим требованиям, формулируемым в виде постулатов (или максим) в рамках Принципасотрудничества ради успеха в коммуникативном взаимодействии (Пол Г. Грайс):

Достаточная полнота высказывания (постулат количества): Говори столько, сколько нужно, чтобы тебя поняли (не меньше, но и не больше)!

Релевантность высказывания (отношение к теме разговора): Не говори о постороннем (не имеющем отношения к обсуждаемому вопросу)!

Искренность (постулат качества): Говори то, что ты считаешь истинным! Не говори тог, что ложно!

Ясность, недвусысленность: Выражайся чётко, ясно, недусмысленно!

Смыслы, которые связываются с указанными постулатами, остаются невыраженными. Поэтому их и именуют коммуникативными импликатурами.

Часто говорят также о Принципе вежливости с его постулатами такта, великодушия (щедрости), одобрения, скромности и т.п., о Принципе иронии и других принципах.

--------------------------------------------------------------------------------

Средства выражения синтаксических связей и функций

В словосочетаниях, предложениях и текстах в качестве строительного материала используются слова (точнее, словоформы) с присущими им означаемыми и означающими. Выполнение таких задач, как соединение слов в речи, оформление предложений и текстов (развёрнутых высказываний) как целостных образований, членение текста на предложения, а предложений на их составляющие (конституенты), различение предложений разных коммуникативных типов, выражение синтаксических функций выделяемых в предложении конституентов и их синтаксически господствующего или подчинённого статуса, приходится на долю формальных синтаксических средств. В большинстве случаев одновременно используется несколько формальных показателей (например, интонационный показатель + линейный показатель, или аранжировка).

 Наиболее универсальным синтаксическим средством является интонация. В формальном отношении именно наличие интонации отличает предложение и текст как коммуникативные единицы от словосочетания. Она всеми своими компонентами (и прежде всего мелодической и динамической составляющими) обеспечивает единство коммуникативных образований. Фразовая интонация может выделять предложения в тексте и синтагмы в предложении, обеспечивать интеграцию фразы и синтагмы вокруг ударных слов, выделять наиболее важные в смысловом плане звенья предложения и синтагмы, разграничивать тему и рему высказывания. Интонационные средства могут способствовать различению вопросительных и повествовательных, восклицательных и невосклицательных предложений, сигнализировать наличие перечислительных конструкций и т.д.

 Другим наиболее универсальным синтаксическим средством является порядок слов (их аранжировка), а в более сложных конструкциях и порядок предложений. Порядок слов в предложениях характеризуется тенденцией к непосредственному соположению связанных друг с другом конституентов, т.е. их позиционному соседству, примыканию друг к другу. (Здесь имеется в виду позиционное примыкание вообще, безотносительно к тому, выражается ли или не выражается данная синтаксическая связь морфологически. В русской грамматической традиции примыкание как морфологически не маркированная синтаксическая связь отграничивается от морфологически маркированных согласования и управления, хотя в реальности примыкание зависимого слова к господствующему не исключается и при синтаксической связи типа согласования и управления.) Обычно говорят о примыкании синтаксически зависимого слова к синтаксически господствующему (например, о примыкании определения к определяемому существительному: англ. blue eyes 'голубые глаза'; калм. хурех махла 'мерлушковая шапка'; чукот. эргатык трэегъэ 'завтра приду').

Если подчинённое слово находится перед господствующим, то говорят о препозиции (регрессивный порядок слов: интересная лекция). Если же подчинённое слово следует за господствующим, то мы имеем дело с постпозицией (прогрессивный порядок слов: читать текст). Преимущественное использование препозиции или постпозиции определения является одной из важных типологических характеристик синтаксического строя разных языков. Так, препозиция определения доминирует в славянских и германских языках, постпозиция определения является характерной чертой романских языков.

Примыканию как контактному способу синтаксической связи может противостоять дистантное расположение синтаксически связанных слов. Так, в нем. предложении при наличиии нескольких дополнений то, которое по смыслу более тесно связано с глаголом (обычно дополнение адресата), может быть отделено от него другими дополнениями: Er schenkte der Schwester eine Vase 'Он подарил сестре вазу'. Дистанцируется и располагается в конце предложения наречный компонент сложного глагола (Er ruft seinen Bruder nach 'Он позвонил своему брату'). Иногда такое дистанцирование пытаются объяснить тем, что в праиндоевропейском могла господствовать тенденция к конечной позиции глагола, к которому соответственно примыкало более тесно связанное с ним слово.

При наличии у данного господствующего слова нескольких подчинённых одно из зависимых слов может вместе с господствующим словом образовать рамочную конструкцию, замыкая другие зависимые слова. Такую рамку образуют, например, в нем. и англ. языках артикль и существительное: ein neues Buch, a new book 'новая книга (в обоих случаях)'.

Порядок слов в предложении может быть свободным и фиксированным. В типологических исследованиях языков за основу берут взаимное расположение относительно друг друга подлежащего (S), глагола (V) и дополнения (O). Возможны 6 вариантов: SVO, SOV, VSO, VOS, OSV, OVS.

Одни языки характеризует тенденция к свободному порядку слов. Таковы, например, русский и латинский языки, обладающие богатыми возможностями морфологического маркирования синтаксических функций (членов предложения). Ср.: Студенты сдают экзамен. - Студенты экзамен сдают. - Сдают студенты экзамен. - Сдают экзамен студенты. - Экзамен студенты сдают. - Экзамен сдают студенты. Другие языки, особенно те, где синтаксические функции морфологически не маркируются, тяготеют к фиксированному порядку слов. Так, в исп. языке из 6 возможных вариантов реализуются 4, а во фр. только два. Порядок слов нем. предложения более строг, чем в рус. языке. В англ. предложении он строже, чем в нем., но свободнее, чем во фр.

В принципе расстановка слов должна соответствовать движению мысли. В этом случае говорят об объективном порядке слов, который выполняет своего рода иконическую функцию (сперва называется то, что является исходным в описании данного положения дел). Но отступления от стандартного для данного языка порядка слов допускаются:

а) при инверсии, обусловленной необходимостью различения коммуникативных типов предложения. Так, в нем. повествовательном предложении обычен прямой порядок слов, с подлежащим в начальной позиции (Er kommt morgen 'Он придёт завтра'), а в вопросительном предложении (общий вопрос) глагольное сказуемое предшествует подлежащему (Kommt er morgen? 'Он придёт завтра?');

б) при выдвижении в начальную позицию слова, служащего связи предложения с предтекстом (Сейчас мы изучаем введение в теоретическое языкознание. Лекции по этому курсу читает профессор N);

в) при вынесении в начальную позицию тематизируемого, т.е. употребляемого в качестве темы, компонента высказывания (так, темой высказывания может быть указание на деятеля: Мой брат поедет завтра в Москву, указание на пункт назначения: В Москву мой брат поедет завтра, и т.д.);

г) при выражении говорящим своих эмоций (в данном случае необычная, эмфатическая расстановка слов подкрепляется эмфатическим ударением: Этому преподавателю я не хочу сдавать экзамен);

д) при необходимости выразить дополнительное значение (например, значение приблизительности: два часа - часа два).

 Близко к позиционному примыканию синтаксическое основосложение, используемое для создания инкорпоративных конструкций, в составе которых свободно соединяются корни (или основы). Инкорпоративные комплексы могут служить:

для выражения атрибутивных связей (коряк. эчвы-в'алата 'острым ножом', кытпылв'ыеты-в'алата 'стальным ножом');

для выражения отношений между действием и его объектом или обстоятельством (чукот. Тумг-ыт копра-нтыват-гъат 'Товарищи поставили сети', букв. 'сете-поставили', Мыт-винвы-эквэт-ыркын 'тайно отправляемся');

для построения предложения в целом (яз. нутка unikw-ihl-'minih-'is-it-a 'Несколько огоньков было в доме', букв. 'огонь-дом-мн. ч.-уменьшительность-прош. вр.-изъявит. накл.').

Далее, в качестве формального способа выражения синтаксических связей и функций широко распространено использование служебных слов (союзов и союзных слов, частиц, предлогов и послелогов, связок).

 В аффиксальных языках широко используются морфологические показатели. Они сигнализируют наличие управления, при котором синтаксически господствующее слово предопределяет наличие в структуре словоформ зависимого слова той или иной граммемы (например, граммемы одного из косвенных падежей) и согласования, при котором в структуре словоформы зависимого слова повторяются одна или несколько граммем словоформы господствующего слова, т.е. наблюдается своего рода уподобления одного граммемного комплекса другому (например, в рус. прилагательном при его атрибутивном употреблении в его словоформе присутствуют граммемы падежа, числа, а также - в случае ед. ч. - и рода: трудного экзамена). В языках, имеющих согласовательную грамматическую категорию именных классов существительного, показатели определённого класса появляются в синтаксически связанных словах: яз. лингала Lo-lenge lo-ye l-a lo-beki lo-nalo-ko lo-zali lo-lamu 'Форма эта горшка того одного есть хорошая'.

Возможно одновременное использование показателей управления и показателей согласования: пяти столам (здесь связи разнонаправлены: числительное управляет существительным и само в то же время согласуется с ним); груз. Deda shvils zrdis 'Мать (абс. п.) сына (дат. п.) растит (наст.вр.)' (здесь глагол согласуется с подлежащим (постфикс -s) и одновременно управляет существительным, требуя его употребления в дат. п.).

Показатель синтаксической связи обычно появляется в словоформе зависимого слова. Но он может, однако, характеризовать словоформу господствующего слова.

В арабистике (а под её влиянием в описаниях тюркских и иранских языков) отмечают наличие так называемого изафета: перс. ketabe xub 'хорошая книга', букв. ketab 'книга' + -e 'показатель атрабутивной связи' + xub 'хороший (без каких бы то ни было морфологических показателей'; аналогично азерб. ат баши 'лошадь + голова + показатель связи'.

В отличие от изафета, идафа представляет собой связь двух существительных - господствующего и зависимого, при которой ведущий компонент своей так называемой сопряжённой формой, не имеющей ни необходимых окончаний, ни определённого артикля, уже тем самым сигнализирует наличие зависимого от него компонента: араб. джаамуусату-л-фаллаахи 'буйволица крестьянина'.

Морфологические показатели могут маркировать синтаксические функции существительных (подлежащее, дополнения, предикатив, определение, обстоятельства), прилагательных (определение, предикатив), глагола (сказуемое) и т.д.

--------------------------------------------------------------------------------

Дивергенция и конвергенция языков

На Земле существует огромное количество больших и малых этносов, которые более или менее тесно взаимодействуют друг с другом. Соприкасаются и взаимодействуют также их языки и диалекты. Они могут (в силу географических, экономических, политических, культурных и прочих причин) сближаться друг с другом или, напротив, отдаляться друг от друга. В первом случае говорят об интеграции (или конвергенции) языков (и диалектов), а во втором случае - о дифференциации (или дивергенции) языков (и диалектов). Процессы конвергенции и дивергенции протекают в противоположных направлениях и с разной силой в разное время, в ходе истории они могут сменять друг друга, но в принципе развитие того или иного языка никогда не сводится лишь к одному из этих двух направлений.

Понятие дивергенции обычно относят к процессам центробежного развития родственных языков и диалектов одного языка. Причины такого направления развития коренятся прежде всего в в социально-исторических условиях. Пути миграции родственных этносов (особенно в условиях перенаселения той или иной территории) могут не совпадать, что ведёт к их географическому обособлению. Родственные этносы (или же разные части одного этноса) могут оказаться расщеплёнными в силу того, что они попадают в состав разных государственных образований, функционируют в условиях общения их носителей в разных социумах, где их языки (и диалекты) становятся составляющими неодинаковых языковых ситуаций, играя роль господствующих, более престижных или, напротив, менее престижных средств общения. Менее престижные в данном социуме языки (и диалекты) могут даже уступить место более престижным и прекратить своё существование. Каждый из родственных этносов в пределах ареала своего распространения вступает в контакты со своим кругом других (родственных и неродственных) этносов, что, естественно, ведёт к появлению различий в их языках и диалектах.

Процессы дивергенции являются исходными при расселении какого-либо этноса на значительных территориях и расщеплении прежде единого языка (или расхождении его диалектов), приводящем к появлению отдельных самостоятельных языков, находящихся в родственных отношениях и образующих языковую семью. Родственные языки выступают предками общего для них источника - праязыка.

Так, дивергентные процессы привели к расщеплению общеславянского (или праславянского) языка, бывшего реальностью ещё в первые века н.э. Из общеславянского в течение первой половины 1-го тыс. вычленились (по одной из версий) в качестве промежуточных праязыков пралужицкий, пралехитский, прачешско-словацко-словенский, працентрально-южнославянский, прапериферийно-южнославянский, прасеверно-восточнославянский, праюжно-восточнославянский. Прачешско-словацко-словенское единство перестало быть реальностью к концу 1-го тыс., после переселения носителей венгерского языка на территорию Венгрии.

Дивергентные процессы обусловили расщепление прагерманского, выделение из него сперва северногерманского, носители которого мигрировали в Скандинавию, в результате чего возникло противоположение северногерманского и южногерманского, затем переселение готов из Скандинавии в верховья Вислы и Одера, что привело к противопоставлению уже трёх ветвей - восточногерманской, западногерманской и северногерманской.

Но одновременно с факторами, ведущими к дивергенции языков, действуют факторы, обусловливающие конвергенцию языков. Понятие конвергенции относят к центростремительным процессам, которые возникают при совместном проживании носителей разных языков и диалектов на одной территории, при их вхождении в одно и то же государственное образование, при их длительных и интенсивных контактах. Конвергентные процессы могут затрагивать как родственные, так и неродственные языки, а также диалекты одного языка. Они могут вести к лексическим заимствованиям и к структурной перестройке фонологических, морфологических и синтаксических систем.

Так, конвергентные процессы обусловили сближение родственных германских диалектов в рамках восточногерманской ветви в 3-1 вв. и в начале н.э. в устьях Вислы и Одера, где рядом с племенами готов поселились племена вандалов, ругиев, бургундов.

Взаимодействие процессов конвергенции и дивергенции часто наблюдается на одном отрезке истории данного языка. Это наглядно иллюстрирует история германских языков и в особенности история немецкого языка, у которого не было предка в виде "пранемецкого".

Как известно, с переселением части германских племён в Скандинавию возникли две группы германских диалектов - северная (скандинавская) и южная (континентальная), а миграция ряда германских племён из Скандинавии на континент привела к противопоставлению трёх групп - северной, восточной и западной (бывшей до этого южной). Внутри западногерманской группы племён уже к 1 в. н.э. выделялись племена ингвеонские (северноморские, куда входили англы, саксы, фризы), иствеонские (рейнско-везерские, прежде всего франки) и эрминонские (приэльбские, к числу которых принадлежали алеманны и баварцы). Англы, часть саксов, часть фризов в 5-6 вв. переселяются на Британские острова, где формируется англосаксонский, или древнеанглийский. Эрминоны, начиная с 1 в., передвигаются с нижней и средней Эльбы в южную Германию. Франки-иствеоны продвигаются на запад, захватывают область романизованной северной Галлии, и создают в конце 5 в. мощное двуязычное государство Меровингов. Под властью франков в королевстве Меровингов и Каролингов (5-9 вв.) были объединены алеманны и баварцы, хатты (гессы), туринги. Карл Великий ведёт долгие и кровопролитные войны с саксами, стремясь включить их в состав своего государства и навязать им христианство. На территории этого государства под сильным воздействием франкского складывается верхненемецкое единство (Hochdeutsch), внутри которого активно взаимодействуют сперва диалекты эрминонские, ставшие основой для южнонемецкого (Oberdeutsch), и иствеонские (франкские, образовавшие основу для средненемецкого, Mitteldeutsch). Затем в процесс сближения под воздействием того же франкского втягиваются саксонские диалекты (инвгеонские по происхождению), постепенно (на протяжении 9-16 вв.) утрачивая свою самостоятельность и образуя основу для нижненемецкого диалекта немецкого языка (Niederdeutsch).

Нидерландский формировался на протяжении 9-16 вв. на основе одного из франкских диалектов в тесном взаимодействии с фризскими и саксонскими диалектами.

Среди результатов конвергенции отмечается наличие в том или ином языке так называемых субстратных, суперстратных и адстратных черт. О субстрате говорят тогда, когда в данном языке могут быть выделены материальные элементы или структурные особенности, восходящие к языку прежних обитателей данной территории, смешавшихся с завоевателями (пришельцами) и принявшими их язык. Теория субстрата широко распространена в романистике, где наличием субстратной конвергенции пытаются объяснить расхождения между новыми романскими языками, продолжающими один и тот же латинский язык. Безусловно, только к субстрату эти различия не могут быть сведены (так, римская колонизация различных территорий происходила в разные исторические периоды, а латинский язык менялся с течением времени).

Реже говорят о суперстрате, имея в виду те черты, которые данный язык заимствует из языка пришельцев, со временем ассимилированных коренным населением. Такая судьба, например, постигла язык франков в романизованной Галлии. Во французский язык вошло некоторое количество германских элементов, за страной сохранилось франкское имя (France < frankono richi, Frankenreich, Frankreich 'империя франков').

Под адстратом понимают те черты, которые выделяются в продолжающих существовать языках, которые находились в долгом взаимодействии друг с другом. В отличие от субстрата и суперстрата здесь не предполагается этнического смешения.

Но во всех этих случаях имеет место широко распространённое массовое двуязычие. Функции используемых языков редко оказываются одинаковыми. За одним из языков может закрепляться использование в официальной сфере, науке, образовании, богослужении, другой язык может использоваться в более узких сферах (например, только в семейно-бытовом общении). Социальные функции взаимодействующих языков могут с течением времени перераспределяться. Хорошо известны такие примеры, как длительное использование в разных сферах общения двух языков (так, наряду с родными языками в Западной Европе долго был в употреблении латинский язык, на Руси - древнеславянский (древнецерковнославянский), в странах ислама - арабский. При использовании разных форм одного и того же языка одна из этих форм может признаваться более престижной. Тогда говорят о диглоссии. Так, для носителя современного русского языка наиболее престижной формой признаётся, безусловно, литературный язык.

В условиях массового и индивидуального двуязычия часто наблюдаются случаи интерференции, т.е. воздействия, ведущего к отклонениям от нормы и системы второго языка, которые обусловлены нормой и системой родного языка. Проявления интерференции могут наблюдаться и в произношении, и в употреблении слов, и в употреблении грамматических форм. Возможно, субстратные черты представляют собой наследие массовой интерференции при освоении языка пришельцев.

В рамках того или иного государственного образования взаимодействие родственных диалектов может иметь своим результатом формирование койне как средства наддиалектного, надтерриториального общения. Так, в эллинистический период (4-3 вв. до н.э.) на ионийско-аттической диалектной основе сложилось койне, которое обслуживало и устно-разговорное, и письменное общение вплоть до 2-3 вв. н.э. В социолингвистике под койне понимают любые наддиалектные системы общения (и прежде всего устного) в рамках всей страны, отдельного её региона и даже в ряде сопредельных стран.

В межэтническом общении по узкому кругу тем может использоваться лингва франка. Первая из таких коммуникативных систем сложилась в средние века как конкретный смешанный язык с элементами из европейских языков (в частности, франкского, а также французского, провансальского, итальянского), арабского, турецкого. Этот язык использовался преимущественно в Средиземноморье. Сегодня в социолингвистике термин лингва франка применяется по отношению к любому устному вспомогательному средству межэтнического общения и даже к реально существующему языку. Так, в Западной Африке роль таких средств общения при торговом обмене играют хауса, бамана, в Восточной Африке эту роль берёт на себя суахили.

К лингва франка близки тоже служащие межэтническому общению пиджины. Под ними имеют в виду языки, не имеющие коллектива исконных носителей. Они возникают в результате взаимодействия разнотипных языков и характеризуются весьма упрощённой структурой. Известны пиджины, сложившиеся на основе английского, французского, испанского, португальского языков. Если пиджин передаётся внутри данного народа из поколения к поколению и становится основным средством общения, он превращается в креольский язык.

Итогом длительного контактного взаимодействия родственных и неродственных языков в пределах единого географического пространства может быть языковой союз. Он предполагает взаимообмен между взаимодействующими языками теми или иными структурными чертами, касающимися фонологической, морфологической и синтаксической систем, словаря. Особенно интересен для исследователей Балканский языковой союз, охватывающий такие языки, как греческий, албанский, болгарский, македонский, частично сербскохорватский, румынский и молдавский, венгерский. Некоторые исследователи (Н.С. Трубецкой и др.) допускают, что индоевропейская языковая общность является не результатом распада единого праязыка, а продуктом сближения контактировавших длительное время языков.

--------------------------------------------------------------------------------

ЮСМ; ВБК; ААР.

ЛЭС/БЭС (Статьи: Языки мира. Дивергенция. Родство языковое. Праязык. Конвергенция. Скрещивание языков. Субстрат. Суперстрат. Адстрат. Контакты языковые. Многоязычие. Диглоссия. Интерференция. Заимствования. Лингва франка. Койне. Пиджины. Креольские языки. Языковой союз. Балканский языковой союз).

Languages of the World

Каталог языков мира (более 6700 языков)

Каталог языковых семей

Индоевропейские языки

Неиндоевропейские языки

Учебники по 92 языкам online

Принципы сравнительно-исторического языкознания

Сравнительно-историческое языкознание представляет собой область исследований, посвящённых группам языков, которые находятся в отношениях родства, т.е. могут быть возведены к одному и тому же генетическому источнику (праязыку, языку-основе) и образуют семьи. О родстве языков говорят тогда, когда между их исконными (не заимствованными путём контактов) значимыми единицами фиксируются строго определённые, регулярные звуковые и семантические соответствия.

Чаще всего для сравнения привлекаются тождественные или близкие по значению минимальные значимые единицы, а именно корневые и аффиксальные морфемы. Генетическое тождество этих единиц считается доказанным, если их звуковые экспоненты совпадают в целом, а в случае неполного совпадения экспонентов наблюдаемые отклонения могут быть объяснены действием в одном из сравниваемых языков в процессе его самостоятельного развития регулярных преобразований, подводимых под понятие фонетических законов. Эти преобразования могут иметь своим результатом расщепление (дивергенцию) первоначально единой праформы (т.е. морфемы праязыка). Регулярность того или иного звукового преобразования должна быть подтверждена наличием серии значимых единиц, содержащих соответствующие звуки.

Так, верхненемецкий в начале слов (корневых морфем) в результате так называемого второго германского передвижения согласных (верхненемецкого перебоя), затронувшего по существу все смычные шумные согласные, имеет, как правило, аффрикату z [ts] там, где в других германских языках в данной позиции появляется переднеязычное смычное t:

zwei 'два' - др.-в.-нем. zwene (м.р.), zwo (ж.р.), zwa (ср.р.), нидерл. twee, др.-англ. twegen, twa, tu, англ. two, дат. to, норв. to, др.-исл. tveir, tvaer, tvau, гот. twai, twos, twa;

zehn 'десять' - нидерл. tien, др.-англ. tien(e), англ. ten, дат. ti, швед. tio, др.-исл. tiu, гот. taihun;

Zunge 'язык' - нидерл. tong, др.-англ. tunge, англ. tongue, швед. tunga, норв. tunge, др.-исл. tunga, гот. tuggo.

Начальное t германских языков в результате так называемого первого германского передвижения, тоже затронувшего смычные согласные, соответствует, как правило, начальному d в других индоевропейских языках (в верхненемецком совершилось очередное преобразование: t > z [ts]). Ср.: гот. twai 'два' - лат. duo, duae, греч. dyo, ст.-слав. дъва, лит. du, латыш. divi, др.-прусск. dwai, др.-инд. duvau, duva, dvau, dva, авест. dva, duye, ирл. dau, da, di. Регулярность этого соответствия может быть подтверждена наличием соответствующей серии значимых единиц.

Славянские языки различаются между собой, в частности, тем, какое развитие в них получили присущие раннему праславянскому сочетания гласных с плавными r, l. Действие общеславянского закона открытых слогов привело к перестройке сочетаний типа * (t)ort, * (t)ert, * (t)olt, * (t)elt (где звёздочка / астериск * означает реконструированную праформу), а именно к перестановке (метатезе) гласных и плавных перед согласными. В старослав. и чеш. имеют место формы врана, глава, vrana, hlava, mleko. В русск. развились формы ворона, голова, берег. В польск. появились формы wrona, brzeg, glowa, mleko. От общеиндоевропейского общеславянский отличался рядом регулярных звуковых преобразований, в частности переходом и.-е. кратких гласных верхнего подъёма u, e в сверхкраткие (редуцированные) гласные ъ, ь. Ср.: лат. muscus - ст.-слав. мъхъ; санскр. avika, лат. ovis - ст.-слав. овьца, др.-русск. овьца.

Чем большее количество подобных соответствий наблюдается в сравниваемых языках, тем более близким оказывается их генетическое родство, тем больше вероятность их происхождения из единого языка-основы. Уменьшение числа регулярных соответствий свидетельствует о том, что сравниваемые языки связаны отношением родства в меньшей степени и что начало их дивергенции лежит в более отдалённом прошлом.

Сравнительно-историческое языкознание в основном исходит из идеи о распаде первоначального языкового единства, будь это некий монолитный язык, либо, что более реально, группа близкородственных диалектов, носители которых могли общаться друг с другом практически без помех. Эта идея является основополагающей для сравнительно-исторического метода, включающего в себя набор приёмов и процедур, с помощью которых:

доказывается общность происхождения сравниваемых языков, их принадлежность к одной языковой семье, а внутри неё - к одной ветви, группе и т.п.;

предпринимаются попытки реконструировать систему праязыка (исходного языкового состояния) и его архетипы (систему фонем и просодем, систему словоизменения, систему словообразования, элементы синтаксиса, инвентарь древнейших лексем и морфем), а также реконструировать промежуточные праязыки (промежуточные языковые состояния);

прослеживаются процессы самостоятельной диахронической эволюции родственных языков;

делаются попытки установить относительную хронологию языковых изменений как в праязыке, так и в восходящих к нему языках;

строятся историко-генетические (генеалогические) классификации языков данной семьи (в виде схем родословного древа).

Формироваться сравнительно-исторический метод начал в первой четверти 19 в. (Франц Бопп, Расмус Кристиан Раск, Якоб Гримм, Александр Христофорович Востоков). Значительных успехов в реконструкции праязыкового состояния достиг в середине 19 в. Август Шлайхер, который одним из первых предложил схему родословного древа для индоевропейских языков, но уже он сам и тем более лингвисты следующих поколений стали сомневаться в том, что история родственных языков может быть сведена к последовательности актов распада (дивергенции). В 70-х гг. Йоханнесом Шмидтом была выдвинута волновая теория, в соответствии с которой во внимание должны приниматься и результаты взаимодействия географически соседствующих родственных языков. Успехи диалектографии и лингвистической георафии привели к формированию так называемой ареальной (пространственной) лингвистики, для которой важны не только процессы дивергенции языков (и диалектов), но и процессы их конвергенции в результате длительных контактов. Основным понятием нового подхода стало понятие изоглоссы, характеризующей зоны распространения тех или иных звуковых изменений, лексических единиц и т.п.

В результате сравнительно-исторический метод был дополнен методом лингвистической географии, лежащей в основе ареальной лингвистики. Сравнительно-историческое языкознание использует сегодня также достижения структурного анализа, типологии языков, обращается к квантитативным и вероятностным методам, методу моделей. Ареальный подход позволил по-новому поставить вопрос о временной локализации языковых изменений, об установлении архаических фактов (реликтов) и инноваций, о пространственной локализации родственных языков (и диалектов) в рамках более древних и более новых языковых ареалов, об уточнении принципов генеалогической классификации родственных языков, о диалектном членении праязыка, о языковых прародинах. Благодаря структурным методам рядом с методиками внешней реконструкции (на основе сравнения фактов разных родственных языков) были развиты методики внутренней реконструкции, опирающиеся на разновременные факты данного языка как развивающейся системы.

Принципы и методы сравнительно-исторического языкознания формировались на основе историко-генетического исследования индоевропейских языков, что привело к становлению индоевропеистики, а внутри неё германистики, романистики, славистики, кельтологии, иранистики, индологии и т.д. Впоследствии рядом с индоевропеистикой в сравнительно-историческом языкознании выделились финно-угроведение, тюркология и другие области.

Понятия семьи языков и праязыка относительны. Так, можно говорить о семье восточнославянской, включая сюда языки русский (великорусский), белорусский и украинский (малорусский); о семье славянской, выделяя в ней языки восточнославянские, южнославянские и западнославянскик; о семье индоевропейской. Точно также можно считать разговорную латынь (романскую речь) праязыком современных романских (неолатинских) языков, латинский язык возводить, в свою очередь, к являющемуся для него праязыком италийскому диалекту, для которого праязыком является один из диалектов праиндоиндоевропейского.

В современном сравнительно-историческом языкознании (компаративистике) множатся попытки возведения больших языковых семей к ещё более крупным генетическим объединениям - макросемьям. Так, в уральскую макросемью объединяются семьи финно-угорская и самодийская. В соответствии с алтайской гипотезой, в одну макросемью включаются языки тюркские, монгольские, тунгусо-маньчжурские, а также генетически изолированные корейский и японский языки. В составе ностратической (бореальной, борейской, евразийской) макросемьи объединяют языки афразийские, индоевропейские, картвельские, уральские, дравидийские и алтайские. Если существование праиндоевропейского условно можно локализовать примерно в 5-6 тыс. до н.э, то существование праностратического следует отнести к периоду более 10 тыс. до н.э. Но некоторые компаративисты ищут более глубокие генетические связи, постулируя наличие всего нескольких очень больших макросемей, а иногда (в соответствии с теорией моногенеза ) возводя и их к диалектам одного человеческого протоязыка, который стал реальностью вместе с появлением современного человека (Homo sapiens sapiens) около 100-30 тыс. лет назад.

Результаты сравнительно-исторических исследований фиксируются, во-первых, в сравнительно-исторических (и сравнительных) грамматиках (включая фонетику) и, во-вторых, в этимологических словарях семей и групп родственных языков. Сравнительно-исторический метод доказал свою значительную точность и высокую эффективность. Разумеется, с обращением к очень удалённым во времени периодам сокращаются возможности поиска достоверного материала для сравнения и ослабевает точность метода реконструкции. Значительные трудности возникают в связи с проблемой конвергенции языков, появления смешанных, креолизованных языков. И тем не менее сравнительно-историческое языкознание, являющееся и сегодня наиболее развитой областью лингвистических исследований, стимулировало появление целого ряда близких по духу направлений в литературоведении, мифологии, культуроведении, религиеведении.

--------------------------------------------------------------------------------

Генеалогическая классификация языков

Точное число естественных (т.е. спонтанно возникших в ходе биолого-социальной эволюции человеческого рода и отдельных этносов) человеческих языков практически не поддаётся подсчёту. Во многих случаях неясно, имеем ли мы дело с двумя диалектами одного и того же языка или же с двумя разными, самостоятельными языками. Очень многие языки нам известны лишь фрагментарно по косвенным свидетельствам (собственные имена и другие слова в исторических, географических, этнографических сочинениях древних авторов). Часто в таких сочинениях встречаются имена уже исчезнувших этносов, но по этим этнонимам невозмозможно судить, на каких языках говорили эти племена. Огромное число этносов, вероятно, сошло с исторической арены, даже не оставив нам своих имён. Имеются, кроме того, ещё не дешифрованные памятники письменности, не позволяющие пока считать, с каким языком мы имеем дело и каков его генетический статус. Есть языки изолированно живущих племён, которые до сих пор ещё не стали объектами лингвистических описаний.

Поэтому говорят о полутора-двух тысячах языков, но всё чаще доводят это число до трёх, четырёх, пяти, шести или семи тысяч. Если воспользоваться справочником "Языки и диалекты мира", изданным Институтом языкознания АН СССР в 1982 г. , в котором содержится порядка 30 тысяч лингвонимов (названий языков), и вычесть из этих 30 тысяч те лингвонимы, которые снабжены пометами диалект, полоса диалектов и т.п, то останется значительно больше 8 тысяч языков, описать которые в серии справочников обещали авторы указанного руководства. В перечне, предлагаемом Летним институтом лингвистики / Summer Institute of Linguistics (США), перечислено более 6700 языков.

Генеалогические классификации группируют языки по отношениям родства, учитывая степень этого родства с точки зрения количества "шагов", отделяющих тот или иной язык от времени распада праязыка (или праязыковой диалектной общности). Так, о современном русском языке можно условно говорить, что от праиндоевропейского его отделяют 3 "шага": общеиндоевропейский - общеславянский - древнерусский (древневосточнославянский) - великорусский. Можно добавить ещё один "шаг", если согласиться, что общеславянскому предшествовало балтославянское единство. Вместе с тем, необходимы и поправки, учитывающие не только дивергентные процессы, но и процессы конвергенции, вплоть до образования креольских (т.е. смешанных) языков.

Для германских языков справедливо утверждение о том, что существовал

общегерманский, из которого вычленился потом северногерманский. А вот для языков западногерманских и восточногерманских вряд ли можно говорить, что им предшествовали праязыки западногерманский и восточногерманский. Эти общности объединялись скорее под воздействием ареальных факторов.

Весьма относительно и понятие семьи языков, как и понятие языковой макросемьи. Поэтому нелегко сказать, сколько же существует малых и больших языковых семей. Генеалогическая классификация, служащая распределению известных языков по языковым семьям, нередко опирается не только на имеющиеся доказательства общности материальных языковых единиц, но и на соображения географического порядка.

Если принять во внимание только что сказанное, то генеалогическая классификация языков в основных своих чертах сводится к перечню языковых семей и макросемей, с которым можно познакомиться в путешествии по лингвистической карте мира. В гиды можно взять Вяч. Вс. Иванова, автора статьи "Языки мира" в "Большом лингвистическом словаре", и составителей руководства "Языки и диалекты мира" (перечень языковых семей в учебнике А.А. Реформатского "Введение в языковедение" интересен, но он успел устареть и нуждается в серьёзных коррективах. Увлекательно описание языков и их семей в учебнике О.С. Широкова "Введение в языкознание"). Вяч. Вс. Иванов перечисляет языковые семьи в порядке, определяемом с учётом гипотез об их генетической близости.

Индоевропейские языки (они лучше всего изучены, им посвящён специальный раздел).

Афразийские языки (старое название: семито-хамитские). В эту семью входят языки семитские (аккадский; ханаанейские, включая сюда эблаитский, финикийский, моавитский, др.-еврейский и продолжающий его иврит, угаритский; арамейские, к которым относится ассирийский; арабский, южноаравийские, эфиосемитские), др.-египетский и продолживший его коптский, берберо-ливийские (ливийско-гуанчские), чадские, кушитские и омотские.

Картвельские (южнокавказские) языки: грузинский, мегрельский, лазский (чанский), сванский.

Финно-угорские и самодийские языки, объединяемые в уральскую макросемью.

Тюркские языки.

Монгольские языки.

Тунгусо-маньчжурские языки.

Японский и рюкюский.

Дравидийские языки. В соответствии с ностратической гипотезой (В.М. Иллич-Свитыч) все перечисленные языки объединяются в рамках ностратической макросемьи (с добавлением некоторых других языковых семей).

Чукотско-камчатские языки.

Севернокавказские языки (абхазско-адыгские и нахско-дагестанские).

Хурритский язык.

Урартский язык.

Хаттский язык.

Этрусский язык.

Баскский

Шумерский язык.

Бурушаски.

Енисейские языки. Предполагается наличие генетической связи между языками ряда только что названных групп и изолированных языков, начиная с севернокавказских.

Китайско-тибетские языки (тибето-бирманская ветвь и китайский язык).

Возможно, близкие к ним языки на-дене в Америке.

Близкие к китайско-тибетским языки мяо-яо.

Тайские языки.

Австронезийские языки.

Кадайские языки.

Аустроазиатские (австроазиатские) языки.

Папуасские языки и многие языки Новой Гвинеи.

Австралийские языки.

Конго-сахарские языки (нигеро-кордофанские, нило-сахарские, койсанские).

Условно выделяемая группа палеоазиатских (палеосибирских) языков.

Айнский язык.

Эскимосско-алеутские языки.

Алгонкин-ритванские языки.

Салишские языки.

Чимакуа-вакаш языки.

Пенути языки.

Чинук-цимшиан языки.

Хокальтекские языки.

Ючи-сиу языки.

Ирокуа-каддо языки.

Язык керес.

Язык юки.

Галф языки.

Ряд вымерших некласифицированных языков юго-востока США.

Юто-ацтекские язики.

Отомангские языки.

Майя-соке-тотонак языки.

Аравакские языки.

Же языки.

Карибские языки.

Куика-тимоте языки.

Такана-пано языки.

Тупи-гуарани языки.

Салива языки.

Гуайтака языки.

Варау языки.

Комечингон языки.

Уарпе языки.

Карири языки.

Мура языки.

Алакалуфские языки.

Намбиквара языки.

Боротуке языки.

Самуко языки.

Маской языки.

Уаньям языки.

Чапакура языки.

Юракаре языки.

Мосетене языки.

Агуано языки.

Муниче языки.

Каупана языки.

Пуинаве языки.

Гуахибо языки.

Тинигуа языки.

Шириана языки.

Канела языки.

Сабела языки.

Омурано языки.

Пеба-ягуа языки.

Хиваро языки.

Арауа языки.

Дуле-вилела языки.

Чикито языки.

Юнко-пуруа языки.

Мокоа языки.

Чибча языки.

Кечумара языки.

Арауканские языки.

Макро-гуайкуру языки.

Чон языки.

Катукина языки.

Тукано языки.

Большое число изолированных и неклассифицированных языков Южной Америки.

Особо могут классифицироваться многочисленные креольские языки и пиджины.

--------------------------------------------------------------------------------

Индоевропеистика и её объекты


Информация о работе «Теория языкознания»
Раздел: Культурология
Количество знаков с пробелами: 698911
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
406141
3
0

... является ближайшее, а не дальнейшее значение слова. Таким образом, психологическое направление и особенно младо-грамматизм ответили на многие вопросы, стоявшие перед языкозна­нием в середине XIX в. Была уточнена методика сравнительно-истори­ческого языкознания, поставлены основные проблемы семасиологии и функционально-семантической грамматики, проанализировано взаимо­отношение языка и речи, ...

Скачать
29836
0
0

... на разделы и состав Языкознания. Эмпирически сложившиеся разделы Языкознания, частично пересекающиеся и уже потому не образующие логически единой системы, можно представить как соотносящиеся друг с другом по некоторым различным параметрам. Общее Языкознание и частичные науки о языке. Различаются наиболее общие и частные разделы Языкознания. Один из крупных разделов Языкознания – теория ...

Скачать
62182
0
0

... сказанного достаточно для того, чтобы видеть, как много дают труды Е. Д. Поливанова в теории и практике обучения. К сожалению, эти труды были фактически забыты. Роль научного наследия Е. Д. Поливанова в отечественной и мировой лингвистике. Гениальный языковед, замечательный полиглот и филолог-энциклопедист. М. В. Панов [4, с. 23] Подводя итог всему вышесказанному, еще раз уточним ряд вопросов ...

Скачать
40069
0
0

... взаимосвязь между языковой способностью, языковым процессом и языковым стандартом. Приведите примеры. Зав. кафедрой -------------------------------------------------- Экзаменационный билет по предмету ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Билет № 9 Охарактеризуйте взаимоотношения языка и мышления. Охарактеризуйте морфологическую классификацию языков Ф.Н.Финка. Дайте определение ...

0 комментариев


Наверх