Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


Курсовая работа

На тему

«Доктор Булгаков в цикле рассказов «Записки юного врача»


Оглавление

Введение

1. Автобиографичность цикла рассказов «Записки юного врача»

2. Земский врач в произведениях В. Вересаева и М. Булгакова

3. Особенности цикла «Записки юного врача»

Заключение

Список использованной литературы


Введение

Среди писателей во все времена было немало врачей: Ф.Рабле и Ф. Шиллер, А.П. Чехов и В.В. Вересаев. М.А. Булгаков также был врачом по образованию, поэтому медицина занимает важное место в его произведениях. «Сочетание «литература-медицина», - по мнению Е.В. Панаевой, изучающей роль медицины в творчестве М.А. Булгакова, - не случайно; изучение медицинских дисциплин дает не только знание болезней, но и предусматривает проникновение в глубины психики и психологии»[1]. «Специфика врачебной профессии требует предельной наблюдательности и внимания. Это является связующим звеном между литературой и медициной. Независимо от того, оставил ли писатель-медик лечебную практику или нет, полученный им опыт настолько цепок, что даже независимо от воли автора он отражается в характере произведений»[2].

Многие считают, что цикл рассказов М.А. Булгакова «Записки юного врача» полностью автобиографичен и не имеет ценности как художественное произведение, так как рассказывает лишь о профессиональном становлении Булгакова-врача. Но такая точка зрения недопустима, когда дело касается произведений такого писателя, как Михаил Афанасьевич Булгаков. Поэтому основная задача этой работы состоит в том, чтобы показать, что между его самобытными персонажами и их прототипами, между реальными событиями и сюжетами булгаковской прозы и пьес – огромная дистанция. Читая Булгакова, постоянно встречаешь подлинные имена реально существующих людей или же прозрачные намеки на них, описания исторических событий, городов и сел, улиц, зданий, предметов быта. Вся ранняя проза Булгакова подчеркнуто автобиографична, чаще всего написана «от первого лица», упорно выдает себя за дневник или мемуары, полна реальных имен и событий. Проза его насыщена конкретными деталями и образами и поэтому нуждается в развернутых комментариях, поэтому постараемся определить, где заканчивается образ М.А. Булгакова и начинается литературный вымысел, так как сегодняшнему читателю Булгакова такие разъяснения необходимы, иначе он не поймет всей глубины и самобытности идей писателя, движений его мысли.

булгаков врач прототип писатель


1. Автобиографичность цикла рассказов «Записки юного врача»

«Записки юного врача» - цикл, состоящий из рассказов «Полотенце с петухом», «Крещение поворотом», «Стальное горло», «Вьюга», «Тьма египетская», «Пропавший глаз» и «Звездная сыпь». Все эти рассказы в 1925-1926 гг. публиковались в московском журнале «Медицинский работник», а также («Стальное горло») в ленинградском журнале «Красная панорама». При публикации все они, за исключением двух, имели подзаголовки «Записки юного врача», или такое же подстрочное примечание. К рассказу «Тьма египетская» имеется сноска: «Из готовящейся к изданию книги «Записки юного врача», однако книга так и не была издана при жизни Булгакова. В рассказе «Стальное горло» подзаголовок был другой: «Рассказ юного врача», а рассказ «Звездная сыпь» вообще не имел подзаголовков и примечаний, относящих его к какому-либо циклу или книге.

Впервые «Записки юного врача» в виде цикла вышли в 1963 г. в Библиотеке «Огонька» (№ 23) без рассказа «Звездная сыпь» (как не имеющего прямых указаний на принадлежность к «Запискам»), с изменением заглавия «Стальное горло» на «Серебряное горло» и датировки событий с 1917 г. на 1916 г., возможно, по цензурным соображениям, а также для искусственного сближения времени действия с временем приезда Булгакова в село Никольское Сычевского уезда Смоленской губернии в качестве земского врача.

К «Запискам юного врача» примыкает рассказ «Морфий», опубликованный в «Медицинском работнике» в 1927 г., однако «большинство исследователей этот рассказ в состав цикла не включает, поскольку он не только не имел никаких указаний на принадлежность к «Запискам» при публикации, но и достаточно сильно отличается от рассказов цикла по форме и содержанию»[3].

М. А. Булгаков с отличием закончил медицинский факультет Киевского университета, но врачом проработал недолго. За годы учебы на медицинском факультете М. Булгаков прослушал около 40 дисциплин, прочитанных видными биологами и медиками. Естественно, что такой багаж профессиональных знаний и умений не мог пропасть даром. Художественные произведения Булгакова несут на себе отпечаток полученного образования и, хотя и не долгой, врачебной деятельности.

Хотя некоторые факты биографии писателя с апреля 1916 г. по март 1918 г. были освещены в печати, все же период врачебной практики писателя остается менее всего изученным.

В 1916г. М.А. Булгаков окончил медицинский факультет Императорского университета Св. Владимира (Киев) и получил «Временное свидетельство» № 142 от 6 апреля 1916 г. об окончании университета. 16 июля того же года он был откомандирован в качестве «врача резерва» в распоряжение смоленского губернатора.

До работы в земских больницах, по воспоминаниям сестры писателя Надежды Афанасьевны Земской[4], «немедленно после окончания университета Михаил Булгаков поступил в Красный Крест и добровольно уехал на юго-западный фронт, где работал в военном госпитале в городах Западной Украины: в Каменец-Подольском и Черновицах (ныне Черновцы). Там он получил первые врачебные практические навыки, особенно по хирургии». Практика врача в боевых условиях наступления IX армии дала Булгакову многое. Можно считать применимой к нему следующую фразу из рассказа «Морфий»: «Впрочем, много помог мне госпиталь на войне»[5].

С 29 сентября 1916 г. по 18 сентября 1917 г. Булгаков работал в Никольской больнице, затем в больнице города Вязьмы – с 20 сентября 1917 г. по 22 февраля 1918 г.

В написанных в 20-е годы «Записках юного врача» смоленский период жизни Булгаков рисовал в достаточно светлых тонах. Главный герой нес просвещение (не всегда успешно) темным, необразованным крестьянам, исцелял их от недугов, а службу в земстве осознавал как некую высокую миссию. Но, по мнению Б. Соколова[6], такое чувство, скорее всего, появилось уже после связанных с революцией и Гражданской войной крутых перемен в Булгаковской судьбе. Тогда же, в земстве, все представлялось ему, молодому человеку, будничным, лишенным романтики. В письме Н.А. Земской 31 декабря 1917 года он с явным сожалением отмечал: «И вновь тяну лямку в Вязьме… Я живу в полном одиночестве…» Но тут же добавляет: «Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю. Единственным моим утешением является для меня работа и чтение по вечерам…»[7]

Даже в Вязьме, уездном центре, где с осени 1917 года довелось трудиться Булгакову и где имелось какое-никакое интеллигентное общество, ему оказалось не с кем общаться. Что уж говорить о Никольском, от которого до уездного центра Сычевки 35 верст, а до ближайшей железнодорожной станции Ново-Дугинской Николаевской дороги - 20. В этих условиях труд врача, скорее всего, представлялся Булгакову не только «тяжелой лямкой», но и единственной отдушиной в уездной глуши. И Т.Н. Лаппа в своих воспоминаниях рисует совсем не идиллическую картину их жизни в Никольском и позднее в Вязьме. Вот ее рассказ о прибытии в Никольское: «Отвратительное впечатление. Во-первых, страшная грязь. Но пролетка была ничего, рессорная, так что не очень трясло. Но грязь бесконечная и унылая, и вид такой унылый. Туда приехали под вечер. Такое все… Боже мой! Ничего нет, голое место, какие-то деревца… Издали больница видна, дом такой белый и около него флигель, где работники больницы жили, и дом врача специальный. Внизу кухня, столовая, громадная приемная и еще какая-то комната. Туалет внизу был. А вверху кабинет и спальня. Баня была в стороне, ее по-черному топили» [8].

По штату на Никольский врачебный пункт полагалось два врача, но в условиях военного времени Булгаков был здесь единственным доктором. Ему подчинялись три фельдшера и две акушерки. «Пункт обслуживал несколько волостей Сычевского уезда с 295 селениями и более чем 37 тысячами жителей. В больнице в Никольском был 24 койки, еще 8 – в инфекционном и 2 – в родильном отделении» [9]. Молодой врач не испытывал недостатка в инструментах и лекарствах: его предшественник, обрусевший чех Леопольд Леопольдович Смрчек, оставил после себя богатый инструментарий и богатую библиотеку. В рассказах «Полотенце с петухом», «Крещение поворотом» и «Тьма египетская» Л.Л. Смрчек введен в повествование, как «предшественник Леопольд Леопольдович», которого местные крестьяне называли по-своему «Липонтием Липонтьевичем». Писатель изобразил его «опытным хирургом», «замечательным доктором», что было вполне справедливо.

Сразу же после приезда Булгакову пришлось сразу же проявить свое врачебное искусство в случае со сложными родами. Позднее этот эпизод послужил основой для рассказа «Крещение поворотом». Только вот отношение мужа роженицы к врачу было вовсе не столь благодушным, как это представлено в художественной версии событий. Вспоминает Т.Н. Лаппа: « В первую же ночь, как мы приехали, Михаила к роженице вызвали. Я сказала, что тоже пойду, не останусь одна в доме. Он говорит: «Забирай книги, и пойдем вместе». Только расположились и пошли ночью в больницу. А муж этой увидел Булгакова и говорит: «Смотри, если ты ее убьешь, я тебя зарежу». Вот, думаю, здорово. Первое приветствие. Михаил посадил меня в приемной, «Акушерство» дал и сказал, где раскрывать. И вот прибежит, глянет, прочтет и опять туда. Хорошо акушерка опытная была. Справились, в общем… И все время потом ему там грозили»[10].

Очень скоро М.А. Булгаков приобрел опыт и оперировал уже без учебника. Больных на приеме было очень много, к тому же его часто вызывали к больным в окрестные деревни. По утверждению Татьяны Николаевны, «диагнозы он замечательно ставил. Прекрасно ориентировался»[11].

«В выданном Булгакову 18 сентября 1917 года по случаю откомандирования в Вязьму удостоверении отмечалось, что за время службы в Никольском он «зарекомендовал себя энергичным и неутомимым работником на земском поприще». За период с 29 сентября 1916 года по 18 сентября 1917 года Михаил Афанасьевич принял 15361 амбулаторного больного, а на стационарном лечении пользовал 211 человек»[12]. Получается, что в день, без учета стационарных больных, у Булгакова было около 50 посещений. Это исключая выходные и праздники, а также те дни, когда Булгаков уезжал за пределы Сычевского уезда. Нагрузка колоссальная. В рассказе «Вьюга» Булгаков пишет даже о сотне больных в день, и, возможно, это не поэтическое преувеличение, а отражение реальности наиболее сложных для него дней. В упомянутом удостоверении перечислены и все произведенные молодым врачом операции: «ампутация бедра (1), отнятие пальцев на ногах (3), выскабливание матки (18), обрезание крайней плоти (4), акушерские щипцы (2), поворот на ножку (3), ручное удаление последа (1), удаление атеромы и липомы (2) и трахеотомий (1); кроме того, производилось: зашивание ран, вскрытие абсцессов и нагноившихся атером, проколы живота (2), вправление вывихов; один раз проводилось под хлороформенным наркозом удаление осколков раздробленных ребер после огнестрельного ранения»[13]. Многие из этих операций Булгаков запечатлел позднее в рассказах: поворот на ножку – в «Крещении поворотом», ампутацию бедра – в «Полотенце с петухом», трахеотомию – в «Стальном горле», а удаление осколков раздробленных ребер после огнестрельного ранения – в «Пропавшем глазе».

Булгаков был действительно хорошим и удачливым врачом. Сам Михаил Афанасьевич в рассказе «Вьюга» так описал будни земского врача: «Ко мне на прием по накатанному санному пути стали ездить по сто человек крестьян в день. Я перестал обедать… И кроме того, у меня было стационарное отделение на тридцать человек. И кроме того, я ведь делал операции. Одним словом, возвращаясь из больницы в девять часов вечера, я не хотел ни есть, ни пить, ни спать… И в течение двух недель по санному пути меня ночью увозили раз пять»[14]. Но благодаря этому Булгаков приобрел немалый врачебный опыт.

Но в жизни успешного земского врача случилось несчастье: Михаил Булгаков пристрастился к морфию. Т.Н. Лаппа рассказывала: «Привезли ребенка с дифтеритом, и Михаил стал делать трахеотомию. Знаете, горло так надрезается? Фельдшер ему помогал, держал там что-то. Вдруг ему стало дурно. Он говорит: «Я сейчас упаду, Михаил Афанасьевич». Хорошо, Степанида перехватила, что он там держал, и он тут же грохнулся. Ну уж не знаю, как там они выкрутились, а потом Михаил стал пленки из горла отсасывать и говорит: «Знаешь, мне, кажется, пленка в рот попала. Надо сделать прививку». Я его предупреждала: «Смотри, у тебя губы распухнут, лицо распухнет, зуд будет страшный в руках и ногах». Но он все равно: «Я сделаю». И через некоторое время началось: лицо распухает, тело сыпью покрывается, зуд безумный. Безумный зуд. А потом страшные боли в ногах. Это я два раза испытала. И он, конечно, не мог выносить. Сейчас же: «Зови Степаниду». Я пошла туда, где они живут, говорю, что «он просит вас, чтобы вы пришли». Она приходит. Он: «Сейчас же мне принесите, пожалуйста, шприц и морфий». Она принесла морфий, впрыснула ему. Он сразу успокоился и заснул. И ему это очень понравилось. Через некоторое время, как у него неважное состояние было, он опять вызвал фельдшерицу. Она же не может возражать, он же врач… Опять впрыскивает. Но принесла очень мало морфия. Он опять Вот так это и началось»[15].

Очевидно, морфинизм Булгакова не был только следствием несчастного случая с трахеотомией. Причины лежат глубже и связаны с беспросветностью жизни в Никольском. Михаил Булгаков, привыкший к городским развлечениям и удобствам, наверное, тяжело и болезненно переносил вынужденный сельский быт, да еще в такой глуши, как Никольское («не случайно позднее он стал едва ли не самым урбанистским из русских писателей»[16]). Наркотик давал забытье, отгораживал от действительности, рождал сладкие грезы, которых так не хватало в его жизни. Булгаков надеялся, что в уездном городе, Вязьме, многое будет иначе, но он ошибся.

Интеллигенции, с которой мог бы общаться Булгаков, в Вязьме почти не было, да и его болезнь не располагала к общению. Не исключено, что Булгаков специально поселился не в больничной квартире, а подальше от места службы, чтобы после работы не быть на виду у коллег и легче скрывать болезнь.

Октябрьская революция национализацией банков сразу же подрубила благосостояние Булгакова, как и всего среднего класса в стране. Имея большой врачебный опыт, он надеялся на значительные доходы от частной практики в Киеве, особенно с такой популярной специальностью, как венеролог. Михаил Афанасьевич с 1917 года старался освободиться от военной службы и, как следствие, от работы в земстве, для возвращения в Киев но удалось ему это лишь в феврале 1918 года. 19 февраля он получил удостоверение «Московского уездного революционного штаба по части запасной», выданное «врачу резерва Михаилу Афанасьевичу Булгакову, уволенному с военной службы по болезни». 22 февраля Булгаков вернулся из Москвы в Вязьму и получил удостоверение Вяземской земской управы в том, что «в должности врача Вяземской городской больницы» «заведовал инфекционным и венерическим отделениями и исполнял свои обязанности безупречно».

В Киеве, куда Булгаков приехал в феврале 1918 года, произошло почти чудо. «В первое время ничто не изменилось, - рассказывает Т.Н. Лаппа, - он по-прежнему употреблял морфий, заставлял меня бегать в аптеку, которая находилась на Владимирской улице, у пожарной каланчи. Там уже начали интересоваться, что это доктор так много выписывает морфия. И он, кажется, испугался, но своего не прекратил и стал посылать меня в другие аптеки.

И тогда я обратилась к Ивану Павловичу Воскресенскому за помощью. Он посоветовал вводить Михаилу дистиллированную воду. Так я и сделала. Уверена, что он понял, в чем дело, но не подал вида и принял «игру». Постепенно он избавился от этой страшной привычки. И с тех пор никогда больше не только не принимал морфия, но и никогда не говорил об этом»[17].

Молодого медика и будущего писателя явно тяготила напряженная и изнурительная работа земского врача, особенно в Никольском, но свои обязанности он выполнял добросовестно и доктором оказался хорошим. И все же работу в земстве Булгаков сознавал скорее «как труд насильно мобилизованного (так оно и было), а не как труд по призванию»[18]. Возможно, уже тогда он думал о Чехове и Вересаеве, для которых медицина стала, в конечном счете, одним из истоков литературного творчества. Друзей в деревенской и уездной глуши у него не было, и их место занимали книги, ставшие едва ли не единственной его отдушиной. Другой, по-настоящему опасной отдушиной стал морфинизм. И именно он послужил толчком к началу серьезного, осознанного литературного творчества. Несмотря на сложное положение, в которое молодого врача поставила наркомания, в нем все более укреплялась вера в свое литературное призвание.


Информация о работе «Доктор Булгаков в цикле рассказов "Записки юного врача"»
Раздел: Зарубежная литература
Количество знаков с пробелами: 49007
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
81618
0
0

... такой же хохот, как и предшествовавшие тому юмористические рассказы Чехова, который, кстати, на портрете непонятно подмигивал. К тому же деятелями пролеткультовского толка эти опыты не одобрялись. Тем не менее, Михаил Афанасьевич выступает в театре со вступительным словом перед спектаклями, а в местных газетах его уже именуют писателем. Он уже пишет не только очерки и фельетоны, но и пьесы. Одна ...

Скачать
19832
0
0

... пример. Ведь не зря же говорил скифский мудрец Анахарсис «Чтобы не стать пьяницей, достаточно иметь перед глазами пьяницу во всем его безобразии». Глава 2. Проблема наркомании в повести М.А. Булгакова «Морфий» Повесть «Морфий»[3], входящая в цикл «Записей юного врача» обязательная для прочтения всем, особенно молодым людям. Она с поразительной точность и психологическими деталями описывает ...

Скачать
15591
0
0

... с его "злыми" повестями ознакомилсяСталин... В самостоятельный раздел выделены рассказы, очерки и фельетоны оМоскве и московских событиях тех лет. В них Булгаков предстаетрассказчиком, репортером, свидетелем и просто наблюдателем-сатириком.Разумеется, "автобиографичность" их относительна, но зато несомненнызаинтересованность писателя, его искрометный талант и способностьпроникнуть в ...

Скачать
12242
0
0

... Эти ранние драматургические опыты, сделанные, по признанию автора, наспех, "с голодухи", были впоследствии им уничтожены. Тексты их не сохранились, за исключением одной — "Сыновья муллы". Здесь же Булгаков пережил и свое первое столкновение с "левыми" критиками пролеткультовского толка, нападавшими на молодого автора за его приверженность культурной традиции, связанной с именами Пушкина, Чехова. ...

0 комментариев


Наверх