Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация

Общество и кухня

40896
знаков
0
таблиц
0
изображений

Контрольная работа по дисциплине «Введение в специальность»

«Общество и кухня»


Содержание

 

Введение

1. Особенности символизации пищи в современном обществе

2. Народная кухня и современность

3. Мода на кухню

Заключение

Список литературы


Введение

 

Тема контрольной работы – «Общество и кухня».

Общество — многозначное понятие, используемое для определения, как социальных систем различного уровня, так и объединений людей, имеющих общность происхождения, положения, интересов и целей. В самом широком смысле общество означает обособившуюся от природы часть материального мира, совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей — социум. В более узком смысле общество есть сложная социальная система, основным элементом которой являются люди с их связями, взаимодействием и отношениями.

Кухня - (от лат. culina — кухня), искусство приготовления из сырых растительных и животных продуктов разнообразной пищи.

Данные понятия объединены между собой по нескольким аспектам. Во – первых, пища является для каждого члена общества одной из важнейших физиологических потребностей, наряду с такими потребностями как сон и многие другие (теория потребностей Маслоу), во – вторых, такие понятия как «общество» и «кухня» связаны между собой культурным аспектом, а именно устоявшимися на протяжении довольно длительного времени обычаями и традициями в социальной среде.

Основная цель работы - определить и рассмотреть именно культурную связь между такими понятиями как «общество» и «кухня».

Главные задачи:

·  Получить исторические сведения о развитии искусства кулинарии (кухни)

·  Описать особенности пищи в современном обществе

В первой части работы описывается значение кухни и ее роль для общества на различных стадиях его развития – начиная с древнейших времен и до современного этапа. Эта часть работы основана на анализе исследований знаменитого ученого Леви – Строса, который посвятил данной теме многие свои труды.

Во второй части работы рассматривается культурное своеобразие кухонь различных народов, производится описание каждой из них и сравнение между собой.

И в заключение работы рассматривается вопрос о моде на кухню. Здесь подробно выявляются основные критерии популярности одной какой-то кухни в сравнении с другими.


1. Особенности символизации пищи в современном обществе

«Когда я ем, я глух и нем», – эта старая поговорка, верно отражая нормы потребления пищи как физиологического процесса, совершенно не соответствует огромной символической роли пищи в культуре, ее способности быть средством коммуникации. Cложность исследования символического значения пищи, как и других предметных реалий культуры, связана с тем, что она не создана специально для передачи сообщений. Специфика знаковых свойств бытовых предметов определяется их промежуточным положением между миром утилитарным и миром символическим. От соотношения этих свойств зависит семиотический статус вещи, исследованный А.К. Байбуриным на широком этнографическом материале. Высокий семиотический статус, т.е. способность передавать значения, вещь приобретает, становясь частью определённой знаковой системы. Такими формами символизации вещи являются, например, ритуал и этикет, дизайн и мода, музей и искусство. В разных типах культуры доминирующее значение приобретают различные знаковые системы, изменяющие семиотический статус вещных объектов. Так, в традиционной культуре – это ритуал, а в современном обществе – показное потребление и реклама.

Пища также приобретает знаковые функции при вхождении в определенную знаковую систему. Информативные коды пищи возникают в процессе коммуникации, тесно связаны с социальным и культурно-историческим контекстом. Истоки символического значения пищи, как известно, лежат в глубокой архаике, в недрах мифологического сознания, тщательно исследованного К. Леви-Стросом. Семиотический статус традиционной пищи чрезвычайно высок. Любая трапеза имеет бытовую обрядность, восходящую к архаическим ритуалам, к жертвоприношению. При этом, первичность утилитарного в пище еще более неочевидна. Так, архаические пищевые табу мало связаны с представлением о питательной ценности. Продукты, обладающие высоким семиотическим статусом (ритуальная пища), не рассматриваются как способ утоления голода либо, наоборот, употребляются чрезмерно, превышая всякий порог насыщения.

В культуре модерна происходит процесс десакрализации пищи, который, однако, не означает ее десимволизации. Пища приобретает статусную функцию, которую, прежде всего, выражает идея вкуса. Рождение вкуса в буржуазном обществе, согласно концепции П. Бурдье, порождается символическим противостоянием классов.

В постиндустриальном обществе продукты и сам процесс питания приобретают новые значения, их символизация получает свои особенности и формы. Это связано с рядом социокультурных факторов: процессом глобализации; формированием новой структуры неравенства горизонтального типа; становлением общества потребления, виртуализацией и визуализацией культуры. Эти разнообразные факторы вызывают достаточно противоречивые тенденции в сфере потребления пищи. Среди них, по мнению С.А. Кириленко, доминируют рационализация и унификация питания, что проявляется в валеологическом подходе к пище, ориентации на критерии науки о питании и отражает функционализацию телесного опыта и формирование нового габитуса человека.

Однако современная практика потребления свидетельствует о наличии и иных тенденций, связанных с его символическим характером, отражающем переход от потребления вещей к потреблению знаков. Теоретическим основанием изучения этих процессов является концепция, предложенная Ж. Бодрийяром. Согласно его идеям, в обществе потребления появляется новый тип «функциональных» объектов, которые становятся частью знаковой системы этого общества, преодолевая свою первичную (утилитарную) функцию ради вторичной (символической). В сфере питания мы также можем очертить проблему появления «функциональной» пищи, которая, обладая высоким семиотическим статусом, становится знаком тех или иных отношений. При этом, одной из важнейших форм символизации пищи становится реклама. Показательно, что среди товаров личного потребления, чаще всего встречающихся в рекламе, первое место занимают продукты питания.

Основные способы символизации пищи в рекламе связаны с использованием принципов построения рекламного образа посредством репрезентации идей, героев и ситуаций. На основе их анализа можно выделить типы символических значений «функциональной» пищи: пища-новинка и серийная пища, здоровая пища, мобильная пища, молодежная пища и «пища досуга», «пища-путешествие».

Сегодня наблюдается чрезвычайное разнообразие и мобильность символических значений, эксплуатируемых в сфере производства, продвижения и потребления продуктов питания, которое принимает порой хаотичные, коллажные формы. Реклама пищи обращается к элементам социальной памяти, сохраняющимся в недрах культурного сознания, актуализируя архаические значения пищи. Так, символическая взаимосвязь пищи и сексуальности достаточно часто репрезентируется в современной рекламе. Вместе с тем, появляются новые мифологизированные представления, к которым, в частности, относится миф о «здоровой пище», которой конструируется средствами массовой информации и, в том числе, рекламой. Благодаря им, утилитарные, на первый взгляд, характеристики полезной, диетической пищи обретают знаковые функции. Пища, маркированная как «здоровая», является неотъемлемой частью и индикатором определенных жизненных стилей: субкультуры фитнеса и здорового образа жизни. Универсальная пища Макдональдса также не является «культурно-нейтральной», а связана с такими ценностными доминантами современного общества как мобильность, универсализм, молодость.

Особенности языка рекламы порождают визуализацию и виртуализацию потребления пищи. Рекламный образ, марка, упаковка – все это вытесняет реальную пищу из пространства потребления, заменяя ее невещественными, виртуальными конструктами. Так происходит становление «пищи-симулякра», с помощью рекламы превращающейся в знак. Пищевые продукты персонализируются, приобретая все больше дополнительных неутилитарных отличий, ориентированных на новизну и формирующих целые продуктовые серии и коллекции. Развивается «питание глазами» – на первый план выходят цвет, форма, внешний вид продукта, имитируя неограниченную свободу выбора.

Полуфабрикаты, непритязательная домашняя кухня имеет низкий семиотический статус, выполняя, прежде всего, функцию утоления голода. Однако в процессе выхода из этого рутинного, повседневного пространства в виртуальное пространство массовой культуры и индустрии досуга на первый план выступает символическая функция пищи. Престижность, знаковость того или иного продукта связывается в первую очередь со способом его потребления – дифференцированного (ресторан с индивидуальным выбором потребителя) или унифицированного (фаст-фуд). Любопытно, что в модных парижских барах-ресторанах еда занимает далеко не главное место. Большую роль здесь играет особая атмосфера, в особенности, музыкальное оформление, которое даже выпускается на дисках и приносит немалую прибыль своим создателям. Здесь очевидна функция рекреации и идентификации: пища и различные способы ее потребления является неотъемлемой частью индустрии досуга.

В связи с этим, сомнительно, что в скором времени верх возьмут лишь утилитарные функции пищи, а утопия «пищи будущего», синтезированной из жизненно необходимых элементов, «в виде капсул, проглатывание которых предполагает удовлетворение потребностей помимо возможности испытывать удовольствие/неудовольствие» станет повседневной реальностью. Если бы людям была безразлична форма удовлетворения потребностей в питании, не было бы того разнообразия пищи, культурных и социальных различий в пищевых пристрастиях, которое мы наблюдаем и по сей день. Скорее всего, трансформация этих различий будет связана с изменением их факторов.

Потеря главенствующей роли вкуса в маркировке социального неравенства современного общества, безусловно, имеет место, но связан этот процесс скорее с формированием структуры неравенства нового горизонтального типа. Критерием дифференциации общества здесь становятся не столько экономический статус, сколько разнообразие стилей жизни. В мозаичном постидустриальном обществе на первый план выходит свободный выбор тех или иных продуктов и образцов питания, неограниченный этнической или территориальной принадлежностью.

Неоднозначным также представляется утверждение, что в связи с глобализацией верх возьмут процессы универсализации пищи. Сети быстрого питания типа Макдональдс представляют собой не единственный аспект глобализации питания. Их теснят конкуренты, предлагающие экзотическое меню, итальянскую, мексиканскую, китайскую, японская и карибскую кухни, а также стиль фьюжн. Не случайно, одна из ярких постмодернистских метафор культуры, отражающая нонселективный характер культурного наследования, – это образ шведского стола. «Всеядность» современной культуры в прямом смысле выражается в интересе к различным традициям питания, их свободном отборе и слиянии. Это отражается и в рекламе пищевых продуктов, эксплуатирующей географические и исторические образы, благодаря которым потребитель открывает для себя разнообразие мировой культуры и наследия прошлого.

При этом, пища как знак уже не отсылает к конкретным событиям и традициям, но служит обозначением абстрактных, плохо систематизированных явлений и отношений. Информационным каналом в «пищевой» коммуникации современного общества являются способы потребления пищи, обстановка и окружение, в котором осуществляется обмен теми или иными значениями. Мы получаем удовольствие не столько от самого физиологического процесса еды, сколько от его символического контекста. Образы и символы, заменяющие собой реальные пищевые продукты, отсылают к другим виртуальным образам, соединяясь хотя и в хаотичный, но самодостаточный, гиперреальный мир успеха и счастья.

2. Народная кухня и современность

От поколения к поколению передавали люди опыт приготовления пищи. Они бережно хранили все традиции, связанные с едой, понимая, что пища - основа жизни, здоровья и благополучия.

Ещё в Древней Греции возник культ Акслепия, мифического врача - целителя, получившего в Риме имя Эскулап. Его дочь Гигея считалась покровительницей науки о здоровье, а верной помощницей поварского дела, получившего название "кулинария" (от лат. Culina - кухня).

Кухня каждого народа, традиции и обычаи, связанные с едой, - одна из важнейших частей его материальной культуры. Народная кухня самобытна и отражает историю народа, его национальные вкусы, характер.

Основные черты народной кухни складывались под влиянием природных условий и особенностей хозяйственного уклада. Так, в рационе народов Севера преобладали оленина и мясо морских животных; у народов Средней Азии - блюда из риса и баранины; у молдаван - из кукурузы и т.д.

Народная кухня формировалась в соответствии с условиями жизни и уровнем развития кулинарной техники. У народов, которые вели в прошлом кочевой образ жизни, до сих пор преобладают блюда, приготовленные в подвесных котлах, у народов Кавказа - жаренные на вертелах, в русской кухне - блюда, приготовленные в русской печи (мясо, жаренное крупным куском, тушёные блюда, блюда, запеченные на сковородах, и т.д.).

В народной кухне нашли отражение религиозные воззрения народа: мусульмане не едят свинины; многие буддисты - вегетарианцы, а некоторые не едят говядины; иудаисты делят пищу на кошерную и трефную (дозволенную и недозволенную); все блюда православных христиан делятся на постные и скоромные.

Народная кухня развивается под влиянием культурного обмена с другими народами. Это естественный и закономерный процесс. Всякие попытки очистить народную кухню от иноземного влияния бессмысленны.

Основные черты русской народной кухни сформировались во времена, когда на берегах Днепра возникли крупные культурные и политические центры восточных славян. Русская кухня складывалась на основе хозяйственного уклада древних славянских народов - землепашцев и скотоводов. В хозяйстве большую роль играли также охота, рыболовство и бортничество (собирание дикого мёда). Поэтому в основе её лежит гармоничное сочетание продуктов животного и растительного происхождения. Русская печь, которая появилась у древних славянских племён около 3 тыс. лет назад, во многом определила характерные черты национальной кухни: особую роль заправочных супов, которые готовились в горшках; обилие и разнообразие мучных и выпеченных изделий, тушеных и запеченных блюд; жарку мяса и птицы крупными кусками и целыми тушками. Для русской кухни характерно использование разнообразных продуктов, ассортимент их с каждым годом увеличивается (новые виды овощей, океанические рыбы, нерыбное сырьё водного происхождения и т.д.).

Еще в первобытном обществе наметилось разделение труда среди членов семьи, рода и племени. Чаще всего добыванием пищи занимались мужчины, а ее приготовлением - женщины. Так было и в русских крестьянских семьях. Приготавливали пищу в жилых помещениях. Для этого отводилось место у русской печи (упечье, кут). Уже в Древней Руси в княжеских дворах, домах богатых людей и в монастырях появились повара-профессионалы. Тогда же появились поварни в жилых строениях, а затем во дворах и огородах. Слово "кухня" было заимствовано из немецкого языка лишь в эпоху Петра I.

В Московском Кремле уже в XV-XVI вв. существовала целая система продовольственного обеспечения: Хлебный дворец с многочисленными пекарнями; Кормовой дворец, в ведении которого находились поварни; Сытный дворец, ведавший приготовлением напитков. Во дворцах работали многочисленные высококвалифицированные повара, приспешники (помощники поваров), ученики поваров.

Развитие профессиональной кулинарии связано с появлением предприятий внедомашнего питания. Возникли они еще в Древней Руси. Вначале это были корчмы (от славянского корня "корм"), в которых путники могли найти приют и пищу.

Национальная кухня – своеобразное отражение экосистемы, в которой формировался этнос. Влияние экологических условий выражается не только в степени доступности пищевых ресурсов или уровне интенсивности обмена веществ у обитателей того или иного региона планеты. Специфика конкретных биотопов влияет и на возникновение «национальных традиций питания». Потребности организма в питательных веществах (нутриентах) в сочетании со специфическими ресурсами природной среды обитания ведут к формированию привычек и традиций, которые закрепляются на столетия.

Итальянец, приглашая к совместной трапезе, предложит разделить с ним «углеводы» – слово "pasta" означает для него не только спагетти или мучные блюда, но и «пищу» вообще. Приглашение нашего земляка отражает экологическую специфику бедной минеральными веществами Среднерусской возвышенности. Русский человек зовет гостей на «углеводы с микроэлементами»: «хлеб да соль». В Гренландии пища традиционно обозначается тем же словом, что и мясо, "neri". Эскимосские (инуитские) термины, имеющие отношение к еде, являются производными: «принимать пищу» - "nerivoq". Приглашение к еде звучит как "nerisassat", что обычно сокращается до "neri...". Пир понимается как праздник с большим количеством мяса, "nerersuarneq" (Larsen, Oldenburg, 2000).

Формировавшиеся в древности обычаи питания, которые сегодня зачастую выглядят «нелепыми» и даже «вредными», были жизненно необходимы для наших предков. Огромное количество пряностей в блюдах восточной кухни – консервант, помогавший сохранить продукты в жару, и вместе с тем – стимулятор активности органов пищеварения, необходимый в условиях жаркого климата. Сохранению продуктов и, возможно, снижению холодовой чувствительности служило чрезвычайно высокое содержание поваренной соли в традиционной диете японцев. Сегодня мы знаем, что чрезмерно острые блюда грозят гастритами и язвой желудка и могут приводить к раковым поражениям полости рта и пищевода, а излишне соленая пища способствует развитию артериальной гипертонии. Но в течение веков болезни, которые отсроченно развивались вследствие несбалансированности рационов, оставались менее грозной опасностью по сравнению с возможной быстрой гибелью от недоедания.

Многие особенности питания коренных жителей Арктики, высокогорья, тропиков или пустынь кажутся большинству из нас «странными», «экзотическими». Но различия наших диет не только естественны, но и неизбежны.

Питание – важнейший элемент адаптации любого существа. Нет оснований полагать, что потребности в поступлении вещества и энергии с пищей принципиально различаются у жителя Нью-Йорка, Перми или Куала-Лумпура, скотовода засушливой саванны Восточной Африки, морского зверобоя Чукотки, индейца-кечуа Перуанских Анд, или что они были совершенно иными у палеолитического охотника на мамонтов из Поднепровья. Но вместе с тем ясно, что для каждого из них были и остаются предпочтительными разные стратегии как сохранения энергии, так и ее пополнения (питания).

Эти стратегии основываются на долговременных адаптациях к среде обитания – как биологическим путем (он приводит к формированию адаптивных типов), так и в результате культурно-хозяйственных изменений в обществах (образование различных систем жизнеобеспечения).

В результате длительной биологической приспособительной реакции популяций человека формируется адаптивный тип – совокупность людей, обладающих специфическими морфологическими и физиологическими особенностями организма. Адаптивный тип представляет собой внешнее выражение биологической нормы реакции, конвергентно возникающей в сходных условиях обитания. Антропологи выделяют адаптивные типы умеренного климата, континентальный, арктический, высокогорный, аридный (пустынный), тропический (Алексеева, 1998).

Формирование адаптивного типа включает образование специфических анатомо-физиологических механизмов, обеспечивающих, помимо прочего, сходную адаптацию к обусловленному средой составу пищевых продуктов. Такое конвергентное сходство могут приобретать особенности питания народов, не связанных между собой генетическим родством, но живущих в регионах, близких по климатическим условиям и наличным ресурсам. Удивительно схожи, например, тип питания и состав пищи коренных жителей высокогорья Памира, Анд, Кавказа и Тибета. Значительным сходством характеризуется питание аборигенов высоких широт Евразии, Северной Америки и крайней оконечности Америки Южной – вымерших ныне огнеземельцев.

Но даже у представителей одного адаптивного типа пищевой режим и разнообразие используемых пищевых продуктов могут сильно различаться. Например, в рацион охотников-собирателей Центральной Австралии, представителей аридного (пустынного) адаптивного типа, входило около 360 видов животных и растительных организмов. С другой стороны, диета жителей засушливой саванны Восточной Африки, скотоводов племени туркана, очень однообразна: одно только молоко домашних животных обеспечивает им от 40 до 60% общего поступления калорий.

Различия такого рода – следствие формирования у представителей одного адаптивного типа разных систем жизнеобеспечения: экологически обусловленных форм социального поведения, обеспечивающих коллективу существование за счет ресурсов конкретной среды обитания.

Система жизнеобеспечения представляет собой взаимосвязанный комплекс особенностей производственной деятельности, демографической структуры и расселения, трудовой кооперации, традиций потребления и распределения «благ комфорта». Элементы этого комплекса взаимосвязаны. Например, недостаток ресурсов среды может приводить к закрепленному обычаями избавлению от «лишних ртов» (от отселения членов определенной возрастно-половой или социальной группы до прямой элиминации, умерщвления части новорожденных или стариков); к расширению рациона путем введения новых видов пищи (экстремальный пример – каннибализм); к более жесткому распределению ресурсов в пределах группы.

Эффективность функционирующих в пределах сходных климато-географических регионов систем жизнеобеспечения может различаться на несколько порядков. Культурные и технологические приемы эксплуатации человеком трофических цепей обеспечивают повышение количества и качества пищи. Так, в тропических популяциях при переходе от мобильной охоты и собирательства к интенсивному орошаемому земледелию в сочетании с молочным животноводством, энергетическая эффективность систем традиционного жизнеобеспечения может повыситься в 630 раз, а плотность населения при этом возрасти в 480 раз.

Таким образом, можно заключить, что благодаря культуре человек, вернее, сообщества людей, могут использовать наличные ресурсы среды обитания гораздо более эффективно, а главное, несравнимо более гибко, чем животные.

Чрезвычайно важный момент заключается в том, что человек способен изменить добываемый им природный продукт. В основе питания человека лежат те же анатомо-физиологические процессы, что и у других млекопитающих, но люди уникальны своей способностью перерабатывать исходное пищевое сырье (Розин, 1995). Наиболее примитивная кулинарная обработка продуктов направлена на то, чтобы сделать питательные вещества более доступными и легко усваиваемыми, а также удалить возможные токсические вещества или понизить их содержание. Более развитая кулинарная практика стремится придать продуктам некоторые особые свойства. Характерно, например, стремление придать продуктам растительного происхождения черты, характерные для мясной пищи: ее вкус, жирность, чувство сытности, текстуру, внешние отличия.

Но в человеческих обществах пища приобретает еще и символическое значение, становясь одним из водоразделов между «природным» и «культурным», «человеческим» и «божественным», «своим» и «чужим». В некоторых ситуациях отказ чужака от «правильной» пищи может восприниматься как знак его «нечеловеческой» сущности. Кухня и пища – знак, позволяющий отличить «своих» от «чужих», еще один барьер, противопоставляющий две извечные сущности: «они» и «мы».

Коллеги рассказывали мне о случае, который произошел в 1980-х годах в перуанских Андах.

Немец-антрополог, исследовавший стоянки древних индейцев в высокогорных районах, был застигнут непогодой. Уже под дождем он спустился в ближайшее индейское селение и попросил разрешения переночевать в одной из хижин. Хозяева посматривали на него искоса, о чем-то в сторонке перешептывались, но ученый отнес это на счет известной замкнутости горцев, тем более что в приюте ему не отказали. Собственно, человеку, имеющему неплохое снаряжение для экспедиционной работы в горах, ничего особенного и не требовалось – была бы «сухая» ночевка. Запас продуктов у него был достаточным, и когда хозяева довольно неприветливо предложили ему воды, он отказался: в скотоводческих селениях вода вполне может оказаться небезопасной в гигиеническом отношении, уж лучше воспользоваться витаминизированным соком из своей бутылки. Вежливо отверг и предложенную затем пищу (тоже еще неизвестно, как ее готовили), разогрел на своей портативной газовой плитке походный концентрат, перекусил, и забрался в свой спальный мешок. Этой же ночью антрополог был убит.

По неведению бедняга совершил несколько поступков, которые совершенно ясно показали всем понимающим людям, что он – опасный колдун, а может быть, даже оборотень, который может принести несчастье целому селению. Прежде всего, он во время дождя спустился с гор в селение, а все андские индейцы знают, что это один из верных признаков колдуна. Но главное – он подтвердил, что не является человеком, поскольку отказался от нормальной, «человеческой» воды и пищи. Он ел и пил что-то иное, не такое, что едят «все люди», что-то «нечеловеческое»…

Человек, в отличие от животного, не относится к пище просто как к веществу, необходимому для поддержания жизнедеятельности. Пищевые запреты и непищевое использование потенциальных продуктов – феномены чисто человеческие. Для нас, людей, чрезвычайно важно символическое значение пищи. Вспомним о глубинном смысле библейского выражения «преломить с кем-либо хлеб». Совместная трапеза воспринимается человеком совсем не так, как поедание добычи членами волчьей стаи или львиного прайда после удачной охоты. Одна из особенностей питания человека заключается в том, что люди едят не только для того, чтобы утолить голод, то есть восполнить потребности организма в энергии и необходимых веществах: существуют различные виды ритуальной пищи (праздничной, поминальной, символической).

Недаром во многих обществах независимо возникала специфическая форма родства – родство по кормлению, или родство по еде (Бутинов, 1992). Пища в этом случае воспринимается как мера всех вещей: община, родство, престиж осмысливаются и выражаются через пищу. Члены общины вместе живут на территории, которая их кормит; их пища растет на этой земле; следовательно, в самой земле есть некая субстанция, которая из земли переходит в пищу, из пищи – в тела людей и создает родство между ними.

Родство по пище зачастую считается более важным, чем родство по зачатию. Это отражается в поверьях не только «экзотических» народов, но и европейцев. В античной Европе различали два понятия: генитор и патер. Генитор – тот, кто зачал ребенка, «биологический предок». Патер – тот, кто ребенка кормит, растит и воспитывает. Отец – именно патер (само это слово происходит от корня, означающего «кормить», «воспитывать»). Родителем мог быть один человек, отцом – другой (причем патер считался более значимым, важным).

Чрезвычайно важно отношение человека к пище и кухне, как символам культуры, антиподам «природного».

Согласно воззрениям южноамериканских индейцев, именно приготовление пищи свидетельствует о переходе от «природного» к «культурному». Благодаря кухне и посредством нее обретают определенность как условия человеческого существования, так и все его атрибуты, даже те, которые могли бы на первый взгляд показаться бесспорно природными по своему происхождению. «В отличие от оленя, [индеец] тараумара не ест травы, но он помещает между травой и своим аппетитом сложный культурный цикл, требующий использования домашних животных и ухода за ними… Тем более тараумара не койот, довольствующийся вырванным из еще трепещущего животного куском мяса, который он съедает сырым. Между мясом и голодом тараумара помещает целую культурную систему приготовления пищи» (Леви-Стросс, 1999).

Подобным образом культурные традиции поддерживают ряд пищевых запретов – ограничений, которые накладываются на употребление в пищу потенциально съедобных продуктов. Например, тундровые ненцы не едят грибов, объясняя это тем, что грибы – пища северного оленя, а не человека. Действительно, олени с удовольствием едят грибы, но неужели только из-за этого люди искусственно сужают свою пищевую базу, «отсекая» существенный источник белка и калорий? А может быть, такие «странные» обычаи имеют какую-то биологическую основу?

пища кухня кулинария общество


Информация о работе «Общество и кухня»
Раздел: Кулинария
Количество знаков с пробелами: 40896
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
77283
2
1

... урок по татарской кухне   Из-за развития массового производства, сегодня в семьях забывают народные традиции приготовления многих блюд. Поэтому очень важно воспитывать в детях любовь к кухне наших бабушек. Во время уроков технологии по татарской кухне ребята получают представление о таких блюдах, как кабартма, кыстыбый, куллама, бэлеш, бишбармак. Они также знакомятся с интересными историями их ...

Скачать
38128
0
0

... время предприятия общественного питания, специализирующиеся на приготовлении блюд русской национальной кухни с успехом используют традиционные методы тепловой обработки. Расскажем о третьей особенности русской кухни. Она заключается в том, что, используя различные продукты, народные кулинары создали целые группы своеобразных национальных блюд, принесших нашей национальной кухни заслуженную славу ...

Скачать
52128
0
0

... ), чалоп (окрошка на кислом молоке), самса (пирожки в виде треугольника), лагман (лапша), хасып (домашняя колбаса с фаршем из субпродуктов), мастава (суп из риса) и пр. Очень специфичен и разнообразен в узбекской кухне сладкий стол, который никак не является десертом. Сладости, напитки и фрукты, которые на европейском столе завершают любую трапезу, на Востоке употребляются дважды, а то и трижды – ...

Скачать
66996
29
0

... Обера и др.; большинству новых соусов давалось название, связанное с той или и иной страной или народом. Так французская кухня создала соусы голландский, португальский, итальянский, английский, баварский, польский и даже татарский и русский, но ни один из них не имеет никакого отношения к соответствующим национальным кухням. Они отражают фантастические представления французов о других народах. ...

0 комментариев


Наверх