2. ИТОГИ ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКИ САМОДЕРЖАВИЯ К КОНЦУ 70-х – НАЧАЛУ 80-х гг. XIX в. ПРИХОД К ВЛАСТИ АЛЕКСАНДРА III И НАЧАЛО РЕВИЗИИ РЕФОРМ 1860-70-х гг.

Несмотря на реформы 60-70-х гг. XIX в. Россия оставалась абсолютной, сословной монархией, где правительство стремилось сохранить абсолютизм и сословный строй. Тем не менее, в связи с развитием капитализма дворянство утрачивало свое главенствующее положение в экономике. Из 395 млн. десятин земли европейской России (в том числе 280 млн. десятин пригодны для сельскохозяйственного использования) 39,1% принадлежали государству, церкви и городам, 35,1% составляли надельные крестьянские земли, 25,8% –частновладельческие земли. Из 101,7 млн. десятин частновладельческой земли 53,1 млн. принадлежали дворянам, 13,2 млн. находились в личном владении крестьян и 7,6 млн. – крестьянских обществ. 20,4 млн. десятин принадлежало различным группам городского населения. Сравнение приведенных данных переписи 1905 г. с данными предыдущей переписи 1877-78 гг. показывает, что дворянское землевладение сократилось на 20 млн. десятин и его удельный вес упал с 19,2 до 13,4% [55, с.84]. Крестьянское землевладение за эти годы, наоборот, выросло и, в общем, включая надельное и частновладельческое, составляло примерно 2/3 всех обрабатываемых земель.

К началу века крестьянские хозяйства занимали в сельскохозяйственном производстве доминирующее положение, однако именно мелкое крестьянское хозяйство наиболее остро переживало мировой аграрный кризис 80-х гг. XIX в., вызвавший падение цен на хлеб и сокращение его экспорта.

Из общей площади помещичьей и крестьянской земли 30% находилось в руках 1% землевладельцев. Большинство помещиков были потомственными дворянами. Доля поместного дворянства в составе привилегированного сословия Российской империи сократилась, но еще оставалась достаточно высокой – 30-40%. Вместе с тем крупное землевладение постепенно утрачивало свой дворянский характер. К началу века около 1/3 крупных землевладельцев составляли выходцы из купцов и крестьян [51, с.155]. Одновременно росло дворянское предпринимательство. Крупные землевладельцы вкладывали свои капиталы в промышленные предприятия, акционерные общества, банки и железные дороги. Значительно увеличилось число крупных предпринимателей. Если к началу 80-х гг. XIX в. крупная буржуазия насчитывала примерно 800 тыс. - 1 млн. человек, то к началу XX в. - уже 1,5 млн. [51, с.157]. Соответственно возросло влияние купечества и промышленников в биржевых комитетах, возникли влиятельные предпринимательские организации.

Дворянство, тем не менее, сохраняло свое привилегированное положение. Правительство состояло из дворян и высшей бюрократии, которая осуществляла власть абсолютизма в центре и на местах, формировала и проводила политику самодержавия, образовывала особую группу господствующего сословия. Она не оставалась неизменной. В XIX в. в процессе перехода от феодального к капиталистическому хозяйству сановные верхи приобщались к накоплению денежных богатств и, в отличие от поместного дворянства, проявляли заинтересованность в развитии товарно-денежных отношений. Они должны были не только считаться с экономическим ростом страны, но порой и сами выступали проводниками политики насаждения капитализма «сверху» [11, с.138].

Высокопоставленные чиновники с 70-х гг. активно участвовали в учредительстве частных железнодорожных компаний, акционерных обществ, сами нередко возглавляли их в качестве директоров, членов правлений, владельцев контрольных пакетов акций. В 80–90-х гг. наблюдались переходы ведущих чиновников в правления крупных банков, промышленных предприятий, которым они ранее покровительствовали и одновременно обратные переходы - из финансовой и промышленной сферы на высшие государственные посты.

Примером может служить И.А. Вышнеградский - значительная фигура как так и в ученом мире, и на правительственном аппарате. Он был видным ученым, основоположником теории автоматического регулирования, инженером-механиком Главного артиллерийского управления, профессором механики Петербургского технологического института, одним из создателей основ конструирования машин. Во второй половине 1870-х гг. он вошел в правление Юго-Восточной железной дороги и Петербургского общества водопроводов. С 1888 по 1892 гг. занимал пост министра финансов, и его деятельность на этом посту была успешной [17, с.127]. Активно помогал предпринимателям товарищ министра, а затем министр финансов, академик, ректор Киевского университета, известный экономист Н.Х. Бунге, сторонник самодержавия и в то же время проведения более кардинальных реформ в деревне. К выходцам из безземельного дворянства относился и один из наиболее крупных реформаторов конца XIX - начала XX вв., первый в истории России премьер-министр С.Ю. Витте, который пришел в правительство из управленческого аппарата юго-восточных железными дорог, где проявил себя как талантливый финансист [17, с.135]. Так, в составе высшей бюрократии, заинтересованной в предпринимательских делах, формировалась элита государственной власти. Она лучше понимала потребности общества, необходимость учитывать интересы буржуазии для расширения социальной опоры монархического строя и предлагала свои планы дальнейшего социально-экономического развития страны и модернизации государственного управления.

С самого начала реформы 60-70-х гг. оценивались не однозначно. Были две основные оценки. Одни считали, что реформы зашли слишком далеко, они угрожали основам монархии и их надо не только остановить, но и вернуть назад, на исходные позиции, восстановить «так, как было». Одним из главных лидеров этого движения в окружении Александра III и был К.П. Победоносцев [11, с.139].

Другая группа полагала и настаивала на том, что реформы не завершены, их необходимо продолжить и расширить, в первую очередь довести их до реформирования органов власти и государственного управления. Это направление современники связывали, прежде всего, с именем М.Т. Лорис-Меликова, последнего в царствование Александра II министра внутренних дел [17, с.136]. При этом надо иметь в виду, что правительства как объединенного, коллегиального органа в России не было, и положение министра, его роль определялась отношением к нему императора, близостью ко двору. Соратниками М.Т. Лорис-Меликова были участники осуществления реформ 60–70-х гг. XIX в. Д.А. Милютин, А.А. Абаза, М.Х. Рейтерн и др. Борьба названных тенденций продолжалась в течение всего рассматриваемого периода в обществе, при дворе, в высших правительственных кругах.

Открытое столкновение этих тенденций произошло сразу же после вступления на престол Александра III, и начало ему положило обсуждение проекта так называемой «конституции Лорис-Меликова».

В конце 70-х гг. ряд высших чиновников пришел к выводу, что «все наше государственное устройство требует коренной реформы снизу доверху». Таково было мнение Д.А. Милютина [54, с.238]. Сенатор П.А. Валуев в июле 1879 г. писал: «Чувствуется, что почва под ногами зыблется, зданию угрожает опасность, но обыватели как бы не замечают этого, и хозяева смутно чувствуют недоброе, но скрывают внутреннюю тревогу» [54, с.238]. О конституционных началах заговорил и Александр II, состоялось обсуждение записок П.А. Валуева и великого князя Константина Николаевича, в которых речь шла о возможности допустить к участию в управлении государством с законосовещательными функциями выборных представителей общества. Однако император на решительные меры не пошел.

Толчком к более активным решениям послужило очередное покушение на Александра II в феврале 1880 г., когда прогремел подготовленный С.И. Халтуриным взрыв в резиденции императора – Зимнем дворце [56, с.489]. Накануне М.Т. Лорис-Меликов, пока еще харьковский генерал-губернатор, докладывая царю о результатах своей деятельности, подчеркнул, что главное, к чему он стремился, - это «строгое карание и преследование зла не только совершенного, но и злоумышленного» и проведение мер, которые способствовали бы успокоению благонадежных элементов в обществе и, охраняя законные их интересы, восстановили бы в них ослабевшее доверие и власть [56, с.494]. На следующий день император объявил об образовании Верховной комиссии и назначил Лорис-Меликова ее начальником.

Уже в апреле он представил царю доклад, в котором доказывал необходимость «непоколебимой строгости к злоумышленникам... и тесного сотрудничества с людьми благополучными», чтобы убедить народ и образованную часть общества в дееспособности самодержавия и его готовности заботиться о народе [49, с.357]. Начальник комиссии предлагал пересмотреть паспортную систему и облегчить переселение крестьян из малоземельных губерний, установить отношения нанимателей с рабочими, т.е. ввести рабочее законодательство, обеспечить надлежащее руководство печатью, преобразовать губернские административные учреждения.

Летом 1880 г., когда активно действовали народовольцы, Лорис-Меликов предупреждал царя, что «проявление вредных социальных учений в нашем отечестве достигло таких размеров, при которых дальнейшее их развитие могло возбудить основательные опасения относительно сохранения в будущем не только общественного спокойствия, но даже существования государства» [49, с.360]. Он добился отставки вызывавшего наибольшую неприязнь общества министра просвещения Д.А. Толстого и назначения товарищем министра финансов Н.Х. Бунге. Был поставлен вопрос об отмене выкупных платежей и подушной подати.

В основу программы М.Т. Лорис-Меликова были положены две основные идеи. Во-первых, сотрудничество с либеральными кругами, перевод их из лагеря оппозиции в лагерь союзников по борьбе с революционным движением. Формой такого сотрудничества должно было стать общегосударственное представительство, причем об этом говорилось в очень осторожной форме. Автор программы настоятельно подчеркивал, что такая мера совсем не ведет к ослаблению самодержавия, а, наоборот, будет способствовать его укреплению. Подобные оговорки были вызваны тем, что, несмотря на кризис в верхах, Александр II вовсе не стремился совершить крутой поворот в политике. М.Т. Лорис-Меликов убеждал царя, и небезуспешно, в его необходимости. Во-вторых, облегчение положения крестьян, что должно было, с одной стороны, создать благоприятные условия для развития сельского хозяйства, а с другой – ослабить недовольство деревни и удержать крестьян от участия в массовых выступлениях [52, с.244].

В августе 1880 г. Верховная комиссия была распущена, а Лорис-Меликов назначен министром внутренних дел. Одновременно этим же указом императора было упразднено получившее печальную славу III Отделение Собственной его императорского величества канцелярии, и корпус жандармов подчинен министру внутренних дел [49, с.369]. Это означало, что в руках Лорис-Меликова оказалась сосредоточенной огромная власть, отчего это время современники и стали называть «диктатурой Лорис-Меликова». Заняв министерский пост, он опубликовал обращение к жителям столицы, в котором обещал «без малейшего послабления» наказывать за «преступные действия, позорившие общество» и «оградить законные интересы его здравомыслящей части». Министр заявил, что рассчитывает на поддержку общества как «главную силу, могущую содействовать власти» [22, с.205].

Пригласив к себе редакторов либеральных изданий, Лорис-Меликов заверил их, что они получили возможность обсуждать мероприятия правительства, однако просил не волновать умы мечтаниями о каких-либо представительных собраниях. Речь может идти лишь о том, что земства будут пользоваться правами, предоставленными им законом, и выяснять нужды и желания населения разных губерний. Результаты встречи не замедлили сказаться. Авторитет правительства Лорис-Меликова в глазах общества вырос [51, с.159].

Он имел основание утверждать в новом докладе Александру II, что политика в значительной мере «удовлетворяет внутреннее стремление благомысленной части общества и укрепляет временно поколебленное доверие населения к силе и прочности власти» [51, с.160].

«Великие реформы» остались «отчасти незаконченными», писал докладчик и предлагал для их завершения организовать две комиссии – административно-хозяйственную и финансовую – для обсуждения законопроектов, которые затем будут рассматриваться общей комиссией из выборных представителей земств и городов и лицами, назначенными правительством. Комиссия должна была собираться на срок не более двух месяцев, и затем одобренный ею законопроект передавался в Государственный совет, где уже лишних выборных представителей не было, а лишь приглашались 10–15 лиц, «обладавших особыми познаниями, опытностью и выдающимися способностями» [52, с.247]. Видное место в программе занимал закон о печати, для разработки которого создавалась специальная комиссия. Закон должен был устранить вызывавший особое недовольство цензурный произвол и ввести практику судебного разбирательства. Программа была рассчитана на 5-7 лет и должна была осуществляться при поддержке общества.

Проект Лорис-Меликова был обсужден на совещаниях у царя 3 и 13 февраля и утвержден Александром II 17 февраля. Наконец, 28 февраля императору был представлен проект учреждения из «представителей ведомств и сведущих лиц двух представительных и обшей комиссии» [52, с.248]. К 1 марта 1881 г. было подготовлено правительственное сообщение об их созыве и, обращаясь к великим князьям и наследникам, император заявил, что «сделан первый шаг к конституции». Но сделан он не был. Бомба, брошенная в императорскую карету 1 марта 1881 г., гибель Александра II и приход к власти Александра III круто повернули курс государственной власти вправо.

Взрыв 1 марта 1881 г. на Екатерининском канале в Санкт-Петербурге положил начало новой исторической эпохе. Причем перемена политического курса правительства была настолько резкой, что определение «период контрреформ» появилось, с одной стороны, как созвучное понятию «контрреволюция», а с другой - отражало отношение к ней современников, на которых поворот произвел тяжелое впечатление и иногда рассматривался как катастрофа [4, с.46].

1 марта 1881 года на престол вступил его сын Александр III. Новый император короновался 15 марта 1881 года в Успенском соборе Московского Кремля [3, с.46]. Царствование сына совершенно не походило на правление отца, которого Александр III ничем не напоминал даже внешне. Покойный государь был красив, обладал изысканными манерами, природной добротой и мягкостью в личных отношениях. Новый император, по воспоминаниям крупного политического деятеля С.Ю. Витте, «походил на большого русского мужика из центральных губерний, ему больше всего подошёл был костюм: полушубок, поддёвка и лапти… он не был красив, по манерам был скорее более или менее медвежатый…» [32, с.52].

Александр Александрович ни в детстве, ни в ранней юности не рассчитывал на российскую корону. Законный наследник престола – его старший брат Николай Александрович – скончался на 22-м году жизни от туберкулёза (в некоторых источниках – от чахотки). Александр Александрович стал цесаревичем в 20-летнем возрасте, т.е. будучи уже вполне сформировавшимся человеком. В отличие от отца Александр III не был храбрым человеком. Боясь покушений, он удалился в Гатчину, во дворец своего прадеда Павла I, спланированный как старинный замок, окруженный рвами и защищенный сторожевыми башнями (за что получил прозвище «Гатчинский пленник») [4, с.54].

Выросший в офицерской среде, Александр не получил образования которое подобает иметь будущему императору. Оставляло желать лучшего воспитание юноши. Александр III был надменным и грубым, к людям он относился как к подчиненным ему солдатам [3, с.212]. В своё время у его отца были великолепные наставники, в том числе и известный русский поэт В.А. Жуковский, стремившийся к тому, чтобы из его питомца вырос всесторонне образованный, гуманный государь, заботящийся о благоденствии народа. Духовным наставником Александра III был теоретик самодержавия, обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев, который первое время после восшествия на престол своего воспитанника был самым влиятельным лицом в правительстве.

«Император Александр III, - писал Витте, - был совершенно обыкновенного ума, пожалуй, можно сказать, ниже среднего, ниже средних способностей, ниже среднего образования…» [32, с.57]. Недостатки, впрочем, своеобразно возмещались упрямством, а также силой и твёрдостью его характера. Эти качества дали о себе знать в первые же месяцы правления.

В мощной фигуре Александра III присутствовала самодержавная царственность. Физически он был чрезвычайно силен: ломал подковы, гнул серебряные рубли. Характер был у него спокойный, уравновешенный, очень твердый, в редких случаях он колебался [3, с.214]. И все же для государственного деятеля важнее ум и образованность, недостаток которых отмечает С.Ю. Витте – апологет самодержавия, заподозрить которого в сокрытии правды о царе очень трудно.

Однако Александр III имел одно необычное для русских императоров свойство: он не завидовал чужому уму, приближал к себе и ставил на важнейшие государственные посты талантливых, неординарных людей (например, министры финансов Н.Х. Бунге (с 1881 по 1886 гг.), И.А. Вышнеградский (с 1888 по 1892 гг.), С.Ю. Витте (с 1892 по 1903 гг.), позднее – председатель Комитета министров) [4, с.62].

По сравнению с другими императорами Александр III не отличался гипертрофированным интересом к армии, он стремился уберечь страну от войн. В течение его тринадцатилетнего царствования Россия не участвовала ни в одной войне. Исключением был первый и последний в правлении этого царя военный эпизод – победа генерала А.В. Комарова над афганцами в сражении при р. Кушке (1885 г.).

Никто из императоров ХIХ века не отличался такой приверженностью ко всему русскому, как Александр III. Это проявлялось и во внешнем облике: русская одежда, борода, заправленные в сапоги брюки. Подчеркнутая любовь к русскому сочеталась в нем с неприязнью к «инородцам» – полякам, финнам, евреям, армянам и представителям других национальностей [4, с.77]. Стремление подчеркнуть все русское распространялось на экономическую политику, которая носила протекционистский характер, способствуя росту национальной промышленности и торговли.

Не особенно церемонился Александр III на дипломатическом поле в отношениях с другими странами. Характерен такой эпизод. Однажды в Гатчине во время рыбной ловли, которую царь очень любил, дипломат одной из великих держав добивался срочного свидания с ним. После того как об этом доложили Александру III, он ответил: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать».

Уже 8 марта 1881 г. проект обращения («конституции» М.Т. Лорис-Меликова) был вынесен на заседание Совета министров. Оно началось с выступления графа С.Г. Строганова, заявившего, что предложения Лорис-Меликова приведут к передаче власти из рук самодержавной монархии буржуазным либералам. Его слова были подхвачены Александром III, бросившим реплику, что «и я тоже опасаюсь, что это шаг к конституции» [8, с.250]. Затем на проект обрушился Победоносцев. Политику реформ, которая угрожала России введением конституции «по типу французских генеральных штатов», он объявил несостоятельной. Реформы 60–70-х гг. XIX в., по его словам, дадут и свободу крестьянам, не установив над ними власть; земство – это говорильня, в которой орудуют люди «негодные и безответственные»; суд присяжных – говорильня адвокатов, к говорильне привела свобода печати [42, с.116]. Фактически то, о чем говорил обер-прокурор Святейшего синода, было программой контрреформ. Недаром Д.А. Милютин заметил в своем дневнике: «Многие из нас не могли скрыть нервного вздрагивания от некоторых фраз этого реакционера» [42, с.117]. Несмотря на поддержку многих участников заседания, проект был отложен.

Однако Лорис-Меликов, пользуясь тем, что по императорской формуле проект не был отвергнут, а отложен, предпринял еще одну попытку претворить в жизнь свою программу. 12 апреля он представил царю «всеподданнейший доклад», в котором реформе управления было уделено особое внимание. Министр предлагал обеспечить «единство правительства и программы внутренней политики». Иными словами, Лорис-Меликов предлагал создать «однородное правительство» для обсуждения в Совете министров важнейших государственных вопросов и «привлечения общественных представителей к предварительной разработке и выполнению реформ» [50, с.239]. Этому коллегиальному правительству надлежало, по мнению автора, объединить полицейские и жандармские органы в губерниях и подчинить их губернаторам; пересмотреть вопрос о земском и городском самоуправлении, расширив права местных городских и земских учреждений; отменить подушную подать и ввести налоги на «всесословных», более справедливых основаниях. В целях совершенствования учебного процесса и развития грамотности предлагалось провести реформу высшей и средней школы, улучшить законодательство и печать [50, с.239-240].

Ответом на доклад был опубликованный 29 апреля 1881 г. царский манифест, составленный К.П. Победоносцевым, где заявлялось о решимости «стать бодро на дело правления, с верою в силу и истину самодержавной власти», которую император призван «утверждать и охранять для блага народного от всяких на неё поползновений» [42, с.124]. В документе формулировались основные принципы внешней и внутренней политики: сохранять порядок и крепкую власть, соблюдать справедливость и экономию, возвратиться к исконно русским началам и повсеместно обеспечивать исконно русские интересы. С конституционными веяниями было покончено. Важно отметить, что за образец этого документа был взят декабрьский манифест 1825 г. Николая I.

В это же время К.П. Победоносцев пишет Александру III: «В нынешнее смутное время у всех добрых людей душа в крайнем смущении, в болезни…Душа у всех объята страхом, - боятся больше всего именно этого коренного зла, конституции…, которой русская душа не понимает… Это гибель России и Ваша; это ясно для меня как день… Время тяжкое, я не успокоюсь, покуда здесь ещё остаются и граф Лорис-Меликов, и Абаза, и великий князь Константин Николаевич. Дай Бог, чтобы они ушли и разъехались как можно скорее» [43, с.92] (Приложение 7). На следующий день Лорис-Меликов и вслед за ним и его соратники А.А. Абаза, Д.А. Милютин подали заявления об отставке, которые были незамедлительно приняты.

Вскоре Александр III в письме к брату Владимиру сформулировал свое политическое кредо: «Я никогда не допущу ограничения самодержавной власти, которую нахожу нужной и полезной для России» [32, с.92].

Отвергнутый проект был конституцией лишь в глазах императора и его окружения. Практически же он представлял собой лишь попытку представителей либеральной части высшего чиновничества и общества найти компромисс между обществом и государством. Предложенная программа имела комплексный характер и была рассчитана на создание законосовещательного, представительного органа, единого кабинета министров, проведение в жизнь ряда назревших социально-политических преобразований [10, с.155].

Но если проект не был конституцией, то его вполне можно считать реалистичным вариантом политической модернизации России, который готовился как альтернатива курсу, избранному Александром II и его приближенными. Он мог стать такой альтернативой политике Александра III - Победоносцева, но не стал [32, с.93].

К.П. Победоносцев, воспитатель двух наследников престола, будущих императоров Александра III и Николая II, особым вниманием убитого царя не пользовался, но на вступившего на престол своего воспитанника, особенно в начале царствования, имел большое влияние. Правда, потом Александр III в нем несколько разочаровался. «Победоносцев отлично знает, что не надо, – говорил его соратник граф Е.Г. Строганов, - но не знает того, что надо» [32, с.94]. А его воспитанник уже в конце царствования, в 1893 г., заметил, что «Победоносцев - отличный критик, но сам никогда ничего создать не может», а «одной критикой жить нельзя» [12, с.115]. Но когда Александр III был еще наследником, вокруг него сложилась группа противников реформ его отца. После 1 марта она пришла к власти, и ее лидер К.П. Победоносцев стал символом наступившей эпохи сразу же после своего первого в новом царствовании выступления 8 марта 1881 г.

Первые мероприятия правительства Александра III подтвердили решимость властей твёрдо проводить провозглашённый «охранительный» курс. 14 августа 1881 г. было принято «Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия» [24, с.289]. Теперь в любой губернии разрешалось вводить чрезвычайное положение «для водворения спокойствия и искоренения крамолы» [24, с.289]. Любого её жителя могли подвергнуть аресту, сослать без суда на пять лет, предать военному суду. В результате в губерниях начался беспредел. Увеличились штаты отдельного корпуса жандармов, начали создаваться новые охранные отделения, а в 1882 г. – секретная полиция. Губернаторы получили право закрывать органы печати, торговые и промышленные предприятия, учебные заведения; приостанавливать деятельность земств и городских дум. Изданное как «временное», сроком на три года, это «Положение» постоянно возобновлялось и действовало вплоть до 1917 г.

В условиях развивающегося капитализма Александр III, выражая интересы наиболее консервативных кругов дворянства, сохранял помещичий уклад жизни (Приложение 6). Однако в области экономической политики император вынужден был считаться с ростом капиталистических элементов в стране. Кроме того, Александр III, потрясенный смертью отца, стремился всякими способами ограничивать влияние революционных группировок в стране.

Основными направлениями деятельности нового правительства были «искоренение крамолы» и успокоение общественности (Приложение 8). Особая роль в укреплении и охранении режима отводилась Департаменту полиции, деятельность которого приобрела невиданный размах после назначения на пост его директора В.К. Плеве, а затем И.Н. Дурново. В 1882 г. политический розыск в России возглавил подполковник Отдельного корпуса жандармов Г.П. Судейкин - умный, предприимчивый и честолюбивый чиновник [10, с.156].

Помимо официальных полицейских органов в марте 1881 г. возникла своеобразная тайная общественная организация для защиты императора и борьбы с революционным террором – «Священная дружина». Она была создана с ведома Александра III и объединяла более 700 представителей высшей знати, сановной бюрократии, генералов и др. Среди них были братья царя, министр двора И. В. Воронцов-Дашков, граф П.А. Шувалов, С.Ю. Витте. При помощи собственной агентуры, а также шпионажа и провокаций «Дружина» пыталась дезорганизовать действия революционных организаций изнутри. Вскоре ее активная, но непрофессиональная деятельность стала мешать работе Департамента полиции. А к концу 1881 г. Александр III велел распустить «Священную дружину» [8, с.278].

Всю намеченную программу контрреформ царизму провести не удалось. Оно не могло не считаться с реальным положением дел в деревне, с развитием новых капиталистических отношений в экономике. Так, в 1881 г. был утвержден закон об обязательном выкупе для временнообязанных крестьян, значительно понижены выкупные платежи, отменялась подушная подать [50, с.196]. Под влиянием роста рабочего движения в 1881 г. правительство издает закон по рабочему вопросу [55, с.180]. Экономическая политика имела буржуазный характер (Приложение 5).

Таким образом, общим планом ревизии реформ 1860–70-х гг. должно было стать создание административных органов управления деревней; сведение к минимуму роли общественного самоуправления в земских и городских учреждениях, усиление контроля Министерства внутренних дел над ними; ограничение выборного начала при замещении должностей; передача дел от судебных учреждений в ведение учреждений, находившихся в непосредственной связи с управленческой администрацией. Принятые законы должны были вернуть дворянству его положение в управлении государством и обществом, сохранить сословную структуру и самодержавие власти. Однако этого не произошло. Степень распространения консервативных идей их авторами была преувеличена, и полного поворота назад не получилось. Общество не позволило его совершить, и даже в самом дворянстве усилились тенденции к всесословности.

контрреформа россия реформирование суд



Информация о работе «Контрреформы в России в 80-90-е гг. XIX в.»
Раздел: История
Количество знаков с пробелами: 185850
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
95079
0
0

... гг. не коснулись верхних этажей власти. §5. Финансовые реформы Развитие капитализма требовало улучшения финансового положения России. Промышленность и транспорт особенно остро нуждались в кредитах, которые имели крайне слабое развитие до отмены крепостного права. Проведение реформы 1861 г. на основе выкупной операции тре­бовало тоже огромных кредитов. Государственный бюджет России испытывал ...

Скачать
64510
0
0

... : спор и согласие. // Новая и новейшая история. - 1995 - №6. С. 103-120. (Идеология народничества). 19.     Будницкий О.В. «Кровь по совести»: терроризм в России (вторая половина XIX - XX века) // Отечественная история. - 1994. №6.С.203-209. 20.     Ткаченко П.С. Студенческие волнения в Московском университете в 1869 году. // Вестник Московского университета. Сер.8. История. 1991 - №4.С.71-76. ...

Скачать
14990
0
0

... сельское хозяйство продолжало развиваться экстенсивно. Крестьянство страдало от малоземелья, особенно острый земельный голод был в европейской части России. К концу XIX века аграрный вопрос обострился. Возможности развития сельского хозяйства, обеспеченные реформой 1861 года, были исчерпаны. В этот период происходила борьба между двумя путями развития капитализма в сельском хозяйстве: прусским и ...

Скачать
78529
0
0

... такую судебную и процессуальную систему , которая обеспечивала применение судебной репрессии по отношению ко всяким посягательствам на общественный и государственный строй . Глава III. Современная судебная реформа в России – прямая наследница реформы 1864 года Есть все основания считать нынешнюю судебную реформу в России наследницей великой реформы 1864 года. Тогда отмена крепостничества и ...

0 комментариев


Наверх