Войти на сайт

или
Регистрация

Навигация


2.2 Синтаксические нормы

Современными языковыми нормами на синтаксическом уровне допускается немало вариантных форм: ждать отпуск / отпуска, не читал книгу / книги, двое пришло / пришли и т.д. Хотя все они с достаточной полнотой и последовательностью описаны в справочной литературе[67], тем не менее в речевой практике возникает ряд трудностей при выборе нужной синтаксической конструкции. Распространены отступления, в частности, от норм согласования и управления, размещения слов в предложении, построения предложений с однородными членами, с причастными и деепричастными оборотами; от некоторых норм построения сложных предложений[68]. Особые трудности вызывает выбор формы сказуемого при подлежащем, форма и значение которого вступают в противоречие. В русской речи белорусов, кроме того, в ряде случаев отступления от синтаксических норм связаны с межъязыковой интерференцией.

Варианты координации главных членов предложения. Современные нормы координации главных членов предложения, как известно, часто допускают вариантные формы рода и числа сказуемого: пять (большинство, несколько) студентов уехало / уехали; трое проголосовало / проголосовали; инженер выступил /выступила и т.д.

Выбор той или иной формы сказуемого зависит от ряда факторов, которые должны учитываться в каждом конкретном акте коммуникации.

Варианты форм числа сказуемого отмечаются при подлежащем, выраженном словом или сочетанием слов со значением количества.

1. Подлежащее выражено собирательным числительным, обозначающим группу лиц: трое писало / писали; уехало /уехали пятеро.

Сказуемое в единственном числе употребляется обычно в нераспространенном предложении, особенно если сказуемое предшествует подлежащему: Присутствовало пятеро, а выступило двое.

При сочетании собирательного числительного с местоимением нас, вас или их сказуемое употребляется только в форме единственного числа: Нас было двое; Вас осталось четверо; Их пришло семеро.

Если при подлежащем есть согласованное определение к форме множественного числа, сказуемое употребляется только во множественном числе: Вскоре вернулись задержанные двое; Остальные пятеро придут завтра; Эти трое спали непробудным сном.

2. Подлежащее выражено сочетанием количественного или собирательного числительного с существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов большинство, множество, несколько с существительным в родительном падеже: пять спортсменов выступило / выступили; двое бойцов погибло / погибли; большинство артистов уехало /уехали.

Форма единственного числа сказуемого предпочитается, если: а) сказуемое предшествует подлежащему, особенно при нераспространенности предложения (На столе лежит несколько тетрадей; Выросло пять кленов); б) подлежащее имеет значение приблизительности (На собрании присутствовало около 50 человек; В стране выпускается свыше 380 миллионов экземпляров газет и журналов, ежедневно загорается более 75 миллионов телевизионных экранов); в) в составе подлежащего употреблено отвлеченное существительное, особенно со значением времени (Прошло несколько минут; Сыну исполнилось пять лет); г) компоненты количественно-именного сочетания разделены (Детей у матери было пятеро; Рабочих выступило трое); д) в составе подлежащего имеются слова со значением ограничения (В живых осталось всего несколько человек; В секции занималось только десять учащихся; Всего лишь несколько дней прошло с тех пор).

Сказуемое во множественном числе обычно употребляется при подлежащем, называющем количество со значением одушевленности[69], если: а) подлежащее и сказуемое разделены в предложении другими словами (Большинство участников совещания в ходе обсуждения стоящих на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчика); б) речь идет об известном, определенном субъекте (Нас провожали те самые две девушки, с которыми мы познакомились вчера); в) при количественном слове есть определение во множественном числе (Первые шесть дней прошли незаметно; Завтра приедут остальные двадцать человек); г) есть однородные члены в составе подлежащего или сказуемого (Большинство старшеклассников, учащихся ПТУ, студентов участвовали в беге на короткой дистанции; Некоторые ребята уже отдохнули и с новыми силами взялись за работу).

В некоторых случаях форма множественного или единственного числа сказуемого выполняет смыслоразличительную функцию. Сравни: Несколько учеников быстро выполнили задание и Несколько учеников быстро выполнило задание. Форма множественного числа сказуемого указывает на то, что действие приписывается каждому лицу в отдельности, т.е. имеется в виду, что каждый ученик выполнил задание самостоятельно. Форма единственного числа сказуемого указывает на то, что действие выполнялось совместно, группой, состоящей из нескольких учеников.

На выбор формы числа сказуемого влияет и такой фактор, как активность или пассивность действия. Сказуемое, выраженное глаголом бытия, наличия, состояния или краткой формой страдательного причастия, особенно при подлежащем ¾ неодушевленном существительном, обычно употребляется в единственном числе: В деревне осталось несколько домов; Большинство однокурсников было возмущено его поведением. Форма единственного числа сказуемого в таких случаях выражает пассивность действия. Для выражения активности действия используется сказуемое ¾ глагол во множественном числе.

В составном именном сказуемом связка согласуется с именной частью. Например, в предложении Большинство участников соревнования были учащимися связка были употребляется во множественном числе, так как именная часть сказуемого учащимися имеет форму множественного числа[70].

3. При подлежащем, выраженном сочетанием слова часть с неодушевленным существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов много, немного, мало, немало, столько, сколько с существительным в родительном падеже, сказуемое всегда употребляется в единственном числе: Часть аудиторий отремонтирована; Столько людей погибло в тюрьмах!

Если подлежащее выражено словосочетанием «часть + одушевленное существительное в родительном падеже», сказуемое может иметь форму единственного и множественного числа: Часть артистов выступила / выступили. На выбор формы числа сказуемого в данном случае влияют факторы, указанные выше (см. п. 2).

4. При подлежащем, выраженном сложным существительным с первой частью пол – (пол-яблока, полкомнаты, полведра и т.д.) или сочетанием числительного полтора (полторы) с существительным, сказуемое предпочитается в форме единственного числа, а в прошедшем времени ¾ в форме среднего рода единственного числа: В субботнике участвует полгруппы; Сэкономлено полтора миллиона рублей. Но если при подлежащем есть определение во множественном числе, сказуемое употребляется во множественном числе: Кончились эти мучительные полторы недели неизвестности; Первые полчаса прошли быстро.

Колебания в форме числа сказуемого наблюдаются также при подлежащем, выраженном открытым или закрытым рядом словоформ (На столе лежит / лежат ручка, карандаш, тетради; Ни прогулки, ни катание на лодке, ни купание в море не привлекало / привлекали его; Меня встретил / встретили брат и сестра); сочетанием со значением совместности (Пришел/ пришли учитель с учениками); местоимением кто, кто-либо, кто-нибудь, кто-то, кое-кто или некто (Даже те, кто никогда не питал / не питали симпатий к нашему общественному строю, внимательно слушали голос Москвы)[71].

Вариантные формы рода сказуемого современные литературные нормы допускают при подлежащем ¾ существительном мужского рода, называющем женщину по профессии, роду деятельности: секретарь позвонил / позвонила, технолог предложил / предложила. Сказуемое в таких случаях может употребляться и в мужском и в женском роде. Форма женского рода сказуемого обычно используется для того, чтобы подчеркнуть пол действующего лица, а также если при подлежащем есть определение или приложение в форме женского рода: Наша секретарь заболела; Операцию сделала хирург Петрова.

Отступления от синтаксических норм литературного языка, связанные с белорусско-русской интерференцией. Наиболее распространенными в русской речи белорусов являются отступления от норм глагольного и именного управления. Многие русские словосочетания со связью управления не совпадают с эквивалентными им белорусскими. Так, русскому словосочетанию «глагол + предлог к + существительное (местоимение) в дательном падеже» соответствует белорусское «глагол + предлог да + существительное (местоимение) в родительном падеже»: прислониться к чему ¾ прыперціся да чаго, присмотреться к чему ¾ прыгледзецца да чаго, подготовиться к чему ¾ падрыхтавацца да чаго, стремиться к чему ¾ імкнуцца да чаго и т.д. Интерференция проявляется в употреблении в русской речи белорусов ненормативных конструкций типа пришел до мастера, прислонился до стены.

В словосочетаниях со значением насмешки, издевки управляемое слово употребляется в русском языке в творительном падеже с предлогом над, а в белорусском ¾в родительном падеже с предлогом з: смеяться (издеваться, насмехаться, шутить, измываться) над кем-чем ¾ смяяцца (здзеквацца и т.д.) 5 каго-чаго. Белорусы в русской речи допускают такие ошибки, как смеяться с меня.

Расхождение в характере управления русских слов и их белорусских эквивалентов способствует появлению в речи белорусов-билингвов ошибок типа извинишь брату (вместо брата), заведующий склада (вместо складом). Сравни: русские извинить кого ¾ белорусские прабачыцъ кому, благодарить кого ¾ дзякавацъ кому, прощать кого ¾ дараваць кому, привыкнуть к кому-чему ¾ прывыкнуць да каго-чаго, заведующий чем ¾ загадчык чаго.

Несовпадение валентности русских и эквивалентных им белорусских слов часто приводит к замене предложных словосочетаний беспредложными (Мне болит горло вместо У меня болит горло) и, наоборот, к замене беспредложных конструкций предложными (Заболеть на тиф вместо Заболеть тифом; Радоваться на детей вместо Радоваться детям; Богат на витамины вместо Богат витаминами; Выше за березу вместо Выше березы).

Одна из самых распространенных ошибок в русской речи белорусов ¾ замена предлога из предлогом с в конструкциях типа приехать с города (вместо из города), прийти со школы (вместо из школы), позвонить с автомата (вместо из автомата). Причина таких ошибок в том, что русским предлогам из и с в конструкциях «глагол + из или с + родительный падеж» соответствует один белорусский предлог з; сравни: позвонить из автомата ¾ пазваніцъ з аўтамата, прибежать с улицы ¾ прыбегчы з вуліцы. Интерференция проявляется также в смешении предлогов у и в (учиться у школе вместо в школе, имеется во всех вместо у всех, находиться в нас вместо у нас).

В некоторых случаях результатом межъязыковых контактов является активизация вариантов, смыкающихся с вариантами белорусского языка, и в связи с этим их семантико-стилистическая нейтрализация. Например, синонимичные сочетания глаголов речи ¾ мысли и существительных с предлогом о(об) и про (говорить о весне / про весну; думать о рекорде / про рекорд) в русском языке различаются стилистической окраской и сферой употребления: сочетания с предлогом – о (об) стилистически нейтральны, общеупотребительны; сочетания с предлогом про характеризуются разговорной окраской, но под влиянием белорусского языка они нейтрализуются и активизируются, употребляясь не только в разговорной речи.

Русским конструкциям «глагол + предлог за + творительный падеж» (пойти за водой, послать за сыном) соответствуют белорусские «глагол + предлог па + винительный падеж» (naucцi па ваду, паслаць па сына). Это способствует проникновению в русскую литературную речь белорусов диалектных конструкций типа пойти по воду.

Очевидно, не без влияния белорусского языка конструкция «глагол + предлог по + дательный падеж» (ездить по городам, плавать по морям, учить по книгам) часто заменяется ее устаревшим вариантом «глагол + предлог по + предложный падеж» (ездить по городах, плавать по морях, учить по книгах). В конструкциях с предлогом по (‘после’) или о(об) ¾ по окончании вуза, по истечении времени, тосковать по нему влияние белорусского языка проявляется иногда в гиперизмах: по окончанию вуза, по истечению времени, тосковать по ним.

В результате интерференции конструкция читать про себя (‘читать тихо, не вслух’) приобретает дополнительный семантический оттенок: ‘читать о себе’, пойти за водой ¾ ‘пойти за течением’, т.е. возникает синтаксическая омонимия.

Под влиянием предложно-падежных конструкций, которые возможны в белорусском языке в функции присвязочного компонента составного именного сказуемого, в речи белорусов возникают ненормативные сочетания типа (быть) за агронома, (стать) за директора.

Интерференция проявляется и в том, что в количественно-именных сочетаниях определения ¾ прилагательные при существительных мужского и среднего рода употребляются чаще в форме именительного, чем родительного падежа: два зеленые клена, три высокие дерева, четыре низкие куста.

 

 


Глава 3. Точность речи

 

§1. Понятие точности речи

Точность ¾ это такое коммуникативное качество речи, которое предполагает соответствие ее смысловой стороны (плана содержания) отражаемой реальной действительности и проявляется в умении находить адекватное словесное выражение понятия.

Точность, таким образом, включает в себя умение: 1) правильно отражать реальную действительность и 2) правильно выражать мысли и оформлять их с помощью слов. Различаются два вида точности: предметная (фактическая) и понятийная (речевая, коммуникативная).

Предметная точность создается благодаря соответствию содержания речи отражаемому в ней фрагменту действительности. В ее основе лежит отношение речь ¾ действительность. Главным условием предметной точности является знание предмета речи, без чего невозможно дать верные сведения о действительности. Примером нарушения предметной точности может служить высказывание Солнце вращается вокруг Земли. Правда, иногда говорить о соответствии мысли реальной действительности приходится весьма условно. Говорящий (пишущий) не всегда передает адресату мысли, отражающие реально происходящие события (например, многие мысли, выраженные в художественных произведениях). С лингвистической точки зрения важно, чтобы мысли (адекватные или неадекватные отображаемой действительности) были правильно выражены, возбудили в сознании адресата адекватную мысль ¾ копию.

Для того чтобы речь была точной, одной предметной точности недостаточно, нужно еще, чтобы содержание соответствовало той системе понятий, которая в ней обозначена, т.е. нужна понятийная точность.

Понятийная точность опирается на связь: слово-понятие и состоит в соответствии семантики компонентов речи содержанию и объему выражаемых ими понятий. Она предполагает умение точно обозначать словом возникшее представление, находить единственно верное слово.

Понятийная точность зависит прежде всего от умения правильно выбирать слова и употреблять их в точных значениях, т.е. в тех значениях, которые закреплены за ними в системе литературного языка и зафиксированы в специальной справочной литературе. Это позволяет рассматривать точность речи как лексико-семантическую правильность, т.е. как соблюдение лексико-семантических норм литературного языка. Однако точность в отличие от правильности, базирующейся лишь на лингвистических факторах, опирается и на экстралингвистические факторы; она основывается на связи: речь ¾ действительность, слово ¾ понятие. Высказывание может быть правильным в плане оформления, но не точным в плане содержания. Например, грамматически правильное предложение Атом неделим является неточным, так как его содержание не соответствует реальной действительности. Или сравни предложение из рассказа А.П. Чехова «Мститель» в первой и второй редакциях:

Месть тогда лишь сладка, когда имеешь возможность лицезреть ее плоды. Месть тогда лишь сладка, когда имеешь возможность видеть и осязать ее плоды.

Замена книжного лицезреть («созерцать, видеть кого-либо в непосредственной близости») словами видеть и осязать продиктована не исправлением неправильности, а стремлением к большей точности выражения.

 

§2. Точность словоупотребления

Точность речи в первую очередь зависит от верного словоупотребления, от выбора слова, максимально соответствующего обозначаемому им предмету или явлению реальной действительности, содержанию высказывания и его целевому назначению. Так, М.М. Пришвин, говоря о реке Амур, выбирает глагол идет, так как он, по сравнению с глаголами течет, бежит, струится, наиболее точно передает характер течения этой реки: Где-то совсем рядом, недалеко идет, да, конечно, нельзя про такую реку сказать бежит: Амур не торопится! ¾ Нельзя даже сказать, что течет, все реки текут и струятся, но Амур-река идет.

А.Т. Твардовский в поэме «Василий Теркин» в качестве обращения Смерти к герою произведения употребляет слово солдат: Смерть склонилась к изголовью: «Ну, солдат, пойдем со мной». Это слово дает возможность подчеркнуть необходимость беспрекословного подчинения (Смерть была уверена, что Теркин «живой, да не жилец»). Слово же боец, близкое по значению к слову солдат, в данном случае звучало бы неестественно, так как его семантика предполагает момент активного действия.

При выборе слова следует учитывать его семантику, стилистические коннотации, преимущественную сферу распространения в языке, а также его синтагматические свойства.

Точное словоупотребление предполагает знание системы лексических значений. Употребление слова не в строгом соответствии с теми значениями, которые за ним закреплены в системе литературного языка, является одной из основных причин нарушения точности речи. Например, слово первоочередной в литературном языке имеет значение «требующий выполнения, осуществления в первую очередь, неотложный»: В большинстве эти дела были важные, хотя и не первоочередные (В. Катаев); В настоящее время нравственное воспитание является важнейшей, первоочередной задачей. В предложении же Учебе молодых специалистов уделяется первоочередное внимание данное слово употреблено не в соответствии с его литературным значением (здесь можно употребить: основное, главное).

Существительное резюме в литературном языке закрепилось в значении «краткое заключительное изложение сути написанного или прочитанного»: резюме прений, доклада, статьи и т.п. В речи оно нередко ошибочно используется для обозначения итогов, результатов каких-либо действий, мероприятий, событий; например: Настало время подвести резюме шахматному чемпионату страны (правильно итоги). В разговорной речи часто встречается неточное употребление таких слов, как обратно (Он обратно опоздал на занятия), вперед (Вперед выучи уроки, а потом иди гулять), крайний (Кто крайний в очереди?) и др.

При выборе слова надо иметь в виду, что семантическая и стилистическая характеристика лексем со временем может изменяться. Так, слово дипломант, употреблявшееся в 30-40-е гг. для обозначения учащегося или студента, выполняющего или защищающего дипломную работу, в 50-60-е гг. стало употребляться в значении «лицо, удостоенное диплома»: дипломант Всесоюзного конкурса пианистов. В значении же «студент, выполняющий дипломную работу» в литературном языке закрепилось ранее разговорное слово дипломник. Наречие где-то, употребляющееся в литературном языке для обозначения места (где-то в лесу, где-то на севере и т.п.), в современной разговорной речи закрепляется в значении «примерно, приблизительно; неизвестно, неопределенно когда, столько и т.д.»: где-то в эти дни, где-то в будущем, где-то на шестые сутки и т.д. В этом же значении оно встречается и на страницах газет: Чуть заалело тонкой тесемкой небо и едва… подернулось синим выбивающимся из черного цветом. День точно цыпленок сквозь скорлупу проклевывается. Но далеко еще до солнышка. Где-то через месяц оно покажется здесь.

Наибольшие трудности возникают при выборе слова из ряда в чем-либо близких или сходных лексем. Сюда следует отнести синонимы и паронимы.

 

§3. Синонимия и точность речи

Синонимы, обозначая одно и то же понятие, позволяют разнообразить речь, избегать ненужного повторения слов, придавать высказыванию разную стилистическую окраску. Кроме того, синонимы в речи выполняют функцию уточнения, способствуют более полной и разносторонней характеристике изображаемого, позволяют выразить самые тонкие оттенки мысли. В тексте синонимы как таковые могут отсутствовать (скрытое использование синонимов), но в стилистически совершенном тексте за каждым словом подразумевается синонимический ряд слов, из которых автор использует наиболее подходящее, наиболее точно определяющее нужное понятие и максимально соответствующее данной ситуации. Например, А.П. Чехов в заглавии одного из рассказов употребил слово тоска, так как оно, по сравнению с другими, близкими по значению, словами (грусть, печаль, кручина, скорбь, горе, горесть), наиболее точно передает душевное состояние Ионы ¾ героя рассказа. Как происходит процесс отбора синонимов писателями, можно проследить, изучая их рукописи, сравнивая окончательный вариант с черновиками.

Сравни, например, две редакции ранних рассказов А.П. Чехова:

Они почтительно сняли перед ним шляпы и спросили, не хочет ли он к у ш а т ь. Они почтительно сняли перед ним шляпы и спросили, не хочет ли он есть.

Авторскому изложению более соответствует общеупотребительный, стилистически нейтральный глагол есть («принимать пищу»), чем его синоним кушать, имеющий ограниченное употребление в литературном языке.

¾ Как хорошо, Саша, как хорошо! ¾ вздыхала жена. ¾ Ты посмотри, как уютно и ласково глядит этот лесок! ¾ Как хорошо, Саша, как хорошо! ¾ говорила жена…

В данном контексте глагол вздыхать не соответствует тону повествования, и автор заменяет его более точным говорить.

Чтобы выбрать из синонимического ряда единственно верное слово, нужно учитывать его семантические и стилистические оттенки. Сравни, например, глаголы трудиться и работать. Первый употребляется лишь тогда, когда речь идет о человеке, который работает по-настоящему, в полную меру сил и возможностей; Поэтому о том, кто работает плохо, спустя рукава, нельзя сказать, что он трудится. Или в предложении Затмение Луны происходит периодически слово Луна не может быть заменено синонимичным ему словом месяц, так как в качестве астрономического термина употребляется только лексема Луна. Слово лелеять, по сравнению с ласкать, имеет высокую окраску и употребляется преимущественно в приподнятой поэтической речи. Сравни: От воды веяло свежестью, и тихий плеск небольших волн ласкал слух (И. Тургенев) и Я б желал навеки так заснуть… II Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея, II Про любовь мне сладкий голос пел (М. Лермонтов).

Оттенки значения синонимов иногда легко различимы (они зафиксированы в словарях), а в некоторых случаях они почти неуловимы. Например, в сочетании производительность труда возросла глагол свободно может быть заменен глаголами увеличилась, поднялась, повысилась (их семантическое различие определить невозможно). Но если в данное сочетание включить слова типа вдвое, в два раза, правильными окажутся только сочетания с глаголами возросла и увеличилась. Выявить семантические оттенки синонимов позволяет контекст, его и нужно учитывать при выборе синонима.

Семантической и стилистической точности способствуют также контекстуальные синонимы. Рассмотрим, например, использование контекстуальных синонимов, позволяющих передать разнообразные смысловые и стилистические оттенки, к глаголу сказать при прямой речи в романе В. Липатова «Игорь Саввович»:

¾ Игорь Саввович в приемной! ¾ доложила секретарша; ¾ Дрянной коньяк! ¾ профессионально, словно дегустатор, заявил Игорь Саввович; ¾ Здесь ¾ все! ¾ по-солдатски отрапортовала секретарша; ¾ Приехали! ¾ объявила Светлана; Он развел руками, с большой охотой объяснил: ¾ Как_же! Женат на дочери самого Карцевa; ¾ Не знаю! Не помню! ¾ пролепетала Светлана; ¾ А вот мы уже и не плачем! ¾ приговаривал Игорь Саввович;… мать… изрекла леденяще: ¾ Мой сын ¾ трус! и т.д.

 

§4. Паронимия и точность речи

Паронимы (от греч. para ¾ возле + onyma, onoma ¾ имя) ¾ сходные по звучанию, но не совпадающие по значению слова. Следует отметить, что одни лингвисты к паронимам относят лишь однокоренные слова, имеющие звуковое подобие[72]: зубы ¾ зубья, останки ¾ остатки, добровольный ¾ добровольческий, экономический ¾ экономичный ¾ экономный, одеть ¾ надеть. Другие исследователи к паронимам относят как однокоренные, так и разнокоренные созвучные слова, признавая единственным критерием их объединения возможность окказионального смешения в речи[73]: вираж ¾ мираж, дрель ¾ трель, инъекция ¾ инфекция, экскаватор ¾ эскалатор, фарс ¾ фарш. Разнокоренные созвучные слова не имеют никаких семантических связей и объединяются лишь случайным фонетическим сходством.

Однокоренные паронимы в большинстве своем близки по значению, но различаются тонкими смысловыми оттенками. Например, паронимы упростить ¾ опростить имеют общее значение ‘сделать более простым’, но второй из них характеризуется дополнительным оттенком ‘более простым, чем следует’. Сравни: упростить свою речь и опростить свою речь. Семантические оттенки паронимов обычно настолько важны, что замена одного слова другим без нарушения смысла невозможна.

Паронимы могут совпадать не во всех, а лишь в некоторых значениях. Например, дипломатический и дипломатичный совпадают в значении ‘тонко рассчитанный, ловкий, уклончивый’, но при этом дипломатический означает также ‘относящийся к дипломатии, к дипломату’.

В этом значении не употребляется прилагательное дипломатичный.

Немногочисленную группу составляют однокоренные слова, резко различающиеся по смыслу: абонемент (‘документ, удостоверяющий право на обслуживание или пользование чем-либо, в течение определенного срокa’) ¾ абонент (‘лицо или организация, пользующиеся указанным правом’), искусный (‘сделанный с большим умением и тонкостью’) ¾ искусственный (‘сделанный наподобие настоящего, природного’), дефективный (‘имеющий физические или психические недостатки, ненормальный’) ¾ дефектный (‘испорченный, с дефектом’).

Паронимы, совпадающие или близкие по значению, могут отличаться друг от друга способами управления, лексической сочетаемостью, функционально-стилевой окраской, сферой употребления, синтаксической функцией. Например, паронимы уплатить ¾ оплатить различаются способом управления: уплатить за заботу, уплатить по счету (предложное управление) ¾ оплатить счет, оплатить расходы (беспредложное управление). Семантически близкие паронимы истоки ¾ источники, обозначающие понятие, связанное с началом чего-то, различаются лексической сочетаемостью: истоки реки ¾ источники знаний. Паронимы одеть ¾ надеть управляют разными существительными в винительном падеже без предлога: одеть брата, сестру, раненого, больного (одушевленные существительные) ¾ надеть платье, пальто, шапку, туфли (неодушевленные существительные).

Возможность паронимов сочетаться с одними и теми же словами еще не означает, что образованные словосочетания синонимичны друг другу. Сравни: предоставить конспект (‘дать возможность воспользоваться’) и представить конспект (‘передать, дать, предъявить кому-либо’)[74]; дипломатический отказ (‘относящийся к дипломатии’) и дипломатичный отказ («тонко рассчитанный’). Паронимические сочетания основать теорию ¾ обосновать теорию, лесное болото ¾ лесистое болото, динамическая система – динамичная система различаются семантически.

Паронимы типа зубастый ¾ зубатый, бессмысленность ¾ бессмыслица различаются функционально-стилевой окраской, ограничивающей сферу их употребления. Первые слова в этих парах нейтральны, сфера их употребления стилистически не ограничена; вторые ¾ характеризуются разговорной окраской, сфера их употребления ограничивается разговорной речью.

Паронимы типа асимметричный ¾ асимметрический семантически совпадают (асимметричные движения ¾ асимметрические движения), но в качестве термина используется только второе прилагательное: асимметрическая система (в минералогии); в функции сказуемого употребляется преимущественно асимметричный в краткой форме: Движения ребенка были асимметричны[75]. Прилагательные архаичный и архаический, совпадая в значениях ‘свойственный старине, древности; устаревший, вышедший из употребления’, различаются тем, что архаичный обычно употребляется в краткой форме, в роли сказуемого: архаический стиль ¾ Стиль этого произведения чересчур архаичен; архаическое выражение ¾ Это выражение архаично[76]. Сравни также: артистический ¾ артистичный, типический ¾ типичный, патриотический ¾ патриотичный и др.

Таким образом, в языковой системе созвучные слова достаточно четко отграничиваются друг от друга, однако в речевой практике семантические и другие различия созвучных слов не всегда учитываются, что является причиной их смешения. Например: Наряд был сдан в бухгалтерию на оплату (надо на выплату) довольно значительной суммы денег; В кинофильме «С юбилеем подождем» заглавную (надо главную) роль исполняет Кирилл Лавров.

При выборе созвучных (как однокоренных, так и неоднокоренных) слов следует учитывать их смысловые различия, характер лексической сочетаемости, способы управления, функционально-стилевую окраску и употребление.

К смешению паронимов близки речевые ошибки, возникающие в результате замены нужного слова его искаженным словообразовательным вариантом, сюда относятся, например, прилагательное неочередной, употребляемое в разговорной речи вместо нормативного внеочередной, наречие взаимообразно вместо заимообразно, причастие улыбающий вместо улыбающийся и др.

Умелое употребление паронимов, как и синонимов, способствует передаче тонких смысловых оттенков, помогает точно выразить мысль. Например: Двери были раскрыты в 1854 году. Япония устремилась к западноевропейской цивилизации. Она быстрее усваивала, чем осваивала (И. Эренбург); ¾ Есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой. Это не было позой, это была позиция: он [Виктор Цой] действительно не хотел «победы любой ценой» (из газет).

Созвучность паронимов используется для создания стилистического эффекта, служит средством юмора, сатиры и т.д. Паронимия лежит в основе создания особого стилистического приема ¾ парономазии (греч. paronomasia от para ¾ возле + onomazo ¾ называю), сущность которого состоит в преднамеренном сближении созвучных слов: И глух и глуп; Муж по дрова, а жена со двора; Классиков нужно не только почитать, но и почитывать. Яркий стилистический эффект создается в результате противопоставления паронимов. На таком противопоставлении построены, например, многие пословицы и поговорки: Истина рождается в споре, а не в ссоре; Богат шел в пир, а убог брел в мир; На брюхе шелк, а в брюхе щелк. Парономазия как стилистическое средство широко используется в поэзии. Например: Мы крепко связаны разладом; // Столетья нас не развели. // Я волхв, ты волк, // мы где-то рядом // В текущем словаре земли (А. Твардовский); Из смиренья не пишутся стихотворенья, // и нельзя их писать ни на чье усмотренъе. // Говорят, что их можно писать из презренья. // Нет! Диктует их только прозренье (Л. Мартынов).

Нередко к парономазии, как одному из средств актуализации, прибегают авторы газетных заголовков: Долг и должность; Отходы и доходы; Жесткий или жестокий; Промыслы и помыслы.

 

§5. Полисемия, омонимия и точность речи

Точное словоупотребление предполагает умение четко разграничивать разнообразные значения полисемантов, а также слов-омонимов. Неправильное употребление многозначных слов и омонимов приводит к двусмысленности высказывания, к неуместным каламбурам, комизму. Например: Выступающий предложил переизбрать Петрова (избрать вторично или заменить кем-то другим?); По глазам ребенка мы узнаем, правду ли он говорит (узнаем или узнаём?); Перейдя в первую бригаду, Петр начал спаивать коллектив (глаголу несовершенного вида спаивать соответствуют два глагола совершенного вида: спаять и споитъ, в результате возникают ненужные ассоциации). Значение многозначного слова или омонима конкретизируется в контексте, но из-за недостаточного лексического окружения может возникнуть неясность: Учитель отобрал несколько книг (выбрал или отнял?). Высказывание следует строить так, чтобы слово воспринималось лишь в одном значении. Иногда достаточно добавить всего одно слово, называемое ключевым, чтобы многозначная лексема стала однозначной. Например, слова мелкий, незрелый, механизм, уровень, левый в сочетаниях мелкий шрифт, незрелый виноград, подъемный механизм, уровень жизни, левая рука становятся однозначными. В сочетаниях с другими ключевыми словами у них проявятся иные значения: мелкая буржуазия, незрелый поэт, государственный механизм, лексический уровень, левый уклон.

В других случаях для выявления значения многозначного слова или омонима необходим развернутый контекст. Так, лексема отобрать в сочетании отобрать книги не становится однозначной. Приведенное выше предложение можно расширить словами типа для чтения, для ребят (отобрал в значении «выбрал») или у ребят, учеников (отобрал ¾ «отнял»), либо заменить глагол отобрать синонимичными словами.

Конкретизировать значение слова, кроме контекста, помогает также ситуация общения, сфера речевой деятельности. Сравни, например, значение слова кризис в медицине («переломный момент в ходе болезни») и в экономике («периодическое относительное перепроизводство товаров»). В слове адаптация то или иное значение проявляется в зависимости от того, употребляется ли оно в речи медиков (адаптация организма) или в речи преподавателей (адаптация текста).

 

§6. Терминология и точность речи

Термины представляют собой официальные научные наименования специальных понятий. В основе каждого термина обязательно лежит дефиниция обозначаемого им понятия. В соответствии с содержанием этого понятия и следует употреблять термины в речи, особенно в научной и официально-деловой. Согласно утверждениям большинства специалистов-терминологов и лингвистов, к терминам предъявляются следующие основные требования: однозначность в пределах данной терминологической системы; отсутствие синонимов; нейтральность с эмоционально-экспрессивной точки зрения; четко определенное содержание; краткость и др. Однако эти требования соблюдаются не всегда, что затрудняет общение в области науки, техники, управления. Даже в лингвистике встречаются термины-синонимы (асиндетон ¾ бессоюзие, многозначность ¾ полисемия, палатализация ¾ смягчение, дрожащий (звук) ¾ вибрант, взрывной ¾ эксплозивный ¾ мгновенный (звук) и др.); многозначные термины (культура речи, пунктуация, стиль, фразеология, лексика и т.д.). Использование таких терминов в речи требует особого внимания. Многозначные термины приходится употреблять в таком словесном окружении, которое позволяет выявить их точное значение, что нередко приводит к речевой избыточности.

Термины-синонимы затрудняют восприятие текста, вызывают у адресата предположение о том, не новый ли данный термин. Поэтому приходится прибегать к параллельному употреблению терминов-синонимов: палатализованные (мягкие) согласные, взрывные (иначе ¾ эксплозивные, или мгновенные) согласные и т.д.

Узкоспециальные термины, употребленные вне данной терминосистемы, вне сферы науки, техники или искусства, требуют пояснения. Вот как, например, известный хирург и писатель Н.М. Амосов включает термины в повесть «Мысли и сердце»: Нам нужна фибрилляция ¾ беспорядочная поверхностная дрожь сердечной мышцы, заменяющая нормальные глубокие концентрические сокращения; Образовалось выпячивание стенки аорты – аневризма.

Если термины непонятны адресату, они не выполняют информативную функцию и мешают восприятию речи. Лишает речь доступности, затрудняет ее восприятие также злоупотребление терминами, особенно в речи, предназначенной для массового адресата.

Следует отметить, что употребление терминов за пределами научного стиля связано с их детерминологизацией, переосмыслением, употреблением в переносном значении (вирус канцелярщины, атмосфера доверия, трудовой ритм, политический спектакль, дуэт консерваторов и либералов, очередной тур переговоров). Такое употребление терминов распространено в публицистике, художественной литературе, разговорной речи: Читатель наш воспитан так, что он особо любит личный иметь с писателем контакт (А. Твардовский); Сегодня начался очередной тур переговоров (из газет).

 

§7. Межъязыковая лексико-семантическая интерференция

В русском и белорусском языках, по данным А.Е. Супруна, «до половины слов нетерминологического характера имеют различный объем или различные оттенки значения, независимо от того, совпадают или не совпадают эти слова по форме»[77]. Частичное или полное несовпадение в значениях слов в русском и белорусском языках приводит к межъязыковой лексико-семантической интерференции, к нарушению точности словоупотребления в одном языке под влиянием другого.

Белорусы в русской речи иногда употребляют вместо лексемы русского языка эквивалентную по значению, но отличающуюся своей звуковой оболочкой лексему белорусского языка (собственно-лексическая интерференция): рожь ¾ жыта, настроение ¾ настрой, утро ¾ раніца, взрослый ¾ дарослы, должен ¾ павінен и т.д., или употребляют русские слова в тех значениях, которые присущи близким по звучанию белорусским словам (семантическая интерференция). Например, русская лексема гонор (‘самомнение, заносчивость’) употребляется в значении, присущем белорусской лексеме гонар (‘честь’).

Главной причиной речевых ошибок являются расхождения в объеме значений слов и их смысловой структуры в близкородственных языках. Например, семантический объем русской лексемы отбросы шире семантического объема соответствующей ей белорусской лексемы адкiды (последняя не имеет значения ‘морально разложившиеся члены общества’). Или белорусскому слову барацьбiт, в отличие от русского борец, не свойственно терминологическое значение ‘спортсмен, занимающийся борьбой’. С другой стороны, семантический объем русской лексемы бал (‘большой танцевальный вечер’) уже семантического объема белорусской лексемы боль, употребляющейся в значении не только ‘большой танцевальный вечер’, но и ‘званый обед’, а также ‘разгул реакции’. При употреблении подобных лексем как в русской, так и в белорусской речи необходимо учитывать различия в семантическом объеме.

Наибольшую трудность представляют слова, сходные в русском и белорусском языках по звучанию, но семантически не совпадающие или совпадающие лишь частично. Например, русская лексема наставник и белорусская настаўнік совпадают в значении ‘руководитель, учитель; очень опытный, знающий человек’. Однако в русском литературном языке не отмечено значение ‘школьный учитель’, свойственное белорусскому. Русскому слову корявый в отличие от белорусского каравы не присуще значение ‘очень грязный, испачканный грязью’. Употребление таких лексем билингвами-белорусами требует особого внимания к их семантике.

Внешнее совпадение межъязыковых омонимов типа бескорыстный (‘чуждый корыстных интересов, некорыстолюбивый’) ¾ бескарысны (‘бесполезный’), лист (у растения, лист бумаги) ¾ ліст («письмо’) нередко бывает причиной их семантического неразличения в речи белорусов.

Ошибки в речи белорусов могут возникнуть и при употреблении белорусских слов, не имеющих однословных русских соответствий, типа амшара, амшарына ¾ моховое болото, адвячорак ¾ предвечернее время, вятрак ¾ ветряная мельница, снiць ¾ видеть во сне. Например: Он крепко спал и ничего не снил (вместо не видел во сне).

Таким образом, точное словоупотребление требует знания семантики и стилистической окраски слов, полисемии и омонимии, умения пользоваться синонимическими возможностями языка, определять различия паронимов, а в условиях билингвизма – также умения сопоставить лексические значения слов в том и другом языке, найти общее и на его основе выявить дифференцирующие оттенки сходных по семантике лексем.

§8. Сочетаемость слов и точность

Точность речи требует не только знания семантики слов, но и умения учитывать их сочетаемость ¾ способность соединяться с другими словами в контексте. Именно в контексте, в сочетании с другими словами реализуется семантика слова, обретается четкость и определенность. Известно, что сочетаемость слов определяется их лексическими особенностями, грамматическими свойствами, стилистической окраской. В соответствии с этим можно выделить три вида сочетаемости: лексическую, грамматическую (синтаксическую) и стилистическую. Границы между ними в конкретных актах коммуникации весьма нечетки; все виды сочетаемости органически взаимосвязаны.

Лексическая сочетаемость определяется семантическими особенностями слова. В зависимости от лексического значения слова различается два основных ее вида ¾ свободная и несвободная, ограниченная достаточно строгим списком слов. В первом случае имеется в виду сочетаемость слов с прямым, номинативным значением. Она обусловлена предметно-логической природой слов, в основе ее лежит семантическая несовместимость лексем. Например, глагол взять сочетается со словами, обозначающими предметы, которые можно «принять в руки, схватить руками, зубами, какими-либо приспособлениями»: взять палку, ручку, ложку, нож, стакан, лампу, ветку и т.п. Такие лексические связи соответствуют реальным, логическим связям и отношениям предметов, понятий, выраженных сочетающимися словами.

Границы лексической сочетаемости слов с номинативным, или прямым, значением определяются прежде всего предметно-логическими соотношениями в реальной действительности денотатов соответствующих слов.

Соединение слов, семантически не совместимых друг с другом, приводит к алогизмам (звонкая тишина, обыкновенное чудо, умный дурак, быстро тащиться и т.п.).

Несвободная сочетаемость обусловлена внутриязыковыми, семантическими взаимосвязями и отношениями. Она характерна для слов с фразеологически связанными значениями. Сочетаемость в данном случае избирательна, лексемы соединяются далеко не со всеми семантически совместимыми. Например, прилагательное неминуемый сочетается с существительными гибель, смерть, провал, но не сочетается с существительными победа, жизнь, успех и др. И случае полисемии фразеологически связанными могут быть отдельные значения слова. Так, у лексемы глубокий таким значением является ‘достигший предела в развитии, течении’. Круг ее лексических связей в данном значении ограничен: она может сочетаться со словами старость, ночь, осень, зима, но не сочетается со словами юность, день, весна, лето, семантика которых не противоречит ее собственной.

Правила лексической сочетаемости носят словарный характер, они индивидуальны для каждого слова и пока еще недостаточно последовательно и полно кодифицированы. Поэтому одной из наиболее распространенных ошибок в речи является нарушение норм лексической сочетаемости: скоропостижный отъезд (вместо неожиданный), увеличить уровень (уровень может только повышаться или понижаться), усилить темпы и т.п. Довольно часто (особенно в разговорной речи) ошибки возникают в результате контаминации (от лат. contaminatio ¾ приведение в соприкосновение; смешение) ¾ скрещивания, объединения двух сочетаний, связанных между собой какими-либо ассоциациями. Обычно контаминация ¾ результат неправильного образования словосочетания в речи. Например, неправильное сочетание иметь отражение ¾ результат контаминации словосочетаний иметь место и находить отражение, оказать вред ¾ оказать помощь и нанести вред. Чаще других контаминации подвергаются словосочетания иметь значение, играть роль, уделять (обращать) внимание. Нарушение структуры нормированных словосочетаний затрудняет восприятие речи.

Особого внимания требует употребление фразеологических сочетаний. Используя фразеологизмы, следует учитывать их семантику, образный характер, лексико-грамматическую структуру, эмоционально-экспрессивную и функционально-стилевую окраску, а также сочетаемость фраземы с другими словами в составе предложения. Немотивированное отступление от этих требований приводит к речевым ошибкам, аналогичным тем, которые наблюдаются в употреблении отдельных слов. Кроме того, в речи распространены немотивированное изменение состава фраземы (его сокращение или расширение, замена одного из компонентов без расширения состава фразеологизма или с одновременным его расширением) или структурно-грамматические изменения, а также искажение образного значения фразеологического сочетания.

Стилистически немотивированные, непреднамеренные нарушения лексической сочетаемости приводят к неточности речи, а иногда к неоправданному комизму. Например: На собрании резкой критике подвергались достигнутые недостатки (лексема недостаток семантически не сочетается с лексемой достигнутый).

Границы лексической сочетаемости с течением времени могут изменяться (расширяться или сужаться). В 30-е гг., к примеру, с лексемой атомный возможны были сочетания лишь терминологического характера (типа атомный вес), в настоящее же время она сочетается с лексемами война, бомба, оружие, угроза, шантаж, политика, век и др. Сочетаемость слова рассадник в современном употреблении ограничивается словами, обозначающими отрицательные явления (инфекция, бандитизм, зараза и т.п.). Горький же свободно употреблял сочетание рассадник просвещения.

Правила лексической сочетаемости, обусловленные внутриязыковыми закономерностями, специфичны для каждого языка, национальны. Это создает определенные трудности при переводе с одного языка на другой, вынуждает подбирать эквиваленты не к отдельным словам, а к целым словосочетаниям. Например, к русскому словосочетанию ставить в известность эквивалентом является белорусское словосочетание даводзiцъ да ведома; обратить в бегство ¾ прымусiць уцякаць или прымусuць да ўцёкаў, неровен час ¾ чаго добрага или чаго не бывае.

Одной из основных причин нарушения норм лексической сочетаемости в условиях русско-белорусского билингвизма является перенесение моделей белорусского языка но русский. Как результат интерференции можно рассматривать следующие словосочетания: получить (вместо одержать) победу (эквивалентом к данному словосочетанию в белорусском языке является атрымаць перамогу, атрымаць в переводе на русский язык ¾ получить, отсюда ¾ получить победу); брать (вместо принимать) во внимание ¾ браць (прымацъ) пад увагу, разглядывать (вместо рассматривать) вопрос ¾ разглядаць пытанне.

Грамматическая (синтаксическая) сочетаемость слова определяется его грамматическим значением, принадлежностью к тому или иному классу или разряду. Слово как единица какой-то грамматической категории имеет довольно строгий набор синтаксических связей с другими словами. Правила грамматической сочетаемости формируются или как общие (правила соединения простых предложений в составе сложного, правила сочетания членов простого предложения и т.п.), или как схема сочетаемости отдельного слова (например, схема управления конкретного глагола)[78]. Законы грамматической сочетаемости проявляются, например, в том, что имена прилагательные легко сочетаются с существительными (интересный собеседник, веселый человек, зеленые листья и т.п.) и не сочетаются с количественными числительными и глаголами. Или сочетаемость собирательных существительных большинство, меньшинство ограничивается словами, обозначающими предметы, поддающиеся счету (большинство студентов, рабочих, городов, парков и т.д.), и словами типа группа, население, люди, интеллигенция, в собирательном значении которых заключено понятие о каком-то количестве однородных единичных предметов. Встречающиеся в речи сочетания типа большинство /меньшинство времени, пространства, отдыха ошибочны.

Стилистическая сочетаемость связана со стилистическими коннотациями языковых единиц. Стилистически маркированные слова свободно сочетаются с лексемами, обладающими идентичной окраской. Нейтральные слова, имеющие книжные и разговорные синонимы, свободно сочетаются только с нейтральными (Н+Н): говорить глупости, плохая привычка, напрасно упрямиться, высказать правду; книжные – с книжными (К+К): изречь истину, тщетно упорствовать, подвергать гонениям, воспевать доблести; разговорные – с разговорными (Р+Р): болтать вздор, скверные повадки. Сочетания же слов, обладающих разной стилистической окраской, ограничены в употреблении. Так, словосочетания изречь глупость (Н+К), плохие повадки (Н+Р), тщетно упрямиться (К+Р) допустимы только с определенной стилистической целью.

Стилистическими законами регулируется сочетаемость стилистических синонимов, круг словесных связей у которых с другими словами, как правило, не совпадает. Сравни, например, сочетаемость нейтрального слова будущий и его книжного риторического синонима грядущий. Первое сочетается с гораздо большим числом существительных (год, месяц, неделя, день, понедельник, экзамен, каникулы, отпуск, приезд и т.п.). Сочетания же прилагательного грядущий с существительными неделя, понедельник, экзамен, каникулы, отпуск и др. вне особых стилистических условий не употребляются в речи, хотя с точки зрения лексической и грамматической сочетаемости их можно было бы признать правильными. Сравни также круг связей с другими словами стилистических синонимов: бесплатно – безвозмездно – даром, прийти – заявиться, ложный – завиральный, украсть – похитить и т.д.[79]

Стилистические ограничения сочетаемости слов, по сравнению с грамматическими и лексическими, не имеют характера абсолютных, «жестких» норм. В данном случае многое зависит не только от стилистической маркировки слов, но и от конкретных условий их употребления. Соединение стилистически контрастных слов оправданно в шутливом или ироничном контексте. Здесь стилистические ограничения намеренно нарушаются с целью создания иронии, юмора, сатиры. Например, И. Ильф в «Записных книжках» рядом с высоким словом лучезарный использует вульгарное харя: Они бродили по колено в воде Тихого океана, и великолепный закат освещал их л у ч е з а р н о-п ь я н ы е х а р и. Смотри также у М. Салтыкова-Щедрина: Негодяев Онуфрий Иванович, бывший гатчинский истопник, разместил вымощенные его предшественниками улицы и из добытого камня н а с т р о и л м о н у м е н т о в.

Немотивированное нарушение границ стилистической сочетаемости приводит к стилевому разнобою, стилистически неоправданному комизму, т.е. к стилистическим ошибкам. Является ли ошибкой или стилистическим приемом соединение стилистически неоднородных слов, можно определить лишь на основании анализа конкретного текста.

 

§9. Избыточность средств выражения и точность речи

Речевая избыточность, или многословие, проявляется в употреблении большего количества слов, чем требуется для выражения мысли. Многословие может быть вызвано плеоназмом, тавтологией, употреблением слов, ничего не прибавляющих к сказанному, и т.д.

Плеоназм (от греч. pleonasmos – излишество) – «употребление в речи близких по смыслу и потому логически излишних слов: лично я, в общем и целом, поступательное движение вперед (поступательное движение и есть движение вперед), свободная вакансия (вакансия означает «свободное место») и т.п.». Плеоназмы используются в речи для усиления ее выразительности, но нередко их употребление является результатом небрежного отношения говорящего к языку, незнания семантики слова, неумения или нежелания вдуматься в смысл сказанного. К речевым ошибкам чаще всего приводит употребление плеонастических сочетаний, содержащих иноязычные слова, семантика которых недостаточно точно известна говорящему: хронометраж времени (хронометраж – ‘измерение затрат времени на что-либо’), прейскурант цен (прейскурант – ‘текущие цены’), первый лидер (лидер – ‘первый, ведущий’), странный парадокс (парадокс – ‘странное мнение, расходящееся с общепринятыми’) и др. Немало плеоназмов, в составе которых исконно русские слова: главная суть, рыбная уха, падает книзу, впервые знакомиться, чрезвычайно громадный, очень крохотный, несколько побыстрее и т.д.

Плеонастической является речь, в которой неоднократно повторяется одна и та же мысль, выраженная с помощью различных языковых средств. Мысль можно повторять намеренно, чтобы обратить на нее особое внимание читателя или слушателя. От такого повторения мысли следует отличать небрежность в построении речи, навязчивое разъяснение того, что известно адресату (речевое «топтание на месте»).

Тавтология (греч. tautologia, от tauto – то же самое и logos – слово) – повторение однокоренных слов или одинаковых морфем. Тавтология может быть и тонким стилистическим приемом, и речевой ошибкой. Примеры речевых ошибок: организовать организацию, изобразить образ, приблизиться ближе, полностью заполнить. К тавтологии как речевому недостатку часто приводит неумение пользоваться синонимами. Например: Жители Калинова живут скучной однообразной жизнью. Однако повторение однокоренных слов не всегда является речевым недостатком. Тавтология в предложении неизбежна, если в языке нет другого равнозначного слова (варить – варенье, закрыть – крышка, цвести – цветы, чай – чайник, тренер – тренировать, редактор – редактировать). Например: Агафья Карповна варила варенье из черной смородины (В. Кочетов). Иногда неизбежны тавтологические сочетания при употреблении составных терминов: словарь иностранных слов, учащиеся педагогического училища, звеньевая первого звена и др. Тавтология и плеоназмы не являются речевыми ошибками в выражениях фразеологического характера: в конце концов, мал мала меньше, вокруг до около, видеть своими собственными глазами и т.п. Смысловая избыточность сочетаний типа один-одинешенек, звезда-зорька, поить-кормить, видимо-невидимо и подобных, нейтрализована их поэтичностью и экспрессивностью.

В результате забвения первоначального смысла слова или изменения его значения этимологически плеонастические или тавтологические сочетания перестают восприниматься как избыточные. Так, монументальный памятник, реальная действительность, информационное сообщение, букинистическая книга и другие соответствуют нормам современного литературного словоупотребления, так как определения в них перестали быть простым повторением основного признака, заключенного в определяемом слове. Словосочетания черные чернила, белое белье, красная краска, имеющие этимологически общий корень, в настоящее время не воспринимаются как избыточные, так же, как и город Волгоград, город Симферополь, поскольку морфемы – град (город) и – поль (от греч. polis – город) входят в состав географических наименований и не воспринимаются уже в качестве самостоятельного слова.

К тавтологии близки лексические повторы одних и тех же слов, стилистически немотивированное употребление которых свидетельствует о неумении автора пользоваться синонимическими богатствами языка, четко и лаконично выражать мысль. Например: Если анализировать с точки зрения стилистического употребления и экспрессивной окраски такие, например, синонимические ряды, как лгать – врать – заливать – сочинять или желать – хотеть – жаждать – алкать, то можно заметить, что слова, составляющие эти синонимические ряды, оказываются разнородными по своему стилистическому употреблению и экспрессивной окрашенности.

Об этом можно сказать короче и яснее, устранив при том лексические повторы: Слова таких, например, синонимических рядов, как лгать – врать – заливать – сочинять или желать – хотеть – жаждать – алкать, различаются стилистическим употреблением и экспрессивной окраской.

Речевая избыточность может проявляться в употреблении слов, ничего не прибавляющих к содержанию высказывания, даже в узком контексте: незаконное растаскивание государственного имущества, обмен имеющимся опытом, прожить всю свою жизнь в деревне и т.п.

Речевая избыточность проявляется также в излишней, второстепенной информации, затемняющей смысл основного высказывания. Избыточная информация, многословное объяснение свидетельствуют о неумении говорящего (пишущего) сосредоточиваться на главном, выразить мысль кратко.

Стилистически неоправданная речевая избыточность и неэкономная трата языковых средств – показатель недостаточно высокой речевой культуры. Еще А.П. Сумароков писал, что «многоречив свойственно человеческому скудоумию. Все те речи и письма, в которых больше слов, нежели мыслей, показывают человека тупова…»[80]. Неслучайно многие писатели в качестве одного из достоинств речи выделяли краткость: «Краткость – сестра таланта» – эти слова Л.П. Чехова стали крылатыми. Добиться краткости в выражении мысли помогает умение найти точное слово для обозначения того или иного понятия, выделить и верно сформулировать основную мысль. Именно в связи с этим Л.С. Пушкин говорил, что точность и краткость – вот первые достоинства прозы.

 

§10. Речевая недостаточность

К искажению или затемнению смысла высказывания иногда приводит речевая недостаточность, возникающая в результате немотивированного пропуска слов и проявляющаяся в лаконизме изложения в ущерб содержанию. Например, в предложении Давыдов решительно отказывается отдать ключи от склада; он готов погибнуть, чем поступиться интересами великого дела, которому он беззаветно служит недостает слова лучше (или скорее):…он готов лучше погибнуть, чем…, хотя в ином контексте сочетание готов погибнуть обладает вполне законченной семантикой.

Распространен в речи неоправданный пропуск связки при именном сказуемом: Одним из средств выразительности, которое широко использует автор, – сравнение (следует является сравнение); пропуск структурно обязательного местоимения в главной части сложноподчиненного предложения: Я закрыл глаза и представил себе, о чем писал автор (следует представил себе то, о чем…); пропуск одного из компонентов словосочетания: Бытовые условия учителя желают лучшего (правильно оставляют желать лучшего); Каждый раз, когда речь об участниках Великой Отечественной войны, равнодушных в зале не остается (надо когда речь идет…).

В профессиональной речи и в просторечии часто пропускаются зависимые слова при семантически незаконченных лексемах. Так, существительные состояние, выражение, средство, осуществление, снижение и другие не могут употребляться без зависимых слов в форме родительного падежа: состояние невесомости (покоя, тревоги), выражение печали (тоски, испуга) и т.п. Обязательно требуют зависимых слов глаголы чувствовать (себя или что), опираться (на кого-то), участвовать (в чем) и др., прилагательные характерный (для кого-чего), свойственный (кому-чему) и т.д. Пропуск зависимых слов в подобных случаях приводит к лексической недостаточности: Он купил хорошее средство; Председатель и агроном объезжают поля, проверяют их готовность; Просторечную лексику автор использует как средство снижения.

Одной из причин речевой недостаточности в письменной речи является перенесение в нее особенностей разговорной: пропуск структурно и семантически значимых единиц. Например: Больные надеются, мы им поможем (в письменной речи здесь необходим союз что:…что мы им поможем).

 

§11. Причины нарушения точности речи

Как отмечалось выше, причинами, приводящими к неточности, неясности и двусмысленности высказывания, являются: а) употребление слов в значении, несвойственном для литературного языка; б) неумение пользоваться синонимами, паронимами, терминами, многозначными словами и омонимами; в) межъязыковая лексико-семантическая интерференция в условиях билингвизма; г) нарушение норм лексической, грамматической и стилистической сочетаемости; д) речевая избыточность; е) речевая недостаточность.

Кроме того, быстрое и точное восприятие речи затрудняют следующие погрешности в ее структуре:

1) «нанизывание» падежей. В речи встречаются конструкции, включающие в себя несколько одинаковых надежных форм, зависящих последовательно одна от другой или от одного и того же слова: В целях устранения причин отставания производства деталей для тракторов…; Для дальнейшего повышения материального уровня трудящихся республики… В этих примерах «нанизывание» образовано «цепочкой» форм родительного падежа. Подобные конструкции являются наиболее распространенными, особенно часты они в текстах официально-делового стиля. Устранить нанизывание таких форм можно путем замены отглагольных существительных инфинитивными или другими конструкциями: Чтобы устранить причины отставания производства деталей для тракторов…

Встречается нанизывание и других падежей, например, творительных субъекта и объекта (Директор ознакомился с принятыми рабочими решениями), предложных (Обсуждался вопрос об отчете о работе председателя месткома). Исправить подобные предложения можно так: Директор ознакомился с решениями, которые приняли рабочие; Обсуждался вопрос об отчете председателя месткома о проделанной работе;

2) нарушение порядка слов в предложении. В русском языке, в отличие от других, нет строго закрепленного места за тем или иным членом предложения. Оно определяется смысловой нагрузкой, стилистической и синтаксической функциями, структурой и типом предложения и т.д. Перестановка слов ведет к семантическим и стилистическим сдвигам, создает добавочные семантико-стилистические оттенки, изменяет экспрессивные функции членов предложения. Любая инверсия должна быть стилистически оправданной. Стилистически немотивированный порядок слов приводит к искажению смысла высказывания, к двусмысленности, мешает быстрому и адекватному восприятию текста. Например, в предложении Необходимо оказывать первую помощь пострадавшему на рабочем месте словосочетания оказывать первую помощь и на рабочем месте разобщены словом пострадавшему, в результате читающий вынужден тратить время и усилия на то, чтобы установить грамматические и смысловые связи между словосочетаниями. Неправильный порядок слов в предложении Он не только писал стихи, но и повести приводит к смещению логического ударения. Часто порядок слов нарушается в предложениях с причастными оборотами: Опавшие листья с деревьев шелестели под ногами (здесь слово листья разрывает причастный оборот опавшие с деревьев);

3) загромождение предложения придаточными, причастными оборотами и другими обособленными конструкциями. Причиной нарушения точности речи может служить неудачное построение сложного предложения с несколькими придаточными, объединенными соподчинительной или последовательной подчинительной связью. Например: Преподаватель утверждает, что в числе заданий, которые даются учащимся на дом, должны быть и краткие характеристики второстепенных персонажей – Дикого, Феклуши, Варвары, Кудряша, Кулигина, которые складываются из наблюдений, которые были сделаны учащимися в то время, когда они читали сцены, где участвуют эти действующие лица.

Мешает восприятию речи употребление в неоднородных придаточных предложениях одинаковых союзов или союзных слов, особенно который и что: Родиной волнистых попугайчиков, которые по внешним признакам подразделяются на две группы, которые объединяют птиц с опереньем определенной окраски и формы, является Центральная Австралия, где они населяют равнины; Ей казалось, что время настолько медленно движется, что никогда не наступит вечер и что она так и не узнает, что он хотел ей сказать.

Пониманию смысла высказывания может препятствовать скопление обособленных конструкций в предложении: Разговорная лексика, проникающая в художественную литературу и способствующая обогащению литературного языка, помогающая правдивому изображению реальных живых людей, – один из способов реализации принципа народности, являющегося важнейшим принципом искусства реализма.

 

§12. Точность речи и функциональные стили

Требования к точности и степень ее проявления в разных стилях и формах речи неодинаковы. Из всех функциональных стилей менее требователен к данному качеству разговорный стиль, основной формой реализации которого является устная речь. Условия устного общения (прежде всего отсутствие предварительной подготовки) способствуют тому, что в разговорной речи часто допускаются неточности, особенно если разговор ведется о том, что находится за пределами повседневного бытового общения (например, о науке, политике, делопроизводстве). Пониманию сказанного способствует непосредственность устного общения, возможность снять возникшую неясность или неточность (либо сам говорящий замечает и устраняет ее, либо собеседник задает уточняющий вопрос). Кроме того, взаимопониманию собеседников способствуют паралингвистические факторы. Письменная же речь лишена таких возможностей, поэтому она должна быть предельно точной. В связи с этим к официально-деловой, научной, публицистической и художественной речи, реализующейся преимущественно в письменной форме, предъявляются повышенные требования.

В официально-деловом и научном стилях точность обычно понимается как адекватность выражаемой мысли ее содержанию и достигается в результате верного словоупотребления, соблюдения норм лексической сочетаемости и правильного использования грамматических средств[81].

В официально-деловом стиле точность предполагает полное исключение возможности разночтений и истолкования, поскольку они неизбежно ведут к нарушению одной из основных функций права – функции регулирования правовых отношений.

Точность научной речи, также предусматривающая смысловую однозначность, все же полностью не исключает других толкований (например, неодинаково могут осмысливаться научные теории, проблемы). Здесь точными должны быть определения понятий, формулировки, описание эксперимента и его результата, изложение системы логических рассуждений, передающих мысль ученого. Соблюдение этих условий и обеспечивает незатрудненность и результативность научного общения.

В научном и деловом общении людей особую роль играет точность терминоупотребления. Рост научной информации, появление новых понятий, естественно, влекут за собой увеличение общего объема терминологии, необходимость введения новых терминов, не всегда оказывающихся удачными. Появление нового понятия часто порождает многозначность и синонимию терминов, что не способствует точности речи в науке, технике, управлении. Восприятие научного текста затрудняется также в результате его перегруженности терминами. Точность и ясность научной речи обеспечивается не максимальным насыщением терминологической лексикой, а правильным ее использованием: тщательным отбором терминов, необходимых для раскрытия темы и употреблением каждого термина строго в соответствии с его значением. При этом, если термин многозначен, следует четко определить, в каком значении он используется автором.

В публицистической и художественной речи точность представляет собой довольно сложное явление, связанное с необходимостью не только правильно выразить мысль, но и воздействовать на чувства адресата. С этой целью художники используют как все многообразие семантики слова, так и те ассоциации, которые возникают в связи с его употреблением в конкретной ситуации, создавая неожиданные метафоры (см., например, у Л. Леонова: Гроза усиливалась, веселая и озорная, травы и ветви плясали вместе с ней), расширяя границы лексической сочетаемости[82] (у М. Салтыкова-Щедрина: витязи правосудия, рыцари оплеухи; у К. Гоголя: именины сердца), трансформируя фразеологизмы, и т.д.

Точность художественной речи определяется прежде всего соответствием слова образному содержанию. Важным се условием является значимость художественной детали, возьмем, к примеру, следующие строки из стихотворения С. Есенина: По пруду лебедем красным // Плавает тихий закат. Хотя в природе красные лебеди не встречаются (это алогизм), данное словосочетание, обозначающее объект сравнения, способствует созданию образно зримой картины заходящего солнца, отражающегося в пруду. Необычное индивидуально-авторское словоупотребление, внешне не соответствующее требованиям точности речи, может отражать способность образного восприятия действительности, своеобразие взгляда художника на примелькавшиеся предметы и явления, умение тонко подметить в них то, чего не замечают другие. Примером этого может служить созданный С. Есениным яркий, запоминающийся образ розового коня (Словно я весенней гулкой ранью // Проскакал на розовом коне). В ряду прилагательных, обозначающих масти лошадей, нет прилагательного розовый. И тем не менее розовый конь ¾ это, вполне возможно, освещенный румяной утренней зарей конь светлой масти. Или вспомним знаменитые желтые дожди К. Симонова.

Нарушение предметной точности в художественной речи обусловливается тем, что художественное произведение не является зеркальным отражением реально протекающих событий. Но вместе с тем всякий подлинный художник стремится максимально точно отразить действительность, о чем свидетельствует сопоставление различных редакций одного и того же произведения, изучение черновых рукописей писателей. Сравни, например, три варианта предложения из поэмы А. Некрасова «Русские женщины»: Когда б не княжеская кровь // Текла в вас ¾ я б молчал… – Когда б не доблестная кровь… – Когда б не Чернышевых кровь… Автор выбрал второй вариант, так как определение (эпитет) доблестный наиболее точно передает представление писателя о необычной женщине, характер которой был задуман как героический.

Точность художественной речи создается, следовательно, соответствием слова не только изображаемому предмету или явлению, но и идейно-эстетической оценке предмета, реализацией в слове целевой установки автора.


Глава 4. Логичность речи

 

§1. Понятие логичности

Логичность речи ¾ это коммуникативное качество, предполагающее умение последовательно, непротиворечиво и аргументирование оформлять выражаемое содержание.

Логичность, как и точность, характеризует речь со стороны ее содержания и формируется на основе связи речи с действительностью и мышлением. Но в отличие от точности, оценивающей соответствие семантики отображаемой действительности тому, что хотелось бы выразить, логичность характеризует структуру речи, ее организацию и оценивает смысловые сцепления языковых единиц в речи с точки зрения законов логики и правильного мышления. Эти сцепления осознаются как логически непротиворечивые, если они соответствуют связям и отношениям реальной действительности и верно отражают структуру мысли. Следовательно, можно говорить о двух видах логичности: предметной и понятийной.

Предметная логичность заключается в соответствии семантических связей и отношений единиц языка и речи связям и отношениям предметов и явлений в реальной действительности.

Понятийная логичность ¾ это адекватное отражение структуры мысли и ее развития в смысловых связях компонентов речи.

Логичность предметная и понятийная взаимосвязаны и к конкретном акте коммуникации обычно выступают в единстве. Их расхождение наблюдается в тех случаях, когда сущность явлений и предметов, их связи и отношения в реальной действительности осознаются неправильно или искажаются либо сознательно (см. например, художественную фантастику, сказки и т.п.), либо непреднамеренно в результате логических ошибок, допущенных в процессе мышления.

 


§2. Экстралингвистические условия логичности речи

Условия логичности могут быть экстралингвистические («неструктурные) и собственно лингвистические (структурные).

Первое условие ¾ умение логично мыслить; известный афоризм гласит: «Кто ясно мыслит ¾ ясно излагает». А для этого необходимо, чтобы каждый акт мышления соответствовал основным законам логики: законам тождества, противоречия, исключенного третьего, достаточного основания. С ними соотносятся такие особенности речи, как последовательность, определенность, непротиворечивость и обоснованность мысли.

Последовательность развития мысли, ее определенность (однозначность, ясность, устойчивость ее содержания) достигаются благодаря соблюдению логического закона тождества, согласно которому каждая мысль в пределах одного рассуждения, одного доказательства, одной теории должна оставаться неизменной, сохранять одно и то же содержание. Сам предмет мысли или наши знания о нем могут изменяться. Однако в процессе рассуждения одно знание о предмете не должно подменяться другим, в противном случае рассуждение становится беспредметным, неконкретным.

Нарушение закона тождества приводит к такой логической ошибке, как подмена тезиса, подмена обсуждаемой темы другой, несоответствие аргументов доказательства тезису, т.е. положению, которое доказывается, обосновывается. Доказательство при этом по отношению к другому тезису может быть правильным, ошибка заключается именно в подмене тезиса. Возьмем, к примеру, следующий отрывок из сочинения абитуриента:

Мне бы хотелось рассказать о моем отце. Это именно он помог мне выбрать мою будущую профессию. Работает отец журналистом в нашей районной газете. С детства я заслушивалась его рассказами о нелегком журналистском труде, часто ходила в редакцию. Затем стала писать небольшие заметки. Постепенно я пришла к выводу о том, что журналистика ¾ это то, чего мне нужно добиться в жизни.

Автор приведенного отрывка рассказывает не об отце (основной тезис), а о себе, о том, что повлияло на выбор его профессии; предмет речи стал другим, ошибка состоит в подмене тезиса.

Непротиворечивость мышления обеспечивается благодаря соблюдению закона противоречия (или, как его еще называют, закона непротиворечия), в соответствии с которым два взаимоисключающих суждения об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время и в одном и том же отношении, не могут быть одновременно истинными. Например, если из двух суждений Сегодня в 12 часов Николай был в кинотеатре и Сегодня в 12 часов Николай был на стадионе одно истинно, то другое, согласно закону противоречия, ложно. Истинными являются суждения, которые соответствуют действительности. Так, высказывание Земля вращается вокруг Солнца истинно, поскольку в нем утверждается факт, имеющий место в действительности. Высказывания же Земля не вращается вокруг Солнца или Солнце вращается вокруг Земли ложны, поскольку они не согласуются с действительностью.

Не может родиться истина, если одно и то же рассматривается с разных точек зрения. Например, такой факт, как пошел дождь, можно оценить и положительно, и отрицательно в зависимости от того, с какой позиции его оценивать: положительно, если была длительная засуха и все с нетерпением ждали дождя, отрицательно ¾ с точки зрения того, кто собрался на прогулку за город.

С законом противоречия связан закон исключенного третьего, смысл которого заключается в следующем: из двух противоречащих суждений одно должно быть истинным, а другое ложным и не может быть третьего суждения, истинного по отношению к тому же предмету в то же самое время. Этот закон распространяется только на противоречащие суждения, т.е. суждения, отрицающие друг друга: Вчера концерт состоялся ¾ Вчера концерт не состоялся. Это прямоугольник ¾ Это не прямоугольник. Данный закон направлен против непоследовательности, противоречивости рассуждений.

Логическую ошибку, связанную с нарушением закона исключенного третьего, можно отметить в следующем отрывке из школьного сочинения:

В романе показан «новый человек», разночинец с передовыми взглядами. Но Базаров отрицал искусство, литературу, науку. Это отрицание было не свойственно революционерам-разночинцам. Образ Базарова был типичен.

В приведенном примере утверждения Образ Базарова типичен и Отрицание искусства, литературы, науки не свойственно революционерам-разночинцам, одним из представителей которых является Базаров исключают друг друга. Если истинно первое, то ложно второе, и наоборот.

Законы тождества, противоречия и исключенного третьего взаимодействуют между собой и приобретают подлинный смысл лишь при соблюдении закона достаточного основания, согласно которому всякая правильная мысль должна быть аргументирована; чтобы признать суждение о предмете истинным, должны быть указаны достаточные основания. Главным инструментом мышления в данном случае являются умозаключения, реализующиеся в таких мыслительных операциях, как анализ, синтез, аналогия, дедукция, индукция. Соблюдение этого закона обеспечивает доказательность и обоснованность рассуждений. В качестве примера приведем следующий отрывок из книги Л.К. Граудиной «Вопросы нормализации русского языка»:

Отрезок времени, в течение которого сосуществуют конкурирующие формы… различается по длине даже внутри одного и того же типа вариантов. Так, у аббревиатуры НЭП форма рода сменилась с женской на мужскую в течение одного только года (1921¾1922), тогда как у аббревиатуры ЖЭК варианты рода сосуществуют уже около 30 лет (со времени организации жилищно-эксплуатационных контор в 50‑х годах) и до сих пор норма окончательно не стабилизировалась. У электротехнических единиц измерения типа ватт, вольт, ампер и других кулевая форма род. мн. вытеснила конкурентную традиционную (на – ов) за 30 лет (с 1870 по 1900‑е гг.), а бытовые единицы измерения грамм, килограмм в род. мн. имеют две вариантные формы в течение полувека.

Правильность суждения о том, что отрезок времени, в течение которого сосуществуют конкурирующие формы, различается по длине даже внутри одного и того же типа вариантов, исследователь обосновывает путем анализа статистических данных.

Знание законов логики и умение пользоваться ими, а также такими категориями и мыслительными операциями, как понятия, их определение и деление, анализ, синтез, суждение, умозаключение, аналогия и т.д., необходимы для того, чтобы овладеть логикой рассуждения, научиться логически мыслить, устанавливать закономерности связей между явлениями действительности, анализировать и доказывать истинность того или иного утверждения и т.д.

 

§3. Лингвистические условия логичности речи

Собственно лингвистическим, или структурным, условием логичности речи является овладение логикой изложения. Структурной предпосылкой логичного изложения мысли служит правильная сочетаемость (синтагматика) элементов языка на лексико-семантическом, морфологическом и синтаксическом уровнях. Логичность изложения проявляется в точности употребления слов и словосочетаний, в правильном построении предложений и связного текста в целом, т.е. тесно связана с точностью и правильностью речи, опирается на них.

Верное словоупотребление, способствующее созданию понятийной точности, в то же время является одной из предпосылок логичности речи. Употребление слов не в соответствии с их значением часто приводит не только к неточности речи, но и к алогизмам[83]. Например, в предложении Летом в лесах вспыхивают пожары благодаря неосторожному обращению с огнем семантика слова благодаря противоречит содержанию мысли. Смысл высказывания Коммунальные услуги надо оплачивать не только в первых числах каждого месяца, но и раньше в результате неверного употребления слова надо (вместо можно) не соответствует реальной действительности: получается, что коммунальные услуги надо оплачивать дважды.

При неправильном употреблении в речи омонимов и многозначных слов может возникнуть одна из наиболее распространенных логических ошибок ¾ двусмысленность в понимании высказывания (амфиболия): К 25-ти годам сын остепенился (получил ученую степень или стал степенным?); Защитник устало опустился на скамью (игрок защиты или тот, кто ограждает кого-, что-либо от посягательств, нападения и т.д.?). Неверное словоупотребление, обусловленное плохим или недостаточным знанием действительности, является причиной неразличения понятий (подмены понятий, неоправданного их расширения или сужения, употребления видового понятия вместо родового и наоборот): Самые высокие надои молока получали от животных, отелившихся весной (видовое понятие корова заменено родовым животное), В Ипполите Шалом воплотились лучшие черты народа-труженика (правильно в образе Ипполита Шалого…).

К искажению или затемнению смысла высказывания, к подмене понятий часто приводит немотивированный пропуск слов. Так, в предложении Язык Катерины ¾ самый яркий из всех действующих лиц «Грозы» неоправданный эллипсис приводит к сопоставлению несопоставимых понятий: язык сопоставляется с действующими лицами.

Причиной подмены понятий может быть и речевая избыточность: Имя Тамары Ивановны пользуется большим авторитетом среди студентов (авторитетом пользуется не имя, а сама Тамара Ивановна).

Логичность речи связана не только с лексическим уровнем языковой системы, но и с синтаксической организацией высказывания; она зависит от правильного построения предложений и связного текста в целом. Для логичной речи характерно такое расположение слов, предложений и их частей, которое дает возможность строго последовательно усваивать выражаемую мысль, не допускает несоответствия, противоречия в ее языковом оформлении.

Одним из условий создания логичности речи является непротиворечивость сочетания одного слова с другим. Объединение в пределах высказывания слов, обозначающих логически несоотносимые понятия, приводит к алогизмам типа медленно мчаться, кавалькада машин, снайпер эфира и т.п.

Неясность и двусмысленность часто возникает в результате неправильного построения предложений с именными словосочетаниями, в которых родительный падеж может иметь значение как субъекта, так и объекта действия (вызов врача, обвинение товарища, приглашение учителя, поддержка друга и т.п.), а также предложений со словосочетаниями, в которых падежные окончания имеют различное грамматическое значение (помощь матери, подарок дочери, благодарность Марии и т.д.). Так, высказывания Обвинение товарища вполне справедливо; Помощь матери оказалась как никогда кстати имеют двоякий смысл: обвинение, выдвинутое… и обвинение, предъявленное товарищу…; мать кому-то помогла и ей кто-то помог. Аналогичное явление наблюдается при употреблении дополнения в форме дательного падежа в безличных предложениях: учителю хочется пожелать…; ученику следует ответить…; директору надо посоветовать… и т.п. (неясно: учитель хочет пожелать что-то или к нему обращаются с пожеланием; сам ли директор должен посоветовать или ему кто-то должен посоветовать).

Распространены в речи алогизмы, обусловленные неудачным построением предложений с местоимениями. Характеризуясь обобщенностью лексического значения, местоимения в контексте наполняются конкретным значением m счет соотносящихся с ними слов. Поэтому предложения нужно строить так, чтобы создавалась ясность, определенность в понимании того, к какому слову относится местоимение. Так, в высказывании В городском загсе заспанная, явно больная женщина растапливала печку. Скупо поджав морщинистые губы, она безо всяких эмоций внесла в книгу запись регистрации нашего брака (Б. Пикуль) ясно, что местоимение она относится к существительному женщина, так как оба предложения построены однотипно: женщина растапливала печку… ¾ она внесла запись… В высказывании же Завтра перед школьниками раскроются двери школ. Отдохнувшие за лето, они снова сядут за парты в результате того, что слово двери не только оказалось ближе к местоимению, но и является подлежащим, возникла бессмыслица.

При употреблении возвратного местоимения себя и притяжательных его, ее, их, свой алогизмы обычно возникают в тех случаях, когда в высказывании два субъекта действия: Мастер сказал ученику отремонтировать его стол (чей стол: мастера или ученика!); Отец предложил сыну повесить портрет в своей комнате (в комнате сына или отца?). Может возникнуть двусмысленность и в высказываниях с одним субъектом: Инженер сказал Поликарпову, что директор срочно уехал в райком и просил его оставить ему свой проект (просил инженера или Поликарпова, оставить инженеру или директору?).

Причиной логических ошибок может быть нарушение синтаксической связи в предложениях, содержащих обороты с предлогами несмотря на, вместо, кроме, помимо, наряду с и др. Обороты с такими предлогами, как правило, управляются сказуемыми: Вместо шапки на ходу он надел сковороду (К. Чуковский). Нарушение этого правила приводит к нарушению семантических связей между частями высказывания: Помимо повышения успеваемости, студенты проводили большую общественную работу; Кроме работы, он учится заочно в институте.

Определенные логические требования должны соблюдаться при построении предложений с однородными членами. В качестве однородных могут объединяться слова, которые обозначают понятия, являющиеся частными, видовыми по отношению к общему для них родовому понятию. При этом необходимо соблюдать требование единого основания при выделении их как видовых. Например: Детей обучали ходьбе на лыжах, катанию на коньках, санках, велосипеде, плаванию (ходьба на лыжах, катание на коньках, санках, велосипеде, плавание ¾ все это разные виды спортивных упражнений); В детстве мальчик болел скарлатиной, корью, ветряной оспой (скарлатина, корь, ветряная оспа ¾ разные виды детских болезней). Несоблюдение требования единого основания деления приводит к логическим ошибкам: Для молодежи района был прочитан ряд лекций на нравственно-этические, семейно-бытовые, научно-популярные и литературные темы (определения нравственно-этические, семейно-бытовые, литературные характеризуют содержание лекций, а научно-популярные ¾ метод изложения).

Не могут объединяться в качестве однородных членов слова, обозначающие несоотносимые понятия: рассказывать о ветеранах труда и школьном музее, интерес к путешествиям и птицам. Каждое из управляемых слов в приведенных примерах в отдельности сочетается с управляющим словом, но между собой они не имеют ничего общего по смыслу, поэтому не могут соединяться как однородные члены. Соединение несоотносимых понятий в однородный ряд часто (особенно в художественной литературе и публицистике) используется как стилистический прием создания комизма или иронии: Но все должны были отступить, когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин, с Георгием в петлице и с интересной бледностью, как говорили тамошние барышни (А. Пушкин); «Любовь и синее пальто» (так назван фельетон И. Шатуновского); «Теща и пыжик» (название фельетона Ю. Стрелкова).

Алогизмы возникают также в результате объединения в качестве однородных членов предложения слов, обозначающих родовые и видовые понятия: За последнюю пятилетку в районе построены две школы, больница, клуб, кинотеатр, культурно-просветительные учреждения (понятия «клуб» и «кинотеатр» включаются в понятие «культурно-просветительные учреждения»).

Нельзя объединить как однородные члены предложения слова, выражающие пересекающиеся понятия: родители и взрослые, юноши и молодежь, дети и школьники. Однако некоторые сочетания, вопреки правилам логики, закрепились в языке как нормативные: пионеры и школьники, фестиваль молодежи и студентов, искусство и литература и др.

При группировке однородных членов предложения, их попарном объединении слова следует подбирать или по признаку смежности, сходства, или в стилистических целях по принципу контраста: В школе он увлекался историей и литературой, физикой и математикой; Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой (А. Пушкин). Логически неправильно построено предложение В субботнике приняли участие взрослые и ученики, дети и учителя. Однородные члены в данном случае можно сгруппировать следующим образом: взрослые и дети, учителя и ученики.

Важным условием логичности речи является точное и непротиворечивое выражение языковыми средствами связей и отношений между частями предложения, а также между отдельными предложениями в целом тексте. Используемые в качестве языковых средств выражения связи лексические повторы, местоимения, служебные слова (предлоги, союзы), частицы, вводные слова и словосочетания (во-первых, во-вторых, следовательно, значит и др.) должны соответствовать характеру смысловых отношений между частями предложения или отдельными предложениями, подчеркивать единство и последовательность мысли, целостность содержания, конкретизировать характер отношений между высказываниями. Возьмем, к примеру, следующий отрывок из рассказа А. Чехова «Дама с собачкой»:

Пройдет какой-нибудь месяц, и Анна Сергеевна, казалось ему, покроется в памяти туманом и только изредка будет сниться с трогательной улыбкой, как снились другие. Но прошло больше месяца, наступила глубокая зима, а в памяти все было ясно, точно расстался он с Анной Сергеевной только вчера. И воспоминания разгорались все сильнее…

Выделенные союзы связывают предложения в единый логически организованный текст, в котором эти предложения могут быть расположены только в таком порядке. Если устранить союзы, смысл отрывка в общем сохранится, но логико-смысловые отношения между ними ослабеют, единство текста нарушится.

В логической организации письменной речи очень важно правильное членение текста на абзацы. Оно способствует четкому построению высказывания, объединению мыслей в микротемы, облегчает восприятие написанного.

Логичность речи тесно связана с порядком слов и интонацией, т.е. со средствами выражения актуального членения высказывания. Логика развития мысли требует движения от известного к неизвестному, новому. В речи данная логическая закономерность проявляется в смысловом членении высказывания на два компонента: тему (исходный пункт высказывания, данное, известное из предыдущего контекста или ситуации) и рему (коммуникативный центр высказывания, сообщающий что-то новое). Тема располагается обычно в начале предложения и выделяется повышением тона, а рема ¾ в конце и выделяется с помощью фразового ударения. Фразовое ударение может передвигаться с одного слова на другое, подчеркивая информативно значимый компонент и соответственно придавая разный смысл высказыванию. Сравни одинаковые по синтаксической структуре предложения: В е ч е р о м приехал брат ¾ Вечером п р и е х а л брат – Вечером приехал б р а т. Порядок слов в предложении определяется коммуникативным заданием сообщения: Золотая рожь (золотая ¾ определение, предложение односоставное, номинативное) ¾ Рожь золотая (золотая ¾ сказуемое, предложение двусоставное). При разном порядке слов смысл предложения и его коммуникативное задание различны: Тополь перерос клен ¾ Клен перерос тополь.

При построении высказывания необходимо следить за тем, чтобы не нарушались семантические связи между частями предложений и отдельными предложениями, не искажался смысл, не возникала амфиболия. Неудачный порядок слов затрудняет быстрое восприятие мысли; например: Комиссия на филологическом факультете отметила хорошую подготовку студентов; а в предложениях типа Павел Власов предрекает гибель старому строю с позиций пролетариата с его физической одряхлелостью приводит к искажению смысла: получается, что физическая одряхлелость свойственна пролетариату, а не старому строю.

 

§4. Логичность речи и функциональные стили

Логичность, как коммуникативное качество речи, свойственна каждому функциональному стилю, так как она опирается на связь речь ¾ мышление, законы же мышления одинаковы для всех сфер и ситуаций общения. Однако в каждой из них эти законы действуют по-разному.

Наиболее жестко законам логики подчинено научное изложение: подчеркнутая логичность ¾ это одна из основных специфических черт, обусловливающих отбор и организацию языковых средств в научном стиле[84]. Назначение науки ¾ получать новые знания о реальной действительности, систематизировать их и доказывать истинность, вскрывать закономерности явления. Научная деятельность человека включает в себя две неразрывно связанные между собой задачи: процесс научного поиска, открытия и оформление результатов научного познания. Результаты научного поиска оформляются в виде речевого сообщения, содержание которого должно быть емким и в то же время ясным, недвусмысленным, адекватно передающим логическую мысль и однозначно воспринимаемым всеми адресатами. В научной речи недопустимы разночтения, двоякое понимание смысла, иносказательность, намек. Научная речь, как подчеркивает А.Н. Васильева, принципиально бесподтекстна ¾ подтекст противоречит ее сущности.

В художественной речи мысль, будучи выраженной в образной форме, многозначна и может быть понята по-разному. Критики, читатели вносят элемент своего понимания содержания и идеи произведения, художественных образов. В художественном произведении за прямым, непосредственным содержанием скрыт второй план ¾ подтекст. Причем в понимании замысла автора он может быть более существенным, чем прямой смысл. Так, художественные образы сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина «Премудрый пескарь», «Медведь на воеводстве» и других или басен И.А. Крылова, например «Волк и Ягненок», «Волк на псарне», являясь конкретно соотнесенными, имеют и переносный смысл, более значимый в плане раскрытия идеи произведения.

Основные законы логики, которым подчиняется человеческое мышление в целом, соблюдаются и в литературно-художественном стиле. Для него, как и для других книжных стилей, характерны последовательность, непротиворечивость изложения, аргументированность, четко выраженные связи между словами, предложениями и их частями. Однако требования логики в художественном произведении подчиняются необходимости раскрыть его содержание, авторский замысел, создать образ с целью эстетического воздействия на читателя. Поэтому в художественной литературе вполне допустимо нарушение требований логичности для того, чтобы показать особенности мышления и сознания отдельных персонажей. Алогизмы используются как стилистический прием намеренного нарушения логических связей в целях создания комизма, иронии и т.д. (например, как отмечалось выше, соединение в форме перечисления неоднородных понятий). Кроме того, в художественной речи немало так называемых «внешних» алогизмов, передающих сложность жизненных обстоятельств, внутреннего состояния человека, субъективных ощущений и т.д.: звонкая тишина; сладкая скорбь; черной молнии подобный (М. Горький), безлюбая любовь (А.Н. Толстой). Такие словосочетания, на первый взгляд, противоречат логическим соотношениям понятий, но за внешней алогичностью обычно скрывается своя, особая логика.

«Внешние» алогизмы характерны также для публицистической и разговорной речи; они связаны с логикой подтекстного общения (например: ¾ Куда он пошел? ¾ Сейчас придет; ¾ Куда ты бежишь? ¾ Опаздываю) или отражают противоречивую сущность явлений (умный дурак, горькая радость), противоречивость субъективных трактовок (безмозглые мудрецы), стремление к образности, эмоциональности, экспрессии (выйти сухим из воды, из кожи вон лезть) и т.д.

Скрытая логика, характерная для разговорного, художественного и публицистического стилей, недопустима в научной речи. Логические нарушения, несущественные в бытовом общении, в научной речи могут привести к серьезным искажениям истины.


Глава 5. Чистота речи

 

§1. Понятие чистоты речи

Чистая речь – это речь, в которой нет языковых элементов, чуждых литературному языку, а также отвергаемых нормами нравственности слов и словесных оборотов. Чистота речи предполагает соблюдение не только языковых (в первую очередь ¾ стилистических в области произношения и словоупотребления), но и этических норм.

Данное качество речи неразрывно связано с ее правильностью, базируется на ней. Эта связь проявляется в том, что чистота речи в произношении достигается благодаря строгому соблюдению орфоэпических норм: то, что соответствует нормам орфоэпии, признается и правильным, и чистым.

«Несколько по-иному следует понимать чистоту речи на уровне словоупотребления. Здесь приобретает значение количественная характеристика употребляемых в речи слов той или иной семантической группы. Возрастание количества таких слов в речи ведет к снижению стилистических качеств ее, когда мы вынуждены говорить о засорении речи»[85].

Чистота речи предполагает стилистически оправданное употребление, во-первых, литературных языковых единиц (иноязычных слов и выражений, речевых штампов, а также слов и выражений, не несущих никакой смысловой нагрузки в речи и в силу этого превращающихся в сорняки), а во-вторых, внелитературных языковых элементов (диалектизмов ¾ территориальных говоров; профессионализмов ¾ слов, ограниченных в своем употреблении рамками какой-либо профессии; жаргонизмов ¾ слов и словесных оборотов, применяемых в жаргонах, социально ограниченных сферах; вульгаризмов ¾ слов и выражений грубо, вульгарно обозначающих какой-то круг предметов, явлений и унижающих достоинство и честь человека).

§2. Использование в речи диалектных и профессиональных элементов

Основная сфера применения диалектных (областных) слов ¾ художественная литература. Они привлекаются для создания местного колорита и речевой характеристики героев, а также в качестве особого средства выразительности в русской литературе с XVIII в., сначала в основном в водевилях для создания комизма, а затем ¾ для передачи особенностей речи крестьян. Если В.А. Жуковский полностью отрицал использование диалектизмов в художественных произведениях, то А.С. Пушкин делал это лишь теоретически, а практически применял их, о чем свидетельствует, например, повесть «Барышня-крестьянка»: Да как же барина с слугою не распознать? И одет-то не так, и баишъ иначе, и собаку-то кличешь не по-нашему; Ты был, барин, вечор у наших господ?; А взаправду… не попытаться ли в самом деле?

В русской литературе XIX в. в использовании диалектизмов определились две традиции: «традиция И. Тургенева» и «традиция Л. Толстого». В соответствии с первой ¾ диалектизмы в тексте надлежало обязательно пояснять (путем подбора синонимов, в сносках, в скобках и т.д.). Например, в «Охотничьих рассказах» И.С. Тургенева читаем: В Орловской губернии последние леса и площадя исчезнут лет через пять… (и в сноске тут же дается примечание: «Площадями» называются в Орловской губернии большие сплошные массы кустов; орловское наречие отличается вообще множеством своебытных, иногда весьма метких, иногда довольно безобразных, слов и оборотов); Таких рассказов я, человек неопытный и в деревне не «живалый» (как у нас в Орле говорится), наслушался вдоволь; От него отказались, как от человека ни на какую работу не годного ¾ «лядащего», как говорится у нас в Орле.

Согласно второй традиции, диалектизмы не пояснялись, на их значение указывал лишь контекст. Вот, к примеру, как обыгрывает в тексте диалектизмы Л.Н. Толстой:

¾ А разве у тебя и изба плоха?

¾ Того и ждем с бабой, что вот-вот раздавит кого-нибудь, ¾ равнодушно сказал Чурис. ¾ Намедни и то накатина с потолка мою бабу убила!

¾ Как убила?

¾ Да так, убила, ваше сиятельство: по спине как полыхнет ее, так она до ночи замертво пролежала.

¾ Что ж, прошло?

¾ Прошло-то прошло, да все хворает…

¾ Какой обед, кормилец? ¾ тяжело вздыхая, проговорила баба. ¾ Хлебушка поснедали ¾ вот и обед нам. За сныткой ходить неколи было, так и щец сварить не из чего, а что квасу было, так ребятам дала.

Так называемая «деревенская проза» широко использует диалектизмы как действенное средство художественной выразительности. Однако необходимо иметь в виду, что диалектные элементы ограничены территориально, они не являются общедоступными и общепонятными, поэтому их употребление допустимо в разумных пределах. Показателен в этом отношении отрывок из книги Л. Успенского «Слово о словах»:

Если бы лет сорок назад где-нибудь возле Великих Лук, завидев замурзанного парнишку на деревенском крыльце, вы окликнули его: «Вань, а ваши где?», вы рисковали бы услышать в ответ что-нибудь вроде: «Да батька уже помешался, так ен на будворице орет, а матка, тая шум с избы паш е…»

Я думаю, вы побледнели бы: целая семья сошла с ума! На деле же все было очень спокойно: ответ мальчишки можно перевести «с псковского на русский» примерно так: «Отец закончил вторую вспашку поля и теперь поднимает огород возле избы, а мать ¾ та выметает мусор из дому…» Только и всего. Это совсем не бред безумца, это чистый и правильный русский язык, только не литературный, а народный, в одном из его многочисленных наречий.

В этом примере представлены так называемые семантические диалектизмы, которые наглядно показывают, как территориальные диалектные явления могут нарушать процесс речевой коммуникации. Поэтому не случайно писатели, привлекая диалектные языковые средства, дают необходимые пояснения: Замерзшая корка, как короста на ране, я ухал несколько раз до дна и так, вятски выражаясь, ухомаздал сапоги, что доселе не отмыл; Едем с редактором здешним. В обыденку, то есть сегодня же обратно (В. Крупин).

Следует помнить, что диалектизмы как средство выразительности могут быть использованы лишь в тех стилях и жанрах, в которых выход за нормативные границы стилистически оправдан. В научном и официально-деловом стилях их употребление рассматривается как грубое нарушение речевых норм. Применение диалектизмов вне пределов художественного стиля вообще нежелательно, кроме особых случаев, когда именно они становятся предметом описания в научном тексте. Да и в художественной литературе они допустимы преимущественно в речи персонажей, а не в авторской[86]. Пренебрежение отмеченными выше требованиями, предъявляемыми к использованию диалектизмов, приводит к засорению речи, нарушению ее чистоты.

От территориального диалекта необходимо отличать диалект профессиональный, т.е. такие слова и выражения, которые используются в различных сферах производственной деятельности человека, но не стали общеупотребительными. Профессионализмы, как «полуофициальные» слова, отличаются от терминов, представляющих собой официальные научные наименования специальных понятий, хотя в литературном языке (из-за недостаточной разработанности терминологии) могут играть роль терминов. Вот несколько примеров употребления профессионализмов в романе Н. Воронова «Макушка лета»:

Не будь это ты, не углядел бы я на меди этакие маленькие волдырники ¾ след оплавлений электрическим пламенем. Углядел, заставил удалить бархатным напильником, не драчевым ¾ бархатным, да сам отшлифовал пастой; Все началось с появления «земли»: свалилась в нулевое положение стрелка вольтметра на фидере, питающем воздуходувную машину. Ваттметр отражал нагрузку, а вот напряжение перестало фиксироваться, будто исчезло: машина ведь не прекращала нагнетать дутье на домну; Столяр назовет почти десять разновидностей рубанка: рубанок, фуганок, горбач, галтель, калевка, медведка, дорожка, шлихтик, шерхебель, шпунтубель, зензубель. Профессионал знает, что каждый вид рубанка имеет свое назначение. Например, шерхебель служит для первоначальной обработки древесины, шпунтубель ¾ для прорезей в древесине и т.д.

Последний пример свидетельствует о некотором преимуществе профессионализмов перед их общеупотребительными эквивалентами: профессионализмы служат для разграничения близких понятий, предметов, которые для неспециалиста имеют одно общее название.

В справочниках и специальных словарях профессионализмы обычно не приводятся. Для неспециалиста, сталкивающегося с ними, информативная ценность может быть даже нулевой (например, о конкретном содержании слов калевка, шлихтик, зензубель и других трудно судить неспециалисту). Поэтому использовать профессионализмы надо с учетом того, способствуют ли они раскрытию замысла автора, служат ли характерологическим средством или засоряют речь, затрудняют ее восприятие. Надо иметь в виду также, что в силу стилистически сниженной, разговорно-просторечной окраски употребление профессионализмов в книжной речи нежелательно.


§3. Иноязычные слова и выражения в речи

Известно, что нет такого языка, который был бы совсем свободен от иноязычных влияний, так как ни один народ в современном мире не живет совершенно изолированно.

В силу длительных экономических, политических, культурных, военных и иных связей русского народа с другими в его язык проникло довольно значительное количество[87] иноязычных слов, которые имеют различную степень ассимиляции и неограниченную или ограниченную сферу употребления. В русской лексикологической традиции выделяются: 1) слова, давно усвоенные и используемые наравне с русскими (стул, лампа, школа, диван, картина, утюг, вуаль, джаз, студент, трансляция, антибиотик, техникум и др.); 2) слова, не всем понятные, но необходимые, так как они обозначают понятия науки, техники, культуры и т.п. (брифинг, аннигиляция, плеоназм, фонема, морфема, дезавуировать, нуклиды, превентивный, агностицизм и под.); 3) слова, которые могут быть заменены исконно русскими без всякого ущерба для смысла и выразительности высказывания (эпатировать, эпатаж, апологет, акцентировать, визуальный и под.). В соответствии с этим заимствованные слова воспринимаются, с одной стороны, как закономерный результат общения народов, а с другой ¾ как порча языка; с одной стороны, ¾ без заимствований нельзя обойтись, а с другой (когда их слишком много и принадлежат они к третьей группе в указанной классификации) ¾ иноязычные слова и выражения становятся тем балластом, от которого язык должен избавляться. «Авторитет употребления», целесообразность, ситуативная необходимость могут определить отношение к чужому слову и защитить родной язык от «небрежения», от «неприличностей», как назвал М.В. Ломоносов ненужные, необдуманные заимствования. Употребление заимствованных ¾ чужих, иностранных ¾ слов должна определять социально-языковая потребность и целесообразность»[88].

Как известно, среди заимствований (в широком смысле) выделяются слова, с помощью которых дается описание чужих стран, чужой жизни и нравов, они представляют собой своеобразные «локальные приметы» и называются экзотизмами (от греч. exotikos ¾ чуждый, иноземный, необычный: ехо ¾ снаружи, вне). Смысловая и стилистическая функция экзотизмов заключается в том, что они позволяют создать «эффект присутствия», локализовать описание. Экзотизмы легко распределяются по так называемым «национальным сериям» (английская, французская, испанская и т.д.). Вот несколько примеров из произведений поэтов и публицистов: Мерами красоты у японцев служат четыре понятия, три из которых (саби, ваби, сибуй) уходят корнями в древнюю религию синто, а четвертое (югэн) навеяно буддийской философией (В. Овчинников); Символом положения хозяйки издавна считается самодзи ¾ деревянная лопаточка, которой она раскладывает домочадцам рис. День, когда состарившаяся свекровь передает самодзи своей невестке, принято было отмечать торжественной церемонией (В. Овчинников); Ивансито так наивно ходит // и шаги боится ускорять. // Для него маиса малый холмик // выше, чем гора Уаскаран (Е. Евтушенко).

Близки к экзотизмам варваризмы (греч. Barbarismos ¾ иноязычный, чужеземный) ¾ подлинно иностранные слова и выражения, вкрапленные в русский текст, не полностью освоенные или совсем не освоенные из-за фонетических и грамматических особенностей. Они, как правило, употребляются в несуществующих в русском языке формах и часто передаются средствами языка-источника: авеню, денди, мосье, фрау, tete-a-tete (фр. ¾ с глазу на глаз), cito (лат. ¾ срочно), ultima ratio (лат. ¾ порочный круг).

Как отмечает Л.П. Крысин, иноязычные вкрапления и экзотизмы, в отличие от заимствованных слов (в узком смысле), не теряют ничего или почти ничего из черт, присущих им как единицам языка, которому они обязаны своим происхождением. Они не принадлежат, подобно заимствованиям, системе использующего их языка, не функционируют в нем в качестве единиц, более или менее прочно связанных с лексическим и грамматическим строем этого языка.

Варваризмы, как и экзотизмы, выполняют разнообразные функции: называют то, что по-русски не имеет названия; служат средством речевой характеристики персонажей; с их помощью достигается «эффект присутствия» и т.д. Причем обычно они придают тексту юмористический, иронический или сатирический оттенок. См., например, рассуждения Бальзаминовой из пьесы А.Н. Островского «Свои собаки грызутся, чужая не встревай»:

Вот что, Миша, есть такие французские слова, очень похожие на русские: я их много знаю, ты бы хоть их заучил когда на досуге… Вот слушай! Ты все говоришь: «Я гулять пойду!» Это, Миша, нехорошо, лучше скажи: «Я хочу проминаж сделать!» Про кого дурно говорят ¾ это мораль. А вот если кто заважничает, очень возмечтает о себе, и вдруг ему форс-то собьют ¾ это «асаже» называется.

Неумеренное, излишнее насыщение текста варваризмами и экзотизмами приводит к созданию так называемой «макаронической речи», которая может служить ярким сатирическим средством. Примером такой речи является:

Вот в дорогу я пустилась,

В город Питер дотащилась.

И промыслила билет

Для меня э п у р А н е т,

И п у р Харитон де медник

С ю р ле п и р о с к а ф «Наследник».

Используемые в русском языке иноязычные слова выполняют определенную стилистическую роль, от которой зависит частотность их употребления в различных функциональных стилях. Установлено, что больше всего иноязычных слов в научном стиле (это прежде всего терминология), гораздо меньше в публицистическом, еще меньше в официально-деловом и художественном. Деятели науки, культуры, литераторы неоднократно подчеркивали мысль о том, что только необходимость может сделать целесообразным использование заимствованных слов. Так, В.Г. Белинский писал: «В русский язык по необходимости вошло множество иностранных слов, потому что в русскую жизнь вошло множество иностранных понятий и идей», ¾ одновременно подчеркивая: «…охота пестрить русскую речь иностранными словами без нужды, без достаточного основания, противна здравому смыслу и здравому вкусу»[89].

Идеи очищения русского литературного языка от ненужных заимствований, употребления иностранных слов в строгом соответствии с их значением, разумного предпочтения нерусским книжным словам их общеупотребительных эквивалентов сохраняют свою актуальность и в наши дни. Неоправданное введение в речь иноязычных элементов засоряет ее, а использование их без учета семантики приводит к неточности.

Во-первых, не следует прибегать к иноязычным словам, если есть у них русские эквиваленты, точно передающие то же значение: зачем всемерно форсировать подготовку студентов 1-го курса к экзаменационной сессии, когда можно ее ускорить; нет необходимости писать транспортировка пирожков из столовой в буфет, если можно употребить слова перевозка, доставка и т.д. Часто перегруженность контекста иноязычными словами (в основном терминами) затрудняет смысл высказывания: Дескриптивной является норма, которая абсолютно идентична возможностям, данным системой языка; она не элиминирует ни одного варианта из суммы всех возможных вариантов; Чтобы стать в авангарде движения «поп-арта», необходимо мобилизовать максимум своего интеллектуального потенциала. Трудно оправдать большое количество непереведенных терминов на страницах специальных и неспециальных изданий последних лет: импеданс вместо полное сопротивление, свип-генератор вместо генератор качающейся частоты и т.д. Писатель А. Югов приводит примеры терминов, употребленных в книге для нефтяников «Стахановцы бакинских полей»: лубрикетинг, микстер, стреппинг, чиллер, рисайкл, квенчинг, кулинг, салютайзер, инхибитор и т.д. «Где ж тут для русского нефтяника вещественность, зримость?! Какая чудовищная расточительность сил и времени! Это сплошь чужесловный словарь! И какой тормоз здесь росту русских рабочих кадров!» ¾ возмущается писатель[90].

Во-вторых, необходимо всегда помнить, что самые грубые ошибки возникают тогда, когда иноязычные слова употребляются без учета их значения (семантики): В поисках зубной пасты я всюду встречал а н ш л а г: «Зубной пасты нет» (аншлаг ¾ объявление о том, что все билеты на представление проданы); Я очень к о н с п е к т и в н о говорил (конспектировать значит записывать, а говорить можно кратко, сжато, лаконично); Двадцать пять лет своей б и о г р а ф и и она посвятила детям (биография ¾ жизнеописание, надо двадцать пять лет своей жизни).

В-третьих, иноязычные слова должны быть понятны и доступны адресату. Многие иностранные слова, уместные и необходимые в специальной, научной и технической литературе, неуместны в статьях, брошюрах, докладах, лекциях, предназначенных для широкого круга читателей или слушателей и не затрагивающих узкоспециальных научных и технических вопросов.

Вдумчивое отношение к использованию иноязычных слов в соответствии с их точным значением и стилистической окраской поможет избежать речевых ошибок, сохранить чистоту речи.


§4. Речевые штампы и канцеляризмы

Чистота речи нарушается из-за использования так называемых речевых штампов ¾ избитых выражений с потускневшим лексическим значением и стертой экспрессивностью[91], и канцеляризмов – слов и выражений, характерных для текстов официально-делового стиля, употребленных в живой речи или в художественной литературе (без особого стилистического задания).

Писатель Л. Успенский в книге «Культура речи» пишет: «Штампами мы зовем разные приборы, неизменные по форме и дающие множество одинаковых отпечатков. У языко- и литературоведов «штамп» ¾ оборот речи или словечко, бывшее когда-то новеньким и блестящим, как только что выпущенная монета, а затем ¾ повторенное сто тысяч раз и ставшее захватанным, как стертый пятак»: мороз крепчал, широко распахнутые глаза, цветастый (вместо цветистый), с огромным энтузиазмом, целиком и полностью и т.д.

Недостаток речевых штампов в том, что они лишают речь своеобразия, живости, делают ее серой, скучной, кроме того, создают впечатление, что сказанное (или написанное) уже известно. Естественно, такая речь не может привлечь и поддержать внимание адресата. Этим и обусловлена необходимость борьбы со штампами.

Широко внедряются в речь и канцеляризмы; мы часто встречаем их в устных выступлениях и в печати, отмечая, что не всегда они необходимы. Вот пример из книги Б.Н. Головина «Как говорить правильно»: «Вспомним, какую «нагрузку» получает в речи некоторых ораторов слово «вопрос» во всех его вариантах: тут и «осветить вопрос» и «увязать вопрос», и «обосновать вопрос» и «поставить вопрос», и «продвинуть вопрос», и «продумать вопрос», и «поднять вопрос» (да еще на «должный уровень» и на «должную высоту»).

Все понимают, что само по себе слово «вопрос» не такое уже плохое. Больше того, это слово нужное, и оно хорошо служило и служит нашей публицистике и нашей деловой речи. Но когда в обычном разговоре, в беседе, в живом выступлении вместо простого и понятного слова «рассказал» люди слышат «осветил вопрос», а вместо «предложил обменяться опытом» ¾ «поставил вопрос об обмене опытом», им становится немножко грустно»[92]. Канцеляризмами можно считать и такие словосочетания, как данное мнение (вместо это мнение), должное внимание, должным образом, остановлюсь на успеваемости, остановлюсь на недостатках, остановлюсь на прогулах и т.д. К.И. Чуковский считал, что засорение речи подобными словами ¾ это своего рода болезнь, канцелярит. Еще Н.В. Гоголь высмеивал выражения типа: перед начатием чтения; табак, адресуемый в нос; для воспрепятствования его намерению; событие, имеющее быть завтра. Часто ученики старших классов пишут в сочинениях по русскому языку и литературе в таком стиле: Андрею Болконскому хочется вырваться из окружающей среды; Большую роль в начинании новой жизни сыграл дуб.

В устной и письменной речи без всякой меры и надобности употребляются словосочетания с производными предлогами: со стороны, путем, по линии, в разрезе, в целях, в деле, в силу и др. Однако в художественной литературе подобные конструкции могут использоваться с особым стилистическим заданием, выступать в качестве художественного приема. См., например, использование конструкции с предлогом по причине для речевой характеристики персонала в рассказе А.П. Чехова «Унтер Пришибеев»: ¾ Да ты, говорю, знаешь, что господин мировой судья, ежели пожелают, могут тебя за такие слова в губернское жандармское управление по причине твоего неблагонадежного поведения?

В заключение необходимо сказать, что сами по себе речевые штампы, деловая лексика и фразеология нужны в определенных типах речи, однако надо постоянно следить за тем, чтобы их использование было уместным, чтобы не возникали стилистические ошибки.

 

§5. Слова-сорняки

Слова-сорняки, или слова-паразиты, засоряют нашу речь. В их роли часто выступают обычные вводные слова (значит, в общем, прямо скажем, короче говоря, можно сказать, как говорится и подобные), частицы, местоимения, междометия (ну, вот, это, как его и другие), служащие для выражения разнообразных модальных и прочих оттенков смысла высказывания. Но употребленные часто и немотивированно в одном речевом акте, они превращаются в паразитический словесный материал: Э‑э-э, главной, п о н и м а е т.е. ли, основной чертой его, т а к с к а з а т ь, характера является, з н а ч и т, э т о, его любовь к, с а м и п о н и м а е т.е., людям. Такое обилие в речи слов-сорняков, слов-паразитов свидетельствует о бедности лексикона говорящего, об отсутствии значительных мыслей и незнании предмета речи.

Л.В. Щерба называл подобные словечки «упаковочным материалом» ¾ люди как бы суют их между значимыми словами, чтобы не дать им разбиться друг о друга. От употребления слов-паразитов нужно избавляться, строго контролируя свою речь и речь окружающих. Но, говоря о словах-сорняках, надо иметь в виду, что иногда наличие их в речи обусловлено внутренним состоянием говорящего (взволнованностью, растерянностью и т.д.).

В художественных произведениях слова-сорняки часто употребляются для создания речевой характеристики того или иного персонажа (в речи автора они, безусловно, должны отсутствовать). Вот пример «высказываний» Акима из пьесы Л.Н. Толстого «Власть тьмы»:

Петр (входит и садится): Так как же, дядя Аким?

Аким: Получше, Игнатьич, как бы получше, т а е, получше… Потому как бы не т о г о. Баловство, з н а ч и т. Хотелось бы, т а е к делу, з н а ч и т, хотелось малого-то. А коли ты, з н а ч и т, т а е, можно и т о г о. Получше к а к…

Петр: Хочешь сына дома оставить? Оно точно. Да забрать деньги-то как?

Аким: Э т о верно, верно, Игнатьич, сказал э т о, з н а ч и т, т а е, правильно, потому ¾ нанялся, продался ¾ э т о пусть доживает, з н а ч и т, вот только, т а е, женить; на время, з н а ч и т, отпусти, коли что.

Такое чрезмерное употребление слов тае, значит, того и других характеризует индивидуальные особенности речи Акима. В художественной литературе в роли слов-паразитов выступают целые высказывания. Например, у А.К. Толстого в одном из произведений слуга в затруднительных случаях каждый раз повторял Тетка твоя подкурятина!, а в романе «Война и мир» Л.Н. Толстого родственник Ростовых любил приговаривать Чистое дело, марш!: ¾ Ч и с т о е дело, марш! Так и знал, ¾ заговорил дядюшка (это был дальний родственник, небогатый сосед Ростовых), ¾ так и знал, что не вытерпишь, и хорошо, что едешь. Ч и с т о е д е л о, м ар ш! (это была любимая поговорка дядюшки). Бери заказ сейчас, а то мой Гирчик донес, что Илагины с охотой в Корниках стояли, они у тебя ¾ ч и с т о е д е л о, м а р ш! ¾ под носом выводок возьмут.

 

§6. Жаргонизмы и языковые элементы, не допускаемые нормами нравственности

Жаргон (фр. jargon) ¾ это язык отдельных социальных групп, сообществ, искусственно создаваемый с целью языкового обособления, отделения от остальной части данной языковой общности. Он отличается главным образом наличием слов, непонятных людям непосвященным (жаргон военный, жаргон воровской, жаргон спортивный, жаргон школьный, жаргон картежников и т.д.). Жаргонную лексику иногда называют сленгом (от англ. slang); она употребляется людьми, объединенными одной профессией или родом деятельности. Например, в среде студентов и школьников бытуют жаргонизмы засыпаться ¾ плохо ответить преподавателю на поставленный вопрос, не сдать экзамен; хвост ¾ академическая задолженность; неуд ¾ оценка «2»; трайбан ¾ «3»; сосны ¾ так ученики младших классов называют старшеклассников и т.д.

Исследователи отмечают активный процесс жаргонизации литературной речи, особенно речи молодежи. Это явление часто становится предметом обсуждения как специалистов, так и всех, кто интересуется вопросами русского языка. При этом одни усматривают в жаргонизации большой вред для литературной речи, другие считают, что с возрастом увлечение жаргонами проходит.

В молодежном жаргоне отмечается своеобразная его «англизация», т.е. его основой становятся иноязычные заимствования: девушка ¾ герла, ботинки ¾ шузы, мужчина ¾ мэн, этикетка ¾ лэйбл, грампластинка ¾ сайэнс, любить ¾ латать, позвонить по телефону ¾ рингануть, магнитофон ¾ тэйпер, деньги ¾ мани и т.д.

Лингвисты, занимающиеся изучением жаргонизмов, считают, что «вульгаризация речи свойственна подрастающему поколению и часто идет не от дурных мыслей и наклонностей, а скорее от несознательного желания подростков выглядеть грубовато-мужественными, более взрослыми, опытными. Однако, будучи явлением преходящим, жаргон все-таки может оставить (и часто оставляет!) след в языковом развитии человека… Человеку, привыкшему смолоду к вульгарным, стилистически сниженным словам и выражениям, впоследствии трудно научиться правильно и грамотно излагать свои мысли»[93].

Как видим, в целом само возникновение и распространение в речи жаргонизмов оценивается как отрицательное явление в жизни общества и развитии национального языка. Однако введение жаргонных элементов в литературный язык в отдельных случаях допустимо: для создания определенного колорита, имеющего специфическую «жаргонную» окрашенность, речевых характеристик героев. Вот, например, с помощью каких средств создается речевая характеристика героев романа братьев Вайнеров «Гонки по вертикальной стене»:

¾ Гоношишь все… ¾усмехнулся Бакума и стал притворять дверь. Но я уже вставил ногу в щель.

¾ Не гоношусь. Да и ты не спеши.

¾ Прими ногу-то. Прижму сейчас. Захромаешь.

¾ Прижми, родной. Это ведь всегда у б л а т н ы х закон был ¾ у к о р е ш а н а х а з е в к а п к а н з а л ет е т ь. Чтобы м у с о р а м меня ловчее было н а д ы б а т ь.

А вот как изъясняются героини повести В. Кунина «Интердевочка»: Он неплохо т р е к а л по нашему. Даже надбавку получал в своей фирме за знание русского языка; Стоит передо мной такой пожилой в о д и л а, т а ч к а его ф у р ы ч и т на п а н д у с е; Очень п о п с о в ы е очечки!; Каждый костюмчик ¾ ш т у к а, п о л т о р ы. Сапожки ¾ шестьсот, семьсот!; Она и сейчас п о д б а н к о й и т.д.

В поэзии жаргонизмы используются реже:

Озера летние от стужи с б р е н д и л и.

Уснули лебеди,

словно крендели.

(А. Вознесенский)

Однако необходимо отметить, что таких элементов должно быть как можно меньше и в художественной литературе. Нельзя допускать, чтобы жаргонная лексика популяризовалась через телевидение, кино, художественную литературу, так как жаргонизмы всегда используются для обозначения понятий, которые в общенародном языке уже имеют наименования. И вряд ли эти общепринятые и, главное, всем понятные названия предметов и явлений действительности стоит «засекречивать» с помощью жаргонных слов.

Значительный пласт жаргонной и просторечной лексики составляют бранные и вульгарные слова, дающие отдельным предметам и явлениям резко отрицательную характеристику. Слова слямзить, харя, сволочь, кретин, зенки и подобные, к сожалению, употребляются довольно часто, вследствие ложно понимаемой их эмоциональности, как один из способов утверждения своего «я». Вульгарные, бранные слова и выражения в речи, сквернословие свидетельствуют прежде всего о низкой культуре говорящего, и не только речевой, но и общей. Надо стремиться к овладению подлинными, а не мнимыми богатствами и выразительными возможностями литературной и народной речи и всемерно защищать ее от подобных слов и выражений.

 

 


Глава 6. Богатство речи

 

§1. Понятие богатства речи

Уровень речевой культуры зависит не только от знания норм литературного языка, законов логики и строгого следования им, но и от владения его богатствами, умения пользоваться ими в процессе коммуникации.

Русский язык по праву называют одним из наиболее богатых и развитых языков мира. Его богатство – в неисчислимом запасе лексики и фразеологии, в смысловой насыщенности словаря, в безграничных возможностях фонетики, словообразования и сочетания слов, в многообразии лексических, фразеологических и грамматических синонимов и вариантов, синтаксических конструкций и интонаций. Все это позволяет выражать тончайшие смысловые и эмоциональные оттенки. «Нет ничего такого в мире, в окружающей нас жизни и в нашем сознании, ¾ говорит К.Г. Паустовский, ¾ что нельзя было бы передать русским словом: и звучание музыки, и… блеск красок, и шум дождя, и сказочность сновидений, и тяжелое громыхание грозы, и детский лепет, и заунывный рокот прибоя, и гнев, и великую радость, и скорбь утраты, и ликование победы».

Богатство речи отдельного человека определяется тем, каким арсеналом языковых средств он владеет и насколько» умело в соответствии с содержанием, темой и задачей высказывания пользуется ими в конкретной ситуации. Речь считается тем богаче, чем шире используются в ней разнообразные средства и способы выражения одной и той же мысли, одного и того же грамматического значения, чем реже повторяется без специального коммуникативного задания, непреднамеренно одна и та же языковая единица.

 


§2. Лексико-фразеологическое и семантическое богатство речи

О богатстве любого языка свидетельствует прежде всего его словарный запас. Известно, что семнадцатитомный «Словарь современного русского литературного языка» включает 120480 слов. Но в нем отражена далеко не вся лексика общенародного языка: не включены топонимы, антропонимы, многие термины, устаревшие, просторечные, областные слова; производные слова, образуемые по активным моделям. «Словарь живого великорусского языка» В.И. Даля содержит 200000 слов, хотя и в нем зафиксированы далеко не все слова, употреблявшиеся в русском языке середины XIX в.[94] Определить с максимальной точностью количество слов в современном русском языке невозможно, так как он постоянно обновляется и обогащается. Об этом красноречиво говорят словари-справочники «Новые слова и значения» (под ред. Н.Э. Котеловой), а также ежегодные выпуски серии «Новое в русской лексике: Словарные материалы». Так, словарь-справочник по материалам прессы и литературы 70‑х гг. (1984) содержит около 5500 новых слов и словосочетаний, а также слов с новыми значениями, не вошедших в толковые словари русского языка, изданные до 1970 г. В «Словарные материалы-80» (М., 1984) включено более 2700 словарных статей и 1000 новых слов с неполным описанием (без толкований и этимолого-словообразовательных справок), встретившихся в периодических изданиях с сентября по декабрь 1980 г.

Чем большим количеством лексем владеет говорящий (пишущий), тем свободнее, полнее и точнее он может выразить свои мысли и чувства, избегая при этом ненужных, стилистически немотивированных повторений. Словарный запас отдельного человека зависит от ряда причин (уровня его общей культуры, образованности, профессии, возраста и т.д.), поэтому он не является постоянной величиной для любого носителя языка. Ученые считают, что современный образованный человек активно употребляет в устной речи примерно 10-12 тысяч слов, а в письменной ¾ 20-24 тысячи. Пассивный же запас, включающий и те слова, которые человек знает, но практически не употребляет в своей речи, составляет примерно 30 тысяч слов. Это количественные показатели богатства языка и речи.

Однако богатство языка и речи определяется не только и даже не столько количественными показателями словарного запаса, сколько семантической насыщенностью словаря, широкой разветвленностью значений слов. Около 80% слов в русском языке многозначны; причем, как правило, это наиболее активные, частотные в речи слова. Многие из них имеют более десяти значений (см. например, брать, бить, стоять, время и др.), а у некоторых лексем зафиксировано двадцать и более значений (см. снять, ставить, свести, тянуть, идти и др.). Благодаря многозначности слов достигается значительная экономия языковых средств при выражении мыслей и чувств, так как одно и то же слово в зависимости от контекста может выступать в разных значениях. Поэтому усвоение новых значений уже известных слов не менее важно, чем усвоение новых слов; оно способствует обогащению речи.

Фразеологические сочетания имеют свое, особое значение, которое не выводится из суммы значений составляющих их компонентов, например: кот наплакал ¾ ‘мало’, спустя рукава ¾ ‘небрежно, неаккуратно’. Фразеологизмы могут быть многозначными: вкривь и вкось ¾ 1) ‘в разных направлениях’; 2) ‘плохо; не так, как следует, как надо, как положено’; 3) ‘превратно, искажая смысл (судить, толковать и т.п.)’; подать руку ¾ 1) ‘протянуть руку для пожатия в знак приветствия, прощания’; 2) ‘предложить опереться на руку’; 3) в сочетании с существительным помощь ¾ ‘помочь, оказать содействие кому-либо.

Фразеологизмы русского языка многообразны по выражаемым значениям и стилистической роли, они являются важным источником речевого богатства.

Русский язык не имеет равных себе по количеству и разнообразию лексических и фразеологических синонимов, которые благодаря своим семантическим и стилистическим различиям позволяют точно выразить самые тонкие оттенки мыслей и чувств. Вот как, например, М.Ю. Лермонтов в повести «Бэла», используя синонимы, характеризует в зависимости от изменения внутреннего состояния Азамата лошадь Казбича. Вначале употребляется стилистически нейтральное слово лошадь, затем ¾ его идеографический синоним скакун (‘лошадь, отличающаяся высокими беговыми качествами’): ¾ Славная у тебя лошадь! ¾ говорит Азамат, ¾ если б я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич! По мере того, как желание любой ценой приобрести лошадь усиливается, в лексиконе Азамата появляется слово конь, высокая стилистическая окраска которого вполне соответствует настроению юноши: ¾ В первый раз, как я увидел твоего коня, ¾ продолжал Азамат, ¾ когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри… в моей душе сделалось что-то непонятное…

Художники слова творчески используют возможности синонимии, создавая в ряде случаев контекстуальные (авторские) синонимы. Так, согласно наблюдениям А.И. Ефимова, «в сатире Щедрина слово проговорил имеет более 30 синонимов: брякнул, буркнул, бухнул, воскликнул, выдавил из себя, загвоздил, залаял, икал, пустил шип по-змеиному, стонал, курлыкал, заметил, рассуждал, похвалил, сказал, сболтнул и др. Причем каждый из этих синонимов имел свою сферу применения»[95]. Синонимические ряды используются обычно для уточнения, разъяснения, для всесторонней характеристики предмета или явления. Например: Меженин лениво, нехотя повернулся и, раскачиваясь, вышел (Ю. Бондарев). В определенных контекстах возможна почти полная взаимозаменяемость синонимов. Функция замещения ¾ одна из основных стилистических функций синонимов ¾позволяет избегать немотивированных лексических повторов, способствует разнообразию речи. Например: Счастливцы, мнил я, не поймут того, что сам не разберу я (М. Лермонтов). Здесь: не разберу – не пойму.

 

§3. Словообразование как источник речевого богатства

Словарь русского языка, как известно, обогащается прежде всего за счет словообразования. Богатые словообразовательные возможности языка позволяют создавать огромное количество производных слов по готовым моделям. Например, в «Орфографическом словаре русского языка» (М., 1985) только с приставкой на – приведено около 3000 слов. В результате словообразовательных процессов в языке возникают крупные лексические гнезда, включающие иногда по несколько десятков слов. Например, гнездо с корнем пуст– : пустой, пустенький, пустенько, пустехонький, пустехонько, пустышка, пустоватый, пусто, пустота, пустотный, пустырь, пустырек, пустошь, опустошить, опустошать, опустошение, опустошитель, опустошительный, пустыня, пустынный, впустую, пустеть, опустеть, опустение, запустение, пустовать и т.д. Словообразовательные аффиксы вносят в слова разнообразные смысловые и эмоциональные оттенки. В.Г. Белинский по этому поводу писал: «Русский язык необыкновенно богат для выражения явлений природы… В самом деле, какое богатство для изображения явлений естественной действительности заключается только в глаголах русских, имеющих виды! Плавать, плыть, приплывать, приплыть, заплывать, отплывать, заплыть, уплывать, уплыть, наплывать, наплыть, подплывать, подплыть…: это все один глагол для выражения двадцати оттенков одного и того же действия!»[96] Разнообразны в русском языке суффиксы субъективной оценки: они придают словам оттенки ласкательности, уничижительности, пренебрежительности, иронии, сарказма, фамильярности, презрительности и т.д. К примеру, суффикс ¾ ёнк(а) придает имени существительному оттенок презрения:, лошадёнка, избёнка, комнатёнка; суффикс – еньк(а) ¾ оттенок ласкательности: рученька, ноченька, подруженька, зоренька и т.д.

Умение пользоваться словообразовательными возможностями языка значительно обогащает речь, позволяет создавать лексические и семантические неологизмы, в том числе ¾ индивидуально-авторские.

 

§4. Грамматические ресурсы речевого богатства

Основными источниками богатства речи на морфологическом уровне являются синонимия и вариантность грамматических форм, а также возможность их употребления в переносном значении. Сюда относятся:

1) вариантность падежных форм имен существительных: кусок сыра ¾ кусок сыру, быть в отпуске ¾ быть в отпуску, бункеры ¾ бункера, пять граммов ¾ пять грамм и другие, характеризующиеся различной стилистической окраской (нейтрального или книжного характера, с одной стороны, разговорного ¾ с другой);

2) синонимичные падежные конструкции, различающиеся смысловыми оттенками и стилистическими коннотациями: купить для меня ¾ купить мне, привезти брату ¾привезти для брата, не открыл окно ¾ не открыл окна, идти лесом ¾ идти по лесу;

3) синонимия кратких и полных форм имен прилагательных, имеющих семантические, стилистические и грамматические различия: медведь неуклюж ¾ медведь неуклюжий, юноша смел ¾ юноша смелый, улица узка ¾ улица узкая;

4) синонимия форм степеней сравнения прилагательных: ниже ¾ более низкий, умнее ¾ более умный, умнейший ¾ самый умный ¾ умнее всех;

5) синонимия прилагательных и форм косвенных падежей имен существительных: библиотечная книга ¾ книга из библиотеки, университетский корпус ¾ корпус университета, лабораторное оборудование ¾ оборудование для лаборатории, есенинские стихи ¾ стихи Есенина;

6) вариантность в сочетаниях числительных с существительными: с двумястами жителями – жителей, трое студентов ¾ три студента, два генерала – двое генералов;

7) синонимия местоимений (например, всякий ¾ каждый ¾ любой; что-то ¾ кое-что ¾ что-нибудь ¾ что-либо; кто-то ¾ кто-нибудь ¾ кто-либо; кое-кто ¾ некто; какой-то ¾ какой-либо ¾ какой-нибудь ¾ кое-какой ¾ некоторый);

8) возможность употребления одной формы числа в значении другой, одних местоимений или глагольных форм в значении других, т.е. грамматико-семантические переносы, при которых обычно появляются дополнительные смысловые оттенки и экспрессивная окраска. Например, употребление местоимения мы в значении ты или вы для выражения сочувствия, сопереживания: Вот мы (ты, вы) уже и перестали плакать; употребление мы в значении я (авторское мы): В результате анализа фактического материала мы пришли к следующим выводам… (я пришел); употребление будущего времени в значении настоящего: Из песни слова не выкинешь (пословица); Без труда не вытащишь и рыбку из пруда (пословица) и т.д.[97]

Богатые возможности разнообразить речь предоставляет синтаксис русского языка с его необычайно развитой синонимией и вариантностью, системой параллельных конструкций, почти свободным порядком слов. Синтаксические синонимы, параллельные обороты речи, имеющие общее грамматическое значение, но различающиеся семантическими или стилистическими оттенками, во многих случаях могут быть взаимозаменяемы, что позволяет выразить одну и ту же мысль разнообразными языковыми средствами. Сравни, например: Она грустит ¾ Ей грустно; Нет радости ¾ Никакой радости ¾ Какая уж там радость; Закончился учебный год, ребята уехали в деревню; ¾ Закончился учебный год ¾ ребята уехали в деревню; ¾ Потому что закончился учебный год, ребята уехали в деревню; ¾ После того, как (как только, когда) закончился учебный год, ребята уехали в деревню.

Синонимичные и параллельные синтаксические конструкции позволяют, во-первых, передать необходимые смысловые и стилистические оттенки, а во-вторых, разнообразить словесные средства выражения. Однако, стремясь избежать синтаксического однообразия, не следует забывать семантико-стилистических различиях между такими конструкциями[98].

Одно и то же предложение в речи может приобретать разные семантико-стилистические оттенки в зависимости от порядка слов. Благодаря всевозможным перестановкам можно создать несколько вариантов одного предложения: Николай с братом был на стадионе ¾ Николай был с братом на стадионе ¾ Николай был на стадионе с братом и т.д. Для перестановки слов здесь нет никаких формально-грамматических ограничений. Но при изменении порядка слов изменяется оттенок мысли: в первом случае главное, кто был на стадионе, во втором ¾ где был Николай, в третьем ¾ с кем. Как отмечал A.M. Пешковский, предложение из пяти полных слов (Я завтра пойду гулять) в зависимости от их перестановки допускает 120 вариантов[99], т.е. дает более сотни вариантов семантико-стилистических оттенков. Следовательно, порядок слов также является одним из источников речевого богатства.

Придать одной и той же синтаксической конструкции разнообразные оттенки, кроме порядка слов, помогает интонация. С помощью интонации можно передать множество смысловых оттенков, придать речи ту или иную эмоциональную окраску, выделить наиболее важное, значимое, выразить отношение адресата к предмету речи. Возьмем, к примеру, предложение Утром приехал брат. Изменяя интонацию, можно не только констатировать факт приезда брата, но и выразить свое отношение (радость, удивление, равнодушие, неудовлетворение и т.д.). Передвигая интонационный центр (логическое ударение), можно изменить смысл данного предложения, Утром приехал брат (содержится ответ на вопрос когда приехал брат?); Утром приехал брат (кто приехал утром?).

Интонация обладает способностью «выражать несовместимые в одном контексте смысловые различия предложений с одинаковым синтаксическим строением и лексическим составом: Какой у нее голос? ¾ Какой у нее голос!; Ваш билет? (т.е. ваш или не ваш) ¾ Ваш билет! (т.е. предъявите!)[100]. Интонация может придавать одним и тем же словам совершенно различные оттенки, расширять смысловую емкость слова. Например, слово здравствуйте можно произнести радостно, ласково, приветливо и грубо, пренебрежительно, высокомерно, сухо, равнодушно; оно может звучать как приветствие и как оскорбление, унижение человека, т.е. приобретать прямо противоположный смысл. «Диапазон интонаций, расширяющих смысловое значение речи, можно считать беспредельным. Не будет ошибкой сказать, что истинный смысл сказанного заключается постоянно не в самих словах, а в интонациях, с какими они произнесены»[101].

Таким образом, речевое богатство предполагает, во-первых, усвоение большого запаса языковых средств, а во-вторых, навыки и умения пользоваться многообразием стилистических возможностей языка, его синонимических средств, способностью выражать сложнейшие и тончайшие оттенки мыслей различными способами.

 

§5. Речевое богатство и функциональные стили

Русский язык обогащается за счет появления новых слов, выражений и сочетаний, развития новых значений у слов и устойчивых сочетаний, уже существующих в языке, расширения сферы употребления языковой единицы и т.д. Инновации в языке отражают изменения, которые произошли в реальной действительности, общественной деятельности человека и его миропонимании или являются результатом внутриязыковых процессов. «Все изменения языка, ¾ отмечал Л.В. Щерба, – …куются и накопляются в кузнице разговорной речи». Поэтому в обогащении языка важную роль играет разговорный стиль с его менее строгими, по сравнению с книжными, нормами, с его большей вариативностью речевых единиц. Разговорный стиль, связывая литературный язык с общенародным, способствует обогащению литературного языка новыми словами, их формами и значениями, словосочетаниями, видоизменяющими уже установившуюся семантику, синтаксическими конструкциями и разнообразными интонациями. Не случайно писатели, поэты, публицисты постоянно прибегают к разговорной речи как неиссякаемому источнику обогащения литературного языка. Еще А.С. Пушкин, обращаясь к народному языку, видел в нем вечно живой и всегда освежающий источник. Весь XIX в., давший гениев русской литературы, прошел в поисках путей освобождения народа под знаком освоения и утверждения народной речи в борьбе за право писателя писать живым, простым и могучим языком, не чураясь «мужицких» слов и оборотов, а, напротив, опираясь на них, как па образец. Художники слова вводят в литературную речь наиболее меткие народные слова и выражения, наиболее удачные конструкции, разговорные интонации, способствуя тем самым ее обогащению. Художественная литература играет первостепенную роль в закреплении инноваций в литературном языке. Подлинно художественные произведения учат читателя нешаблонному словесному оформлению мысли, своеобразному использованию средств языка. Они являются основным источником обогащения речи общества и отдельных людей.

Способствует обогащению речи и публицистический стиль, характеризующийся тенденцией к устранению речевых штампов, к оживлению повествования свежими словесными оборотами. Публицисты постоянно ищут языковые средства, рассчитанные на эмоциональное воздействие, широко и творчески используя при этом богатства языка. В газетной публицистике быстрее, чем где бы то ни было, находят отражение изменения, происходящие в разговорной речи, что способствует их закреплению в общем употреблении. Многие слова и сочетания, употребляясь в публицистике, особенно в газетной, приобретают социально оценочное значение и расширяют свою семантику. Так, в прилагательном классовый сформировалось новое значение ‘соответствующий идеологии, интересам того или иного класса’ (классовая точка зрения); слово импульс (‘внутреннее побуждение, толчок к чему-либо, обусловленные деятельностью нервных возбудителей’) в газетной речи приобрело положительную оценку и специализированное значение: ‘то, что ускоряет что-либо, способствует развитию’ (импульс к творчеству, могучий импульс, импульс ускорения).

Вместе с тем некоторые газетные сообщения пестрят примелькавшимися, невыразительными словами и словосочетаниями, речевыми штампами, шаблонами, обедняющими речь, лишающими ее выразительности, самобытности. Речь газеты, так же как и деловых бумаг, является основным источником штампов[102]. Отсюда они проникают в разговорную и художественную речь, порождая однообразие и бедность.

Официально-деловой стиль с его стандартизацией, широко распространенными словесными формулами, штампами, трафаретами, облегчающими общение в области правовых отношений, самый бедный, однообразный, по сравнению с другими. Однако и деловую речь в соответствии с ее внутренней функциональной дифференциацией можно и нужно разнообразить, включая в нее элементы других стилей. Стандартизация и в официально-деловом стиле должна иметь разумные пределы, здесь, как и в других стилях, должно соблюдаться «чувство соразмерности и сообразности»,

В научной речи выбор языковых средств полностью подчинен логике мысли. Это ¾ речь строго обдуманная, систематизированная, призванная точно, логически последовательно выражать сложную систему понятий с четким установлением взаимоотношений между ними, что, однако, не препятствует ее богатству и разнообразию.

Научный стиль в определенной степени (правда, в значительно меньшей по сравнению с художественным, публицистическим и разговорным) способствует обогащению языка, прежде всего за счет лексики и словосочетаний терминологического характера.


Глава 7. Выразительность речи

 

§1. Выразительность и ее основные условия

Под выразительностью речи понимаются такие особенности ее структуры, которые позволяют усилить впечатление от сказанного (написанного), вызвать и поддержать внимание и интерес у адресата, воздействовать не только на его разум, но и на чувства, воображение.

Выразительность речи зависит от многих причин и условий ¾ собственно лингвистических и экстралингвистических.

Одним из основных условий выразительности является самостоятельность мышления автора речи, что предполагает глубокое и всестороннее знание и осмысление предмета сообщения. Знания, извлеченные из каких-либо источников, должны быть освоены, переработаны, глубоко осмыслены. Это придает говорящему (пишущему) уверенность, делает его речь убедительной, действенной. Если автор не продумывает как следует содержание своего высказывания, не осмысливает тех вопросов, которые будет излагать, его мышление не может быть самостоятельным, а речь ¾ выразительной.

В значительной степени выразительность речи зависит и от отношения автора к содержанию высказывания. Внутренняя убежденность говорящего (пишущего) в значимости высказывания, интерес, неравнодушие к его содержанию придает речи (особенно устной) эмоциональную окраску. Равнодушное же отношение к содержанию высказывания приводит к бесстрастному изложению истины, которое не может воздействовать на чувства адресата.

При непосредственном общении существенны также взаимоотношения говорящего и слушающего, психологический контакт между ними, который возникает прежде всего на основе совместной мыслительной деятельности: адресант и адресат должны решать одни и те же проблемы, обсуждать одинаковые вопросы: первый ¾ излагая тему своего сообщения, второй ¾ следя за развитием его мысли. В установлении психологического контакта важно отношение к предмету речи как говорящего, так и слушающего, их заинтересованность, неравнодушие к содержанию высказывания.

Кроме глубокого знания предмета сообщения, выразительность речи предполагает также умение донести знания до адресата, вызвать у него интерес и внимание. Это достигается тщательным и умелым отбором языковых средств с учетом условий и задач общения, что в свою очередь требует хорошего знания языка, его выразительных возможностей и особенностей функциональных стилей.

Одной из предпосылок речевой выразительности являются навыки, позволяющие без затруднения выбирать нужные в конкретном акте коммуникации языковые средства. Такие навыки вырабатываются в результате систематической и осознанной тренировки. Средством тренировки речевых навыков является внимательное чтение образцовых текстов (художественных, публицистических, научных), пристальный интерес к их языку и стилю, внимательное отношение к речи людей, умеющих говорить выразительно, а также самоконтроль (умение контролировать и анализировать свою речь с точки зрения ее выразительности).

Речевая выразительность индивидуума зависит также от сознательного намерения добиваться ее, от целевой установки автора на нее.

К выразительным средствам языка обычно относят тропы (переносное употребление языковых единиц) и стилистические фигуры, называя их изобразительно-выразительными средствами. Однако выразительные возможности языка этим не ограничиваются; в речи средством выразительности способна стать любая единица языка всех его уровней (даже отдельный звук), а также невербальные средства (жесты, мимика, пантомимика).

 


§2. Фонетические средства выразительности. Благозвучие речи

Как известно, звучащая речь является основной формой существования языка. Звуковой организацией речи, эстетической ролью звуков занимается особый раздел стилистики ¾ фоника. Фоника дает оценку особенностям звукового строя языка, определяет характерные для каждого национального языка условия благозвучия, исследует разнообразные приемы усиления фонетической выразительности речи, учит наиболее совершенному, художественно оправданному и стилистически целесообразному звуковому выражению мысли[103].

Звуковая выразительность речи, прежде всего, заключается в ее благозвучии, гармонии, в использовании ритма, рифмы, аллитерации (повторение одинаковых или сходных согласных звуков), ассонанса (повторение гласных звуков) и других средств. В первую очередь фонику интересует звуковая организация поэтической речи, в которой значение фонетических средств особенно велико. Наряду с этим исследуется также звуковая выразительность художественной прозы и некоторых жанров публицистики (прежде всего на радио и телевидении). В нехудожественной речи фоника решает задачу наиболее целесообразной звуковой организации языкового материала, способствующей точному выражению мысли, так как правильное использование фонетических средств языка обеспечивает быстрое (и без помех) восприятие информации, исключает разночтения, устраняет нежелательные ассоциации, мешающие пониманию высказывания. Для беглости понимания большое значение имеет благозвучие речи, т.е. такое сочетание звуков, которое удобно для произношения (артикуляция) и приятно для слуха (музыкальность). Одним из путей достижения звуковой гармонии считается определенное чередование гласных и согласных звуков. При этом в большинстве сочетаний согласных содержатся звуки [м], [н], [р], [л], имеющие высокую звучность. Рассмотрим, например, одно из стихотворений А.С. Пушкина:

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями

На потопленные луга.

Улыбкой ясною природа

Сквозь сон встречает утро года:

Синея блещут небеса.

Еще прозрачные, леса

Как будто пухом зеленеют.

Пчела за данью полевой

Летит из кельи восковой…

Интересна звуковая инструментовка этого стихотворения. Здесь прежде всего наблюдается равномерное сочетание гласных и согласных звуков (и само их соотношение примерно одинаково: 60% согласных и 40% гласных); приблизительно равномерное сочетание глухих и звонких согласных; почти нет случаев скопления согласных (лишь два слова содержат соответственно три и четыре согласных звука подряд ¾ [сквос] и [фстр’ и ‘ч’ajьт]. Все эти качества в совокупности и придают стиху особую музыкальность и мелодичность. Они присущи и лучшим прозаическим произведениям.

Однако благозвучие речи часто может нарушаться. Причин этому несколько, самой распространенной среди которых является скопление согласных звуков: лист бракованной книги: [стбр], [йкн]; конкурс взрослых строителей: [ревзр], [хстр]. Еще М.В. Ломоносов советовал «обегать непристойного и слуху противного стечения согласных, например: всех чувств взор есть благороднее, ибо шесть согласных, рядом положенные ¾ вств-вз, язык весьма запинают»[104]. Для создания благозвучия важным является количество звуков, входящих в консонантное сочетание, их качество и последовательность. В русском языке (это доказано) сочетание согласных звуков подчиняется законам благозвучия. Однако есть слова, включающие большее количество согласных по сравнению с нормативным: встреча, встрепанный, приткнуться; есть лексемы, содержащие два-три согласных звука в конце, что значительно затрудняет произношение: спектр, метр, рубль, черств, знакомств и т.д. Обычно при стечении согласных в устной речи в таких случаях развивается дополнительная «слоговость», появляется слоговой гласный: [рубъл], [м’этър] и т.д. Например:

Этот Смурый пришел в т.е. а т р года два назад… (Ю. Трифонов); В Саратове шел с п е к т а к л ь, поставленный Сергеем Леонидовичем еще весною (Ю. Трифонов);

Земля надрывается от жары.

Т е р м о м е т р взорван. И на меня

Грохоча, осыпаются миры

Каплями ртутного огня.

(Э. Багрицкий)

Второй причиной, нарушающей благозвучие речи, является скопление гласных звуков. Таким образом, мнение о том, что чем больше в речи гласных звуков, тем она благозвучнее, неверно. Гласные порождают благозвучие только в сочетании с согласными. Стечение нескольких гласных звуков в лингвистике называется зиянием; оно значительно искажает звуковой строй русской речи и затрудняет артикуляцию. Труднопроизносимыми являются, например, такие фразы: Письмо у Оли и Игоря; Такие изменения наблюдаются у аориста; название стихотворения В. Хлебникова «Слово о Эль».

Третьей причиной нарушения благозвучия считается повторение одинаковых сочетаний звуков или одинаковых слов:…Они производят крушение отношений (Н. Воронов). Здесь в словах, стоящих рядом, повторяется сочетание – шени –.

Правда, в поэтической речи очень трудно бывает разграничить нарушение благозвучия и парономазию ¾ намеренную игру сходных в звуковом отношении слов. См. например:

Вот и расслышали мы

тихо сквозимую,

по первозимью перевозимую

первую песню зимы.

(Н. Кислик)

Сослуживец, сотрудник,

Собутыльник, собеседник

Сколько этих СО!

Друг без друга невесомы,

Грозным временем несомы,

Попадем в эти Сомы

Белкой в колесо.

(В. Лившиц)

Снижается благозвучие и за счет однообразного ритма речи, создаваемого преобладанием односложных или, напротив, многосложных слов. Одним из примеров может служить создание так называемых палиндромов (текстов, имеющих одинаковое чтение как от начала к концу, так и от конца к началу):

…Мороз в узел, лезу взором.

Солов зов, воз волос.

Колесо. Жалко поклаж. Оселок.

Сани, плот и воз, зов и толп и нас.

Горд дох, ход дрог.

И лежу. Ужели?

(В. Хлебников)

Неудачная фонетическая организация речи, затрудненная артикуляция, непривычное звучание фразы отвлекают внимание читателя, мешают восприятию текста на слух. Русские поэты и писатели всегда внимательно следили за звуковой стороной речи, отмечали недостатки звукового оформления той или иной мысли. Например, A.M. Горький писал о том, что молодые авторы часто не обращают внимания на «звуковые капризы» живой речи, и приводил примеры нарушения благозвучия: актрис с страстными взглядами; писали стихи, хитроумно подбирая рифмы и др. A.M. Горький отмечал также, что назойливое повторение одних и тех же звуков нежелательно: Она неожиданно нашла, что наши отношения нужно ¾ даже необходимо ¾ понять иначе[105]. В.В. Маяковский в статье «Как делать стихи?» приводит примеры сочетаний на стыке слов, когда возникает новый смысл, не замеченный авторами поэтических текстов; другими словами, возникает амфиболия на фонетическом уровне: «…в лирическом стихотворении Уткина, помещенном в «Прожекторе», есть строка:

не придет он так же вот,

как на зимние озера летний лебедь не придет.

Получается определенный «живот»»[106].

Амфиболию на звуковом уровне можно отметить также в стихотворении А. Вознесенского «Брайтон Бич»:

В чем ты виноватый, Вилли?

В чем я, Вилли, виноват?

Вы ли, мы ли? Мы ли, вы ли? ¾

Небеса не говорят.

Эстетическое восприятие текстов нарушается при употреблении в речи действительных причастий настоящего и прошедшего времени типа тащащийся, тащившийся, морщащийся, морщившийся, скрежещущий, так как они кажутся неблагозвучными[107].

Таким образом, каждый носитель языка должен стараться избегать навязчивого повторения одинаковых и сходных звуков, употребления неблагозвучных словоформ, труднопроизносимых сочетаний звуков при соединении слов, умело использовать выразительные возможности звучащей стороны речи.

 

§3. Лексика и фразеология как основной источник выразительности речи

Выразительные возможности слова связаны прежде всего с его семантикой, с употреблением в переносном значении. Разновидностей переносного употребления слов много, общее их название ¾ тропы (греч. tropos ¾ поворот; оборот, образ). В основе тропа лежит сопоставление двух понятий, которые представляются нашему сознанию близкими в каком-то отношении. Наиболее распространенные виды тропов ¾ сравнение, метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота, олицетворение, эпитет, перифраза. Благодаря переносному метафорическому употреблению слова создается образность речи. Поэтому тропы обычно относят к средствам словесной образности, или изобразительным[108].

Метафоризация ¾ один из наиболее распространенных способов создания образности ¾ охватывает огромное количество общеупотребительных, нейтральных и стилистически маркированных слов, в первую очередь многозначных. Способность слова иметь не одно, а несколько значений узуального характера, а также возможность обновления его семантики, его необычного, неожиданного переосмысления и лежит в основе лексических образных средств.

Сила и выразительность тропов в их оригинальности, новизне, необычности: чем необычнее, оригинальнее тот или иной троп, тем он выразительнее. Тропы, утратившие с течением времени свою образность (например, метафоры общеязыкового характера типа острое зрение, часы идут, рукав реки, горлышко бутылки, теплые отношения, железный характер или сравнения, превратившиеся в речевые штампы, типа отражались, как в зеркале; труслив, как заяц; проходит красной нитью), не способствуют выразительности речи.

Особенно выразительна лексика с эмоционально-экспрессивной окраской. Она воздействует на наши чувства, вызывает эмоции. Вспомним, например, какую лексику использовал великолепный знаток родной речи И.С. Тургенев в романе «Отцы и дети» для характеристики скудного, нищенского хозяйства крестьян: деревеньки с низкими избенками; покривившиеся молотильные сарайчики; обтерханные, на плохих клячонках мужики и т.д.

Выразительность речи достигается за счет мотивированного, целенаправленного столкновения слов различной функционально-стилевой и эмоционально-экспрессивной окраски. Например, у С. Есенина:

И в голове моей проходят роем думы:

Что родина?

Ужели это сны?

Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый

Бог весть с какой далекой стороны.

И это я!

Я, гражданин села,

Которое лишь тем и будет знаменито,

Что здесь когда-то баба родила

Российского скандального пиита.

Здесь книжные, слова думы, родина, пилигрим, пиит сочетаются с разговорными Бог весть, ужели, просторечным баба, официально-деловым гражданин.

Мотивированное столкновение слов различных сфер употребления широко используется как одно из самых ярких средств комического. Приведем примеры из газетных фельетонов: Откуда у наставницы Тамары, совсем еще молодой девушки, такая т р е п е т н а я готовность немедленно быть о б о л в а н е н н о й первой попавшейся шарлатанкой? (сочетание книжной поэтической лексики с просторечной); Однако чем же закончилась работа следственной бригады, которая у х л о п а л а два с лишним года па то, чтобы п о к а р а т ь Ямбулатова? (прост. ухлопала и книжн. покарать).

Кроме метафоризации и эмоционально-экспрессивной окраски слова в качестве средств выразительности используются полисеманты в их необразных значениях, омонимы, синонимы, антонимы, паронимы, лексика ограниченного употребления, архаизмы, неологизмы и т.д.

Многозначные слова и омонимы часто используются в иронических и пародийных целях, для создания каламбуров. Для этого в одном контексте намеренно сталкиваются слова-омонимы или разные значения одного и того же слова. Например, в предложении Бранили пьесу, мол, пошла, а пьеса все-таки пошла (Э. Кроткий) автор сталкивает две омоформы: 1) пошла ¾ краткая форма прилагательного пошлый и 2) пошла ¾ форма прошедшего времени глагола пойти. Или: И объясняли долго, // Что значит чувство долга (А. Барто).

В основе многих шуток, каламбуров лежат индивидуально-авторские омонимы: баранка ¾ овца; беспечность (техн.) ¾ отсутствие в квартире печки, паровое отопление; ветрянка (неодобр.) ¾ легкомысленная девушка; графин ¾ муж графини и т.п.[109]

Обратить внимание на ту или иную деталь, выразить определенное отношение к названному предмету или явлению, дать его оценку и, следовательно, усилить выразительность речи позволяет умелое использование синонимов. Например: Кудрин засмеялся. Все происшедшее показалось ему диким б р е д о м, н е л е п о с т ь ю, сумбурной ч е п у х о й, на которую стоит махнуть рукой и она рассыплется, развеется, как мираж (Б. Лавренев). Используя прием нанизывания синонимов бред ¾ нелепость ¾ чепуха, автор добивается большой выразительности повествования.

Синонимы могут выполнять функцию сопоставления и даже противопоставления обозначаемых ими понятий. При этом внимание обращается не на то общее, что характерно близким предметам или явлениям, а на различия между ними: Никитину хотелось… не просто д у м а т ь, а р а з м ы ш л я т ь (Ю. Бондарев).

В качестве выразительного средства создания контраста, резкого противопоставления используются в речи антонимы. Они лежат в основе создания антитезы (греч. antithesis ¾ противопоставление) ¾ стилистической фигуры, построенной на резком противопоставлении слов с противоположным значением. Этот стилистический прием широко используют поэты, писатели, публицисты, чтобы придать речи эмоциональность, необычайную выразительность. Так, пролог к поэме А. Блока «Возмездие» целиком построен на противопоставлении антонимичных слов начало ¾ конец, ад ¾ рай, свет ¾ тьма, свято ¾ грешно, жар ¾ холод и др.:

Жизнь ¾ без начала и конца…

Познай, где свет, ¾ поймешь, где тьма.

Пускай же все пройдет неспешно,

Что в мире свято, что в нем грешно,

Сквозь жар души, сквозь хлад ума.

Антитеза позволяет добиться афористической точности в выражении мысли. Не случайно антонимия лежит в основе многих пословиц, поговорок, образных выражений, крылатых фраз. Например: Старый друг лучше новых двух; Маленькое дело лучше большого безделья; Ученье ¾ свет, а неученье ¾ тьма; Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь (А. Грибоедов). Антонимы в таких случаях, создавая контраст, ярче подчеркивают мысль, позволяют обратить внимание на самое главное, способствуют краткости и выразительности высказывания.

Немалыми выразительными возможностями обладают слова-паронимы. Они служат средством создания юмора, иронии, сатиры и т.д. Например: ¾ Он [правнук] учится в школе с математическим наклоном. ¾ С наклоном куда? ¾ С наклоном в алгебру (из диалога известных телевизионных героев Авдотьи Никитичны и Вероники Маврикиевны); Когда ваш свадебный кортеж? ¾ Что вы болтаете? Какой картёж? (В. Маяковский).

Ярким средством выразительности в художественной и публицистической речи являются индивидуально-авторские неологизмы (окказионализмы), привлекающие внимание читателя (или слушателя) своей неожиданностью, непривычностью, исключительностью. Например:

Чего же ты отводишь взгляд, Америка?

О чем бормочут дикторы твои?

Что объяснить они тебе намерены,

сверхопытные

т.е. л е с о л о в ь и?

(Р. Рождественский);

Исчезла т а н к о ф о б и я. Наши солдаты бьют «тигров» прямой наводкой (И. Эренбург).

Усиливают выразительность речи лексические повторы. Они помогают выделить в тексте важное понятие, глубже вникнуть в содержание высказывания, придают речи эмоционально-экспрессивную окраску. Например: Г е р о й ¾ защитник, г е р о й ¾ победитель, г е р о й ¾ носитель всех высоких качеств, в которые его одевает народное воображение (А.Н. Толстой); На войне нужно уметь переносить г о р е. Г о р е питает сердце, как горючее мотор. Г о р е разжигает ненависть. Гнусные чужеземцы захватили Киев. Это ¾ г op e каждого из нас. Это г о р е всего народа (И. Эренбург).

Часто одно и то же слово, употребленное дважды, или однокоренные слова противопоставляются в контексте и усиливают последующую градацию, придавая контексту особую значимость, афористичность: Не в е ч н ы й для времен, я в е ч е н для себя (Е. Баратынский); С л у ж и т ь бы рад, ¾ п р и с л у ж и в а т ь с я тошно (А. Грибоедов). Не случайно тавтологические и плеонастические сочетания лежат в основе многих фразеологизмов, пословиц и поговорок: знать не знаю; видал виды; во веки веков; если бы да кабы; камня на камне не оставить; ни с того ни с сего; было и быльем поросло; дружба дружбой, а служба службой и т.д.

Живым и неиссякаемым источником выразительности речи являются фразеологические сочетания, характеризующиеся образностью, экспрессивностью и эмоциональностью, что позволяет не только назвать предмет или явление, но и выразить определенное отношение к нему. Достаточно сравнить, например, употребленные A.M. Горьким фразеологические обороты задать перцу, драть шкуру с эквивалентными им словами или словосочетаниями (распекать, бранить, наказывать; беспощадно, жестоко эксплуатировать, притеснять кого-либо), чтобы убедиться, насколько первые выразительнее и образнее вторых: ¾ Только когда ж мы придем в волость-то?… ¾ Шутник ты! Он те, становой-то, з а д а с т. п. е р ц у; Владеет… он сотнями тысяч денег, пароходы у него и баржи, мельницы и земли… д е р е т он с живого человека ш к у р у…

В силу своей образности и экспрессивности фразеологизмы могут употребляться в неизменном виде в привычном лексическом окружении. Например: Челкаш торжествующе оглянулся кругом: ¾ Конечно, выплыли!. Н-ну, счастлив ты, д у б и н а с т о е р о с о в а я!. (М. Горький). Кроме того, фраземы часто используются в трансформированном виде или в необычном лексическом окружении, что позволяет увеличить их выразительные возможности. Приемы использования и творческой переработки фразеологических оборотов у каждого художника слова индивидуальны и довольно разнообразны. Так, например, Горький фразему гнуть (согнуть) в три погибели (‘жестоко эксплуатировать, тиранить’) употребил в необычном контексте, семантически изменив ее: Рядом с ним, старым солдатом… шел Адвокат, согнувшись в три погибели, без шапки…, засунув руки глубоко в карманы. Общеязыковой фразеологический оборот смерить глазами писатель намеренно расчленяет с помощью пояснительных слов, в результате чего нагляднее выступает его образный стержень: Он [арестант] смерил Ефимушку с ног до головы загоревшимися злобой прищуренными глазами. Излюбленным приемом преобразования фразеологизмов в ранних рассказах Горького является замена одного из компонентов: пропасть из глаз (словарный фразеологизм ¾ исчезать из глаз), поникнуть головой (поникнуть духом), рвать нервы (трепать нервы) и др.

Сравни приемы употребления фразеологизмов у В. Маяковского: Камня на камне, л и с т о ч к а на л и с т о ч к е н е о с т а в я т, побьют (образован фразеологический ологизм по модели, представленной в этом же контексте: камня на камне); Я б А м е р и к у з а к р ы л, слегка почистил, а потом открыл вторично (развитие мотива, заданного фразеологизмом).

Увеличивает выразительные возможности фразеологизмов их способность вступать друг с другом в синонимические отношения. Сведение фразем в синонимический ряд или одновременное употребление лексических и фразеологических синонимов значительно усиливает экспрессивную окраску речи: Мы с вами не пара… Гусь свинье не товарищ, пьяный трезвому не родня (А. Чехов); Они целыми днями чешут языки, перемывают косточки ближним (из разговорной речи).

 

§4. Выразительные возможности грамматики

Грамматические средства выразительности менее значительны и менее заметны по сравнению с лексико-фразеологическими. Грамматические формы, словосочетания и предложения соотносятся со словами и в той или иной степени зависят от них. Поэтому на первый план выдвигается выразительность лексики и фразеологии, выразительные же возможности грамматики отодвигаются на второй план.

Основными источниками речевой выразительности в области морфологии являются формы определенной стилистической окраски, синонимия и случаи переносного употребления грамматических форм.

Разнообразные экспрессивные оттенки можно передать, например, употребляя одну форму числа имен существительных вместо другой. Так, формы единственного числа личных существительных в собирательном значении живо передают обобщенную множественность. Такое употребление форм единственного числа сопровождается появлением дополнительных оттенков, чаще всего ¾ отрицательных: Москва, спаленная пожаром, ф р а н ц у з у отдана (М. Лермонтов). Экспрессивность свойственна формам множественного числа, собирательных имен, употребляемых метафорически для обозначения не конкретного лица, а типизированного явления: Мы все глядим в н а п о л е о н ы (А. Пушкин); М о л ч а л и н ы блаженствуют на свете (А. Грибоедов). Узуальное или окказиональное применение множественного числа существительных singularia tantum может служить средством выражения пренебрежения: На курсы вздумал бегать, электричество изучать, к и с л о р о д ы всякие! (В. Вересаев).

Богатством и разнообразием эмоциональных и экспрессивных оттенков характеризуются местоимения. Например, местоимения какой-то, некто, некий, употребленные при названии лица, вносят в речь оттенок пренебрежительности (какой-то врач, некий поэт, некто Иванов).

Неопределенность значения местоимений служит средством создания шутки, комизма. Вот пример из романа В. Пикуля «Честь имею»: При жене его была астраханская селедка. Я думаю ¾ с чего бы это даме с нашей вонючей селедкой по Европе таскаться? Резанул ей брюхо (не даме, конечно, а селедке), так оттуда, мама дорогая, бриллиант за бриллиантом ¾ так и посыпались, будто тараканы.

Особые экспрессивные оттенки создаются противопоставлением местоимений мы ¾ вы, наш ¾ ваш при подчеркивании двух лагерей, двух мнений, взглядов и т.д.: Мильоны вас. Нас ¾ тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! (А. Блок); Мы стоим против общества, интересы которого вам приказано защищать, как непримиримые враги его и ваши, и примирение между нами невозможно до поры, пока мы не победим… Вы не можете отказаться от гнета предубеждений и привычек, ¾ гнета, который духовно умертвил вас, ¾ нам ничто не мешает быть внутренне свободными, ¾ яды, которыми вы отравляете нас, слабее тех противоядий, которые вы ¾ не желая того ¾ вливаете в наше сознание (М. Горький).

Большими выразительными возможностями обладают глагольные категории и формы с их богатой синонимикой, экспрессией и эмоциональностью, способностью к переносному употреблению. Возможность употребления одной глагольной формы вместо другой позволяет широко пользоваться в речи синонимическими заменами одних форм времени, вида, наклонения или личных форм глагола другими. Появляющиеся при этом дополнительные смысловые оттенки увеличивают экспрессию выражения. Так, для обозначения действия собеседника могут употребляться формы 3-го лица единственного числа, что придает высказыванию пренебрежительный оттенок (Он еще спорит!), 1‑го лица множественного числа (Ну, как отдыхаем? ¾ в значении ‘отдыхаешь, отдыхаете’) с оттенком сочувствия или особой заинтересованности, инфинитива с частицей бы с оттенком желательности (Тебе бы отдохнуть немного; Вам бы навестить его).

Прошедшее время совершенного вида при употреблении в значении будущего выражает особую категоричность суждения или необходимость убедить собеседника в неизбежности действия: ¾ Слушай, отпусти ты меня! Высади куда-нибудь! Пропал я совсем (М. Горький).

Немало экспрессивных форм наклонений (Пусть всегда будет солнце!; Да здравствует мир во всем мире!). Дополнительные смысловые и эмоционально-экспрессивные оттенки появляются при употреблении одних форм наклонения в значении других. Например, сослагательное наклонение в значении повелительного имеет оттенок учтивого, осторожного пожелания (Ты бы сходил к брату)', изъявительное наклонение в значении повелительного выражает приказание, не допускающее возражения, отказа (Завтра позвонишь!); инфинитив в значении повелительного наклонения выражает категоричность (Остановить гонку вооружений!; Запретить испытания атомного оружия!). Усилению экспрессии глагола в повелительном наклонении способствуют частицы да, пусть, ну, же, – ка и др.: ¾ Ну-ка, сладко ли дружище. // Рассуди-ка в простоте (А. Твардовский); Да замолчи ты!; Ну, скажи![110]

Выразительные возможности синтаксиса связаны прежде всего с использованием стилистических фигур (оборотов речи, синтаксических построений): анафоры, эпифоры, антитезы, градации, инверсии, параллелизма, эллипсиса, умолчания, бессоюзия, многосоюзия и др.[111]

Выразительные возможности синтаксических конструкций, как правило, тесно связаны с наполняющими их слонами, с их семантикой и стилистической окраской[112]. Так, стилистическая фигура антитеза, как отмечалось выше, часто создается путем использования слов-антонимов; лексическая основа антитезы ¾ антонимия, а синтаксическая ¾ параллелизм конструкции. В основе анафоры и эпифоры лежат лексические повторы:

В тишине и, сутеми лесной

Думаю о жизни под сосной.

Та сосна корява и стара,

Та сосна сурова и мудра,

Та сосна печальна и спокойна,

Тише струй в большой-большой реке,

Словно мать,

Меня ладонью хвойной

Осторожно гладит по щеке.

(В. Федоров)

Нанизывание синонимичных слов может приводить к градации, когда каждый последующий синоним усиливает (иногда ослабляет) значение предыдущего: Она [немка] была там, во враждебном мире, который он не п р и з н а в а л, п р е з и р а л, н е н а в и д е л (Ю. Бондарев).

Выразительность речи зависит не только от смыслового объема и стилистической окраски слова, но и от способов, принципов их сочетания. См., например, как и какие слова соединяет в словосочетания В. Высоцкий:

Доверчивую Смерть вкруг пальца обернули, Замешкалась она, забыв махнуть косой.

Уже не догоняли нас и отставали пули.

Удастся ли умыться нам не кровью, а росой?!

Смерть ¾ доверчивая; смерть обернули вкруг пальца (т.е. обманули); пули не догоняли, а отставали; умыться росой и умыться кровью.

Поиски свежих, метких сочетаний, расширение, обновление лексической сочетаемости характерны прежде всего для художественной и публицистической речи: Она ¾ молодая женщина, гречанка, заподозренная в любви к свободе (из газет). Словосочетание заподозренная в любви к свободе дает ясное представление о той обстановке, в которой свободолюбие считается качеством весьма подозрительным.

Еще со времен Древней Греции известен особый семантический тип словосочетаний ¾ оксюморон (греч. oxymoron ¾ остроумно-глупое), т.е. «стилистическая фигура, состоящая в соединении двух понятий, противоречащих друг другу, логически исключающих одно другое»[113] (горячий снег, безобразная красота, правда лжи, звонкая тишина). Оксюморон позволяет раскрыть сущность предметов или явлений, подчеркнуть их сложность и противоречивость. Например:

Охватило

С л а д к о е о т ч а я н и е

Б о л ь в о с т о р г а,

По глазам твоим

Широко открытым,

Как прощанье,

Увидал себя я

Молодым.

(В. Федоров)

Широко используется оксюморон в художественной литературе и в публицистике в качестве яркого, броского заголовка, смысл которого обычно раскрывается содержанием целого текста. Так, в газете «Советский спорт» репортаж с командного чемпионата мира по шахматам озаглавлен «Оригинальный шаблон». Оригинальным шаблоном названа попытка гроссмейстера Полугаевского шире использовать детально проанализированные в пособиях по теории шахмат типичные позиции, возникавшие на доске, знание которых облегчает спортсмену поиски выхода.

По меткому определению А.С. Пушкина, «язык неистощим в соединении слов», следовательно, неистощимы и его выразительные возможности. Обновление связей между словами ведет к обновлению словесных значений. В одних случаях это проявляется в создании новых, неожиданных метафор, в других ¾ в почти незаметном сдвиге словесных значений. Такой сдвиг может создаваться не ближними, а дальними связями слов, отдельными частями текста или всем текстом в целом. Так построено, например, стихотворение А.С. Пушкина «Я вас любил», являющееся образцом выразительности речи, хотя в нем использованы в основном слова, не имеющие яркой экспрессивной окраски и семантических коннотаций, и всего одна перифраза (Любовь еще, быть может, // В душе моей угасла не совсем). Необычайной выразительности поэт достигает за счет способов объединения слов в пределах всего стихотворения, организации его речевой структуры в целом и отдельных слов как элементов этой структуры.

Синтаксис русского языка, кроме того, располагает множеством эмоционально и экспрессивно окрашенных конструкций. Так, разнообразными модально-экспрессивными значениями характеризуются инфинитивные предложения, обладающие окраской разговорности: Вам не видать таких сражений (М. Лермонтов); Не скрыть, // Не спрятать изумления // Ни горновым, ни мастерам (В. Федоров).

Эмоционально-оценочное отношение к содержанию высказывания можно выразить с помощью восклицательных предложений: Какой красивой кажется мне жизнь, когда я встречаю в ней беспокойных, неравнодушных, увлеченных, ищущих, щедрых душою людей! (В. Чивилихин); предложений с инверсией: Судьбы свершился приговор! (М. Лермонтов), сегментированных и парцеллированных конструкций: Зима ¾ это так длинно, так бесконечно; Тал, где мы будем жить, лес настоящий, не то что наша роща… С грибами, с ягодами (В. Панова) и др.

Оживляет повествование, позволяет передать эмоционально-экспрессивные особенности речи автора, ярче показать его внутреннее состояние, отношение к предмету сообщения прямая и несобственно-прямая речь. Она более эмоциональна, выразительна и убедительна, чем косвенная. Для примера сравним отрывок из рассказа А.П. Чехова «Дорогие уроки» в первой и второй редакциях:

I

Воронов приказал просить, и меньше, чем через минуту, в кабинет вошла молодая, очень прилично и изысканно одетая барышня.

II

¾ Проси, ¾ сказал Воронов.

И в кабинет вошла молодая, по последней моде, изысканно одетая барышня.

Придают высказыванию живость, подчеркивают динамизм изложения определенно-личные предложения; большой смысловой емкостью и выразительностью отличаются номинативные; разнообразные эмоции выражают вокативные и другие предложения: Всей земли народ // Пусть тревогу бьет: // Будем мир беречь! // Встанем, как один, ¾ // Скажем: не дадим // Вновь войну зажечь (А. Жаров); Эх, дороги! // Пыль да туман, // Холода, тревоги // Да степной бурьян (Л. Ошанин); ¾ Верочка, скажи-ка Аксинье, чтобы она отперла нам калитку! (Пауза.) Верочка! Не ленись же, встань, милая! (А. Чехов).

Выразительные возможности синтаксических (как и, других) средств языка актуализируются благодаря различным стилистическим приемам использования их в речи. Вопросительные предложения, например, являются средством выразительности, если они не только содержат побуждение к получению информации, но и выражают разнообразные эмоционально-экспрессивные оттенки (Разве это утро?; Так ты не придешь?; Опять этот противный дождь?); пробуждают у адресата интерес к сообщению, заставляют задуматься над поставленным вопросом, подчеркивают его значимость: Далеко ли уплывешь на волне кризиса?; Тяжела ли сумка почтальона?; Светит ли нам тепло?; Укрепит ли позиции СНГ? (таковы некоторые заголовки статей). Привлечению внимания адресата и усилению воздействия речи на его чувства способствуют риторические вопросы, широко используемые в публичных выступлениях: Разве нет у нас творчества, бьющего через край? Разве у нас нет умного, богатого, гибкого, роскошного языка, более богатого и гибкого, чем какой-либо из европейских языков?

Почему мы должны скучно скрипеть перьями, когда наши идеи, мысли, образы должны греметь, как золотая труба нового мира»? (А.Н. Толстой).

В практике ораторского искусства выработался особый прием использования вопросительных предложений ¾ вопросно-ответный ход (говорящий ставит вопросы и сам на них отвечает): Как же эти обыкновенные девушки становились необыкновенными солдатами? Они были готовы к подвигу, но не были готовы к армии. И армия, в свою очередь, не была готова к ним, потому что в большинстве девушки шли добровольно (С. Алексиевич).

Вопросно-ответный ход диалогизирует монологическую речь, делает адресата собеседником говорящего, активирует его внимание. Диалогизация оживляет повествование, придает ему выразительность.

Таким образом, выразительность речи может создаваться самыми обычными, стилистически немаркированными языковыми единицами благодаря умелому, наиболее целесообразному использованию их в контексте в соответствии с содержанием высказывания, его функционально-стилевой окраской, общей экспрессивной направленностью и целевым назначением.

В качестве средств речевой выразительности в определенной ситуации преднамеренно используются отступления от норм литературного языка: употребление в одном контексте единиц разной стилистической окраски, столкновение семантически несоединимых единиц, ненормативные образования грамматических форм, ненормативное построение предложений и др. В основе такого употребления лежит сознательный выбор языковых средств, базирующийся на глубоком знании языка[114].

Добиться речевой выразительности можно лишь при правильном соотношении основных аспектов речи ¾ логического, психологического (эмоционального) и лингвистического, что определяется содержанием высказывания и целевой установкой автора.

 

§5. Паралингвистические средства выразительности

Выразительности устной речи способствуют, наряду с лингвистическими, паралингвистические (нелингвистические) средства: жесты, мимика, пантомимика. Они обычно связаны с конкретным высказыванием и служат дополнением к лингвистическим средствам выразительности.

Сопровождая речь, паралингвистические средства усиливают оттенки эмоциональной окраски слов, дополняют интонацию, подчеркивают необходимые смысловые части высказывания, иллюстрируют выраженную словами мысль. Основное их назначение ¾ уточнение мысли, ее оживление, усиление эмоционального звучания речи. Эмоциональная речь в любой сфере общения, как правило, сопровождается соответствующими жестами, телодвижениями и выражением лица, передающими те или иные чувства.

Можно выделить паралингвистические средства общие и индивидуальные. Первые специфичны для всех носителей русского языка, например, согласие может сопровождаться движением головы сверху вниз, несогласие или отрицание ¾ движением головы из стороны в сторону, настойчивость, требовательность ¾ движением сжатого кулака сверху вниз и т.д. Индивидуальные паралингвистические средства различны у разных представителей даже одной и той же национальности: каждый говорящий находит свой жест, свои телодвижения, у каждого индивидуальное выражение лица. Удачно найденный выразительный жест, соответствующий смыслу высказывания или отдельного слова, повышает действенность речи.

Жесты являются неотъемлемой частью ораторской речи, где они используются как средство воздействия на слушателей. Не случайно жестам в ораторской речи посвящались специальные главы в различных риториках, начиная с античных времен.

Паралингвистические средства немаловажную роль играют и в обычном общении, выражая разнообразные эмоции говорящего, усиливая значение слов, выражений и высказывания в целом.

Теоретики ораторского искусства отмечают, что жесты, телодвижения, мимика лишь тогда выразительны, эффективны, когда они разнообразны (разные слова требуют различного подчеркивания), умеренны (чем жесты скупее, тем они убедительнее), непроизвольны; когда они соответствуют душевным побуждениям говорящего, содержанию высказывания. Чрезмерная выразительность лица, частое повторение одних и тех же жестов, их однообразие, механические телодвижения (покачивания туловища, взмахи рукой, постукивания ногой и т.п.), так же как и надуманность, искусственность жестов, их несоответствие смыслу сказанного раздражают слушателей, отвлекают их от содержания речи. Паралингвистические средства не должны подменять собой слова, так как они всегда беднее слов. Недаром народная мудрость говорит: «Если словами не растолковал, то и пальцами не растычешь».

Умелое использование лингвистических и паралингвистических средств выразительности способствует индивидуализации речи, ее яркости, самобытности, что, в свою очередь, вызывает интерес к личности автора, усиливает внимание к содержанию его высказывания. Умение пользоваться выразительными возможностями языка требует не только знаний, но и развитого лингвостилистического чутья, а также навыков употребления языковых единиц в речи.

 


§6. Функциональные стили в их отношении к выразительности речи

Выбор средств речевой выразительности так же, как и выбор языковых средств вообще, определяется сферой общения, ситуацией и целью. В каждом из функциональных стилей выразительность достигается с помощью разных языковых средств, отбор и организация которых, их функциональная активность определяются специфическими особенностями того или иного стиля. Так, ярким средством выразительности в разговорном стиле является интонация, поскольку данный стиль реализуется главным образом в устной форме. Немаловажную роль играют здесь и паралингвистические средства. В качестве выразительных средств в литературно-художественном и публицистическом стилях широко используются тропы, стилистические фигуры, языковые единицы с эмоционально-экспрессивной окраской, что в максимальной степени способствует реализации одной из основных функций этих стилей. Для научной же и официально-деловой речи употребление таких единиц не характерно, так как они не способствуют точности изложения.

Выразительность научной речи достигается благодаря наиболее подходящему с логической точки зрения расположению слов, словосочетаний, предложений и целых частей высказывания, благодаря четкости, строгости, ясности синтаксических конструкций, точности и логичности изложения. Изобразительно-выразительные средства могут использоваться в научно-популярном подстиле, в произведениях гуманитарных наук. Настоящий популяризатор, по справедливому мнению Д.И. Писарева, «непременно должен быть художником слова». В научном стиле наиболее употребителен прием сравнения как одна из логических форм мышления. В устном научном изложении могут использоваться в качестве средства выразительности метафоры. Обычно же метафоры в научном стиле являются одним из средств наименований предметов или явлений в тех случаях, когда в науке еще не закрепился специальный термин для их обозначения: хрупкость металла, возбуждение атома, язык электронно-вычислительной машины, черная дыра и т.п. По мере того, как литературные слова превращаются в термины, их метафоричность стирается и постепенно исчезает. Деметафоризация ¾ это системная черта научного стиля.

В официально-деловом стиле средства выразительности неупотребительны, поскольку они противопоказаны таким особенностям данного стиля, как точность, не допускающая двояких толкований, официальность и бесстрастность изложения. Хотя в смешанных жанрах, в частности, в жанрах, подверженных влиянию публицистического стиля (в дипломатических документах, коммюнике, обращениях, праздничных приказах и т.д.) использование средств выразительности допускается. Но в целом официально-деловой стиль не способствует поддержанию речевой выразительности. Более того, он является основным источником речевых штампов и канцеляризмов, ослабляющих ее.

Наиболее широкое применение выразительные средства находят в литературно-художественном и публицистическом стилях. В художественной литературе средства выразительности выполняют эстетическую функцию; речевая выразительность здесь ¾ один из главных приемов воздействия на читателя. В художественном произведении любая языковая единица может стать стилистически значимой, превратиться в средство художественной изобразительности и выразительности. Под пером писателя слово каждый раз как бы рождается заново; отражая особенности индивидуально-авторской манеры, оно всегда должно быть свежим и неповторимым. Художник слова творчески преображает единицы языка, расширяя рамки привычных способов отбора и соединения слов, приемов использования синтаксических конструкций и интонаций, и таким образом обогащает речь средствами выразительности. Образцовые художественные тексты, изучение особенностей употребления в них языковых единиц помогают овладеть выразительными возможностями языка.

Усилению речевой выразительности способствует также публицистический стиль с его стремлением к экспрессивности высказывания, оживлению повествования свежими словесными оборотами. Публицисты, как и писатели, постоянно ищут образные средства, используют языковые единицы, позволяющие не только назвать предмет, его действие, свойство и т.д., но и выразить определенное отношение к этому предмету или явлению, привлечь внимание адресата; прибегают к таким приемам использования языковых единиц, которые максимально способствуют реализации функции воздействия. Для публицистики (особенно для таких ее жанров, как очерк, фельетон), так же, как и для художественной речи, характерны индивидуальные приемы использования языковых средств. Правда, стремление к выразительности в публицистике (особенно в газетной) нередко превращается в свою противоположность ¾ является одной из причин порождения штампов, так как необычное слово, выражение, конструкция, удачные с точки зрения критериев выразительности, подхватываются многочисленными корреспондентами и в результате частого употребления (иногда ¾ неуместного) очень быстро утрачивают свою новизну, образность, превращаются в речевые стандарты, например, употребление в настоящее время сочетаний типа белое золото, справлять новоселье, цех здоровья, люди в белых халатах и т.п. Штампы, шаблоны, злоупотребление профессиональной лексикой на страницах газет ослабляют мобилизующую силу слова, его общественное воздействие.

 

 


Глава 8. Уместность речи

 

§1. Понятие уместности речи

Уместность ¾ это особое коммуникативное качество peчи, которое как бы регулирует в конкретной языковой ситуации содержание других коммуникативных качеств. В условиях общения в зависимости от конкретной речевой ситуации, характера сообщения, цели высказывания то или иное коммуникативное качество может оцениваться по-разному ¾ положительно или отрицательно. Например, писатель не сумеет создать «местный колорит», передать речевые особенности лиц определенной профессии, строго следуя требованиям чистоты речи, значит, в таком случае положительно будет оцениваться не соблюдение требований чистоты речи, а, наоборот, их нарушение.

Под уместностью речи понимают строгое соответствие ее структуры условиям и задачам общения, содержанию выражаемой информации, избранному жанру и стилю изложения, индивидуальным особенностях автора и адресата.

Уместность ¾ функциональное качество речи, в его основе лежит идея целевой установки высказывания. А.С. Пушкин так сформулировал функциональное понимание уместности речи: «Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности»[115].

Соблюдение уместности речи предполагает прежде всего знание стилистической системы языка, закономерностей употребления языковых средств в том или ином функциональном стиле, что позволяет найти наиболее целесообразный способ выражения мысли, передачи информации.

Уместность речи предполагает также умение пользоваться стилистическими ресурсами языка в зависимости от содержания высказывания, условий и задач речевого общения. «Умение разнообразить особенности речи, меняя стиль в соответствии с изменением условий, обстановки, цели, задач, содержания высказываний, темы, идеи, жанра произведения, нужно не только писателю, но ¾ каждому, кто использует литературную речь»[116].

Необходимым условием уместности, так же как и других коммуникативных качеств речи, является хорошее знание и осмысление предмета информации, ее объема и характера, задач и целей. Кроме того, немаловажное значение имеет общая культура говорящего (пишущего), его нравственный облик, отношение к адресату, умение быстро ориентироваться в меняющихся условиях общения и приводить структуру речи в соответствие с ними и т.п.

В лингвистической литературе последних лет принято выделять уместность стилевую, контекстуальную, ситуативную и личностно-психологическую[117] или уместность, обусловленную: а) внеязыковыми и б) внутриязыковыми факторами[118]. На наш взгляд, не совсем целесообразно разграничивать уместность, обусловленную экстра- и интралингвистическими факторами: эти понятия тесно связаны между собой, образуя неразрывное единство. Экстралингвистические факторы обусловливают собственно лингвистические. Практически трудно разграничить уместность контекстуальную и ситуативную. Это тоже во многом взаимообусловленные понятия. В настоящем пособии различается уместность стилевая, ситуативно-контекстуальная и личностно-психологическая (с учетом экстра- и интралингвистических факторов).

 


§2. Стилевая уместность

Каждый функциональный стиль, как отмечалось выше, характеризуется специфическими для него закономерностями отбора, организации и употребления языковых средств, и вопрос об употреблении той или иной языковой единицы, о ее уместности (или неуместности) в каждом стиле решается по-разному. Так, если в официально-деловом и научном стилях, как правило, используются общеупотребительные, нейтральные и книжные языковые средства, то в публицистике с особым стилистическим заданием могут употребляться и разговорные элементы (в ограниченных пределах ¾ даже жаргонно-просторечные). Например:

Недавно в переулке Козлова в Минске задушили еще одного «и з в о з ч и к а». За что? Чтобы приобрести очередную партию спиртного. В ы ч и с т и в к а р м а н ы жертвы, убийцы преспокойно продолжили п u p у ш к у (из газет).

Свои особенности имеет представление об уместности языкового факта в стиле художественной литературы. Здесь допустимы отступления от норм общелитературного языка. Главный критерий их уместности в том или ином произведении ¾ обоснованность целевой установкой автора, функциональная целесообразность. Поскольку употребление языковых средств в произведениях художественной литературы подчинено авторскому замыслу, созданию художественного образа, функции эстетического воздействия, уместными могут быть самые разнообразные языковые средства. Возьмем, к примеру, следующий отрывок из стихотворения А. Вознесенского «Тарковский на воротах»:

Стоит белый свитер в воротах.

Тринадцатилетний Андрей.

Бей, урка дворовый,

Бутцей ворованной,

по белому свитеру бей ¾

по интеллигентской породе!

В одни ворота игра.

За то, что напялился белой вороной

в мазутную грязь двора…

Бей, детство двора,

за домашнюю рвотину,

что с детства твой свет погорел,

за то, что ты знаешь широкую родину

по ласкам блатных лагерей.

Бей щеткой, бей пыром,

бей хором, бей миром

всех «хоров» и «отлов» зубрил,

бей по непонятному ориентиру…

Подошвы двор вытер о белый свитер. ¾

¾ Андрюха! Борьба за тебя.

¾ Ты был к ним жестокий,

не стал шестеркой,

не дал нам забить себя.

Да вы же убьете его, суки!

Темнеет, темнеет окрест.

И бывшие белые ноги и руки

летят, как андреевский крест.

В этом отрывке используется и разговорная, и жаргонная лексика (урка, рвотина, шестерка, суки, «хоры», «отлы» и под.), и высокая, книжная (ориентир, окрест, родина, андреевский крест и др.); употребляются одни и те же слова в прямом и переносном значении (забить), ударный предлог (за тебя) и т.д. Употребление этих «разностильных» элементов вполне уместно, так как с их помощью автору удается достичь определенного (задуманного им) художественного эффекта и донести до читателя основную мысль, заложенную в стихотворении.

 

§3. Ситуативно-контекстуальная уместность

Под ситуативно-контекстуальной уместностью следует понимать употребление языкового материала в зависимости от ситуации общения, стиля высказывания, речевого окружения языковой единицы. Основным критерием ситуативно-контекстуальной уместности являются ситуация и задачи речевого общения. «Нельзя говорить одними и теми же словами, одними и теми же предложениями с ребенком пяти лет и со взрослым человеком: необходим отбор языковых средств, соответствующих возможностям ребенка и уровню развития взрослого человека; нельзя обойтись одним и тем же набором языковых средств, создавая лирическое стихотворение и роман в прозе»[119]. В подтверждение этой мысли Б.Н. Головин сопоставляет два отрывка из «Сказки о рыбаке и рыбке» и поэмы «Медный всадник» А.С. Пушкина. Для первого характерны разговорно-бытовые языковые элементы, для второго ¾ литературно-книжные. Языковые средства, уместные в одном произведении, неуместны в другом. Даже в рамках одного и того же произведения в зависимости от целевой установки автора используются разные языковые средства. Сравним два отрывка из первой части поэмы А.С. Пушкина «Медный всадник»:


Информация о работе «Стилистика и культура речи»
Раздел: Иностранный язык
Количество знаков с пробелами: 437988
Количество таблиц: 11
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
15627
0
0

... на основе прежних вариантов новых редакций, говорят о кропотливой работе, направленной на улучшение выразительности текстов. Уместность выбора языковых средств для создания большей выразительности изучается в стилистике и культуре речи. Неудачный выбор языковых средств приводит к появлению в устной речи и на письме стилистических недочетов. Говорящие и пишущие допускают следующие стилистические ...

Скачать
19715
0
0

... протяжении жизни человека, но они утрачивают свою ценность в конечном счете, так как имеют личностный характер и представляют ценность только для конкретного человека. 3.         Особенности деловой переписки Деловая переписка занимает значительное место в документальном массиве учреждений. Являясь связующим звеном с внешними организациями, она один из необходимых элементов ведения любой ...

Скачать
37487
1
0

... компонент культуры речи накладывает строгий запрет на сквернословие в процессе общения, осуждает разговор на «повышенных тонах». Немаловажным являются точность и ясность речи. Точность словоупотребления Точность и ясность речи взаимосвязанные. Однако о точности высказывания должен заботиться говорящий (пишущий), а ЯСНОСТЬ оценивает слушатель (читатель). Мы облекаем свои мысли в слова. Чтобы ...

Скачать
114137
0
1

... структур, относящихся к орнаментальному разделу риторики (в рамках оппозиции "выразительно — невыразительно"). Функция этих структур связана с областью эстетического восприятия речи. 7. Культура речи как научная дисциплина в 20—70-е гг. XX в. развивалась преимущественно в пределах ортологического направления. Однако было бы неправильно с узких позиций рассматривать достижения выдающихся ...

0 комментариев


Наверх