2.         Уголовно-правовая квалификация заведомо ложного доноса

 

Любое лицо, если ему стало известно что-либо о совершенном или подготовляемом преступлении, может сообщить об этом в правоохранительные органы. Это не только является гражданским долгом, но и способствует быстрому раскрытию преступлений (часто по «горячим следам»), предупреждению наступления тяжких последствий или продолжения преступной деятельности (совершения новых преступлений).

С момента возбуждения уголовного дела органы правосудия вправе проводить расследование, привлекать лиц в качестве подозреваемых и обвиняемых, применять меры пресечения, в том числе, заключение под стражу, иные меры процессуального принуждения.

Все это свидетельствует о важности получения органами правосудия правдивых, достоверных сведений о преступлении. Общественная опасность заведомо ложного доноса заключается, таким образом, как в том, что соответствующие органы государства отвлекаются от раскрытия и расследования действительно совершенных преступлений, так и в возможном применении процессуальных мер принуждения в отношении невиновных, и даже привлечении их к уголовной ответственности и осуждении. Однако заведомо ложный донос нельзя относить к преступлениям, посягающим на общественные отношения по обеспечению в ходе получения доказательств прав человека и гражданина. Совершение этого деяния не предполагает обязательное указание на определенное лицо. Нельзя согласиться с мнением Мальцева В., что ложный донос означает ложное обвинение в совершении какого-либо преступления отдельным лицом. Рассматриваемое деяние предполагает ложное сообщение о факте совершения общественно опасного деяния, запрещенного УК под угрозой наказания. Поэтому правы те авторы, которые отмечают, что вовсе не требуется, чтобы в этом сообщении содержалось указание на конкретное лицо.

Таким образом, непосредственным объектом заведомо ложного доноса являются общественные отношения по обеспечению поступления в распоряжение органов правосудия достоверных сведений о преступлениях.

Что же касается прав и интересов личности, то вред рассматриваемым деянием им причиняется не всегда. Поэтому нельзя расценивать их в качестве дополнительного непосредственного объекта.

В данном случае, как правильно отмечает Л.В. Лобанова, речь должна идти о факультативном дополнительном объекте заведомо ложного доноса. Разумеется, в случае, когда лжедоносчик указывает на конкретное лицо, опасность такого деяния повышается. На степень общественной опасности заведомо ложного доноса влияет и то, «в совершении какого преступления обвиняется невиновный и насколько «обоснован» и «убедителен» ложный донос». Так, по сведениям С. Юдушкина, во многих случаях для ложного доноса выбираются или наиболее распространенные преступления, такие как против собственности граждан (26,6%) и общественного порядка (20%), или наиболее сложные по оценке доказательственного материала, например, половые (21,6%), что усиливает трудность разоблачения доносчика. По утверждению этого же автора, о внешней убедительности, а, следовательно, и опасности ложных доносов говорит и тот факт, что по 36,7% таких заявлений были возбуждены уголовные дела. Причем больше половины доносов (63,2%) связано с делами о тяжких преступлениях, т.е. направлено на применение к невиновным самого сурового наказания. Думается, в настоящее время ситуация мало изменилась, скорее - еще более усугубилась.

Анализ объективной стороны заведомо ложного доноса вызывает целый ряд дискуссионных вопросов, которые по-разному разрешаются в литературе. Во многом это связано с тем, что по законодательной конструкции диспозиция ст.306 УК РФ является простой (или назывной), т.е. не содержит описания признаков деяния. В литературе справедливо отмечается, что простая диспозиция должна применяться при конструировании уголовно-правовых норм лишь в тех случаях, когда смысл преступного посягательства ясен без специального пояснения в законе. Однако этого нельзя сказать о заведомо ложном доносе. Данное преступление с объективной стороны представляет собой ложное сообщение (устное или письменное) о факте совершения преступления. В связи со сказанным возникает ряд вопросов. О чем и в какой форме должен быть сделан ложный донос, чтобы его можно было считать преступлением? Кто адресат этих сведений? С какого момента преступление считается оконченным?

По нашему мнению, является правильной точка зрения М.И. Ковалева, выделяющего два вида доноса: донос о факте преступления, которого в действительности не было, без указания на конкретное лицо, будто бы совершившее его, и донос с указанием на такое лицо.

Отметим, что указание на конкретное лицо не обязательно для квалификации деяния по ст.306 УК РФ. Достаточно лишь установить объективную ложность сообщенных сведений о преступлении. Виновный может представлять полностью вымышленные сведения о событии преступления либо ложно указывать на конкретное лицо как на якобы участника (исполнителя, организатора, пособника и др.) преступления, которое реально совершено, обвинять лицо в совершении более тяжкого преступления, чем то, которое оно совершило и т.д. Ложность сообщаемых сведений может касаться и отдельных обстоятельств совершения преступления (формы вины, орудия преступления и т.д.) либо признаков лица, его совершившего, т.е. сообщаемые сведения могут не соответствовать действительности лишь частично. Если донос содержит какие-либо сведения, не соответствующие действительности и касающиеся фактических обстоятельств совершения преступления, его можно считать ложным, потому что он препятствует достоверному установлению истины. В данном случае необходимо, чтобы эти ложные сведения содержали основание для возбуждения уголовного дела, а именно признаки какого-либо состава преступления. Сообщение ложных сведений, касающихся юридической квалификации, но не содержащих указания на фактическую сторону деяния, его конкретные обстоятельства, не образует заведомо ложного доноса. Сведения должны касаться именно совершения преступления. Статьей 306 УК РФ не охватываются случаи ложного сообщения об административном или ином правонарушении. Можно согласиться с А.Кузнецовым, что в тех случаях, когда ложный донос о совершении административного или иного правонарушения, например, мелкого хулиганства, соединен с распространением о потерпевшем заведомо ложных, позорящих измышлений, содеянное надлежит рассматривать как клевету.

В литературе нет единства мнений и по поводу адресата заведомо ложного доноса. Можно выделить две позиции по этому вопросу. Одна группа авторов придерживается точки зрения, что заведомо ложный донос о совершении преступления может быть направлен только в государственные органы, полномочные осуществлять уголовное преследование: органы дознания, следствия, прокуратуру, суд.

Другие авторы выступают за более широкий перечень адресатов заведомо ложного доноса, включая в него не только правоохранительные органы и суд, но и иные государственные органы и общественные организации, которые могут принять меры, чтобы по этим сведениям было возбуждено уголовное дело, в частности, передать их в компетентные органы.

Думается, что корень проблемы заключается в том, чтобы определить: необходимо ли для квалификации заведомо ложного доноса вступление лжедоносчика в процессуальные отношения по поводу возбуждения уголовного дела или же такой необходимости нет. От решения этого вопроса зависит, на наш взгляд, и определение объекта посягательства и отграничение от других составов преступлений, схожих по объективной стороне, предусмотренных, в частности ст.129 УК РФ и ст.207 УК РФ.

В связи с вышеуказанным представляется правильной первая точка зрения. Допустим, правы те авторы, которые считают, что ложный донос может быть сделан не только судебно-следственным, но и иным органам и общественным организациям, которые правомочны «давать органам дознания и следствия указания о проверке сообщений…», «призванным бороться с правонарушениями». Однако такая аргументация вызывает возражения. Во-первых, указания органам следствия и дознания может давать прокурор или суд (и то лишь по определенным вопросам), но не иные органы и организации. Это вытекает из принципа независимости расследования. Во-вторых, если исходить из толкования ст.141 УПК РФ, правом представлять сведения о преступлениях органам правосудия обладает неограниченный круг организаций, а также граждан. Поэтому, если довести до логического завершения точку зрения о том, что заведомо ложный донос может быть сделан не только органам, правомочным возбуждать уголовное дело, то его адресатами могут быть любые органы, организации, физические лица, поскольку они тоже могут передать соответствующую информацию в правоохранительные органы или суд.

Еще один аргумент критикуемой нами позиции заключается в том, что достаточно, чтобы у виновного была цель возбудить уголовное дело, которая и свидетельствует о посягательстве на интересы правосудия и является отличительным признаком от иных преступлений, например, клеветы. Но разве у лица не может быть уверенности в том, что уголовное дело по ложному доносу будет возбуждено, если оно сообщает ложные сведения о преступлении, например, гражданину с активной жизненной позицией, о котором известно, что он не может не сообщить об этом в органы правосудия? Аналогичным примером является сообщение правозащитной организации сведений, касающихся, допустим, злоупотреблений должностных лиц призывной комиссии.

Специфика заведомо ложного доноса как преступления против правосудия предполагает, что он может быть сделан только органам, которые правомочны возбудить уголовное дело. В соответствии со ст. 144 УПК РФ в компетенцию этих органов входит как проверка поступивших заявлений и сообщений, так и принятие по ним одного из трех решений:

- о возбуждении уголовного дела;

- об отказе в возбуждении уголовного дела;

- о передаче заявления или сообщения по подведомственности или подсудности.

Необходимыми условиями регистрации заявления (сообщения) о преступлении в соответствии со ст.141 УПК РФ являются: а) составление протокола об устном заявлении или заверении подписью заявителя письменного сообщения о преступлении; б) разъяснение этому лицу ответственности за заведомо ложный донос, о чем делается отметка в протоколе, которая удостоверяется подписью заявителя. Таким образом, заявление (сообщение) приобретает статус письменного доказательства.

Возникает вопрос, как расценивать заведомо ложные сведения, присланные по почте, сделанные по телефону, в печати либо анонимно? Стоит согласиться с С. Юдушкиным, что они не являются заведомо ложным доносом. Думается, здесь нужно исходить из следующего критерия: могут ли эти источники быть процессуально оформлены и отражены в постановлении о возбуждении уголовного дела или же они требуют получения иных подтверждений.

Поскольку уголовную ответственность могут нести лишь физические лица, необходимо признать, что заведомо ложный донос может быть сделан только путем подачи заявления и сообщения, порядок которой установлен в ст.141 УПК РФ. Лишь при соблюдении этого порядка заведомо ложный донос может быть общественно опасен, поскольку способен привести к возбуждению по нему уголовного дела и другим негативным последствиям (привлечению к уголовной ответственности, осуждению невиновного, тяжелой болезни либо смерти его или близких и т.п.).

Таким образом, признаком объективной стороны заведомо ложного доноса является подача виновным заявления (сообщения) в орган или должностному лицу, правомочным возбудить уголовное дело, при условии установления личности заявителя и обязательного предупреждения об ответственности за заведомо ложный донос.

Компетенцией возбуждать уголовное дело, согласно ст.146 УПК РФ, обладает прокурор, следователь и орган дознания, которые обязаны принимать заявления и сообщения о любом совершенном или подготовляемом преступлении и принимать по ним решения в срок не более трех суток со дня получения заявления или сообщения, а в исключительных случаях - в срок не более десяти суток. Из этой же статьи вытекает требование, согласно которому о принятом решении сообщается заявителю. Это свидетельствует о том, что он и его местонахождение должно быть известно, и, следовательно, лицо должно быть предупреждено об ответственности за заведомо ложный донос. По справедливому замечанию С. Юдушкина, разъяснение заявителю ответственности за ложный донос играет не только профилактическую роль, но и ограждает от уголовной ответственности лиц, чье обращение определялось случайными моментами. По словам автора, государство не заинтересовано в чрезмерном применении мер уголовного наказания. Острие уголовного закона направляется против лиц, отличающихся устойчивостью преступных намерений, злостный характер поведения которых проявляется в доведении этого обращения до юридического факта (возбуждения уголовного дела) вопреки предупреждению об ответственности за такие действия. Соответственно, нормой о заведомо ложном доносе должны быть предусмотрены и его адресаты: орган дознания, следователь, прокурор.

Заведомо ложный донос относится к преступлениям с формальным составом. Он считается оконченным с момента поступления в указанные выше органы ложного сообщения о преступлении при соблюдении порядка приема и регистрации, указанного в ст.141 УПК РФ. Не имеет значения для квалификации было ли возбуждено уголовное дело, наступили ли еще какие-либо тяжкие последствия. Другое дело, что такие последствия могут быть предусмотрены в качестве квалифицирующего признака состава. С моментом окончания заведомо ложного доноса связаны вопросы о возможности приготовления, покушения на совершение этого преступления, добровольного отказа и деятельного раскаяния. Исходя из общего правила, в преступлениях с формальным составом, объективную сторону которых составляют активные действия, возможны стадии, характеризующие предварительную преступную деятельность: приготовление и покушение. Например, виновный может заранее составить заявление, приискать или создать для убедительности какие-либо «доказательства» (приготовление), подать заявление о деянии, которое на самом деле не является преступлением (покушение) и т.д. Добровольный отказ возможен, например, когда лицо передумало отдавать заявление или просто не пошло с ним в соответствующий орган. На наш взгляд, возможно и деятельное раскаяние, когда лицо после того, как передало заявление, сообщило о его ложности, возместило ущерб потерпевшему и т.п. Такое раскаяние возможно до вынесения приговора суда по делу, возбужденному по ложному доносу.

Субъективная сторона ложного доноса характеризуется только прямым умыслом. Об этом свидетельствует указание в ст.306 УК РФ на заведомость доноса. Виновный сознает, что сообщает не соответствующие действительности сведения о преступлении в органы, обязанные реагировать в установленном законом порядке на такие заявления (сообщения), и желает это сделать.

Добросовестное заблуждение относительно сообщаемых сведений исключает уголовную ответственность. Напротив, если лицо считает, что преступления не было (хотя, в действительности, оно произошло), но сообщает, как он думает, ложные сведения о нем, его действия должны квалифицироваться как покушение на преступление по ч.3 ст.30 УК РФ и ст.306 УК РФ.

Не влечет уголовную ответственность донос о готовившемся преступлении, от совершения которого лицо отказалось, поскольку это не могло охватываться сознанием лица, сообщающего такие сведения и не зависело от его воли.

Цель в законе не указана, однако, ее наличие вытекает из смысла ст.306 УК РФ. Такой целью выступает возбуждение уголовного дела. При этом лицо может руководствоваться разными мотивами, которые не влияют на квалификацию: местью, завистью и т.д. Не всегда это преступление совершается с намерением привлечь конкретное лицо к уголовной ответственности. Иногда заведомо ложный донос совершается для того, чтобы отвлечь внимание органов правосудия от собственного преступного или иным образом наказуемого поведения, в силу стремления избежать личных неприятностей. Показателен такой пример. С. 11 июня 2008 г. находилась в нетрезвом состоянии в районе лесного озера в пригороде г. Саранска со своим мужем, который ее избил, причинив телесные повреждения. После этого С., с целью освободить мужа от уголовной ответственности, обратилась там же к работникам милиции и заведомо ложно сообщила им, что ее якобы избили и изнасиловали двое незнакомых мужчин. Работники милиции, поверив ложному доносу, вызвали оперативно-следственную группу Пролетарского РОВД г. Саранска. Был составлен протокол осмотра места происшествия. В РОВД С. собственноручно написала заявление на имя прокурора Пролетарского района г. Саранска, где указала, что одного из избивавших и насиловавших ее зовут Сергей: при этом написала, что предупреждена об уголовной ответственности за заведомо ложный донос и расписалась. Заявление было зарегистрировано, на его основании было возбуждено уголовное дело.

Субъектом заведомо ложного доноса является вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Такой вывод следует из того, что ст.306 УК РФ не содержит указания на конкретных субъектов этого преступления. В связи с этим возникает вопрос, приобретает ли лицо определенный процессуальный статус при подаче заявления о преступлении? Думается, что да, поскольку: а) оно предупреждается об ответственности за заведомо ложный донос, о чем должно расписаться, и, следовательно, приобретает обязанность давать правдивые сведения (ст.141 УПК РФ); б) оно приобретает право требовать отчета о принятом решении (ст.144 УПК РФ). Стало быть, для привлечения лица к уголовной ответственности за заведомо ложный донос, необходимо установить вступление его в процессуальные отношения по поводу возбуждения уголовного дела. Самостоятельность данной стадии обусловливает наличие ее участников, которых нельзя сравнивать (ставить в один ряд) с участниками последующих стадий. Таким образом, отпадает вопрос, могут ли нести ответственность по ст.306 УК РФ подозреваемые, обвиняемые. Если лицо подозревается, обвиняется по другому делу, оно может быть субъектом заведомо ложного доноса (если достигло 16-ти лет).

Должно ли нести лицо уголовную ответственность за заведомо ложный донос на самого себя? Думается, что должно, поскольку, в отличие от клеветы, которую невозможно распространить на самого себя, ибо тогда потерпевший и преступник совпадут в одном лице, в данном случае ущерб причиняется слаженной работе органов правосудия, отношениям по поводу поступления в их распоряжение достоверных доказательств. Однако, на наш взгляд, в случае, если виновный ложно обвиняет только себя, и его действия не содержат иного состава преступления, вполне возможно признание деяния малозначительным, а значит - непреступным (ч.2 ст.14 УК РФ). Во всяком случае, необходимо выяснить причины самооговора, а именно, не явился ли он результатом стремления скрыть реально совершенное (более тяжкое) преступление, соучастников либо результатом преступного принуждения.

Возникает и другой вопрос. По материалам наших исследований, а также таких авторов, как А. Прошляков, З. Николаева, обвиняемые, подсудимые и осужденные довольно часто заявляют о применении к ним в ходе предварительного расследования насилия, угроз, иных незаконных мер. В случае ложности таких заявлений дело ограничивается отказом в возбуждении по ним уголовного дела. В этой связи стоит согласиться с авторами, что за подобный заведомо ложный донос могут нести уголовную ответственность подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный.

Заведомо ложный донос становится квалифицированным (ч.2 ст.306 УК РФ) при наличии одного из двух признаков:

- если он соединен с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления;

- с искусственным созданием доказательств обвинения.

Дифференциация наказания за заведомо ложный донос в зависимости от того, о преступлении какой категории он совершается, вполне оправдана. Несомненно большей общественной опасностью обладает подобное деяние, если виновный ложно сообщает о совершении преступления, отнесенного законодательством к категории тяжких и особо тяжких (ст.15 УК РФ). Поскольку по таким делам обязательно производство предварительного следствия, подобный ложный донос обусловливает проведение большого количества следственных действий, оперативных мероприятий, отвлекает внимание и силы правоохранительных органов от пресечения и раскрытия действительно совершенных преступлений, предупреждения преступности. Кроме того, в таких случаях могут серьезно страдать интересы лиц, необоснованно обвиняемых в совершении таких преступлений. Так, К. была осуждена Ленинским районным судом г.Ульяновска по ч.2 ст.306 УК РФ. 4 июля 1998 г. около 23 часов она, имея умысел на совершение заведомо ложного доноса о совершении тяжкого преступления, осознавая, что сообщает заведомо несуществующие сведения о совершении в отношении нее изнасилования и, находясь в нетрезвом состоянии, обратилась с заявлением в Ленинское РУВД г.Ульяновска о том, что ее изнасиловали ранее ей неизвестные С., Ж. и Э. Будучи предупреждена об уголовной ответственности по ст.306 УК РФ, о чем расписалась в протоколе, она дала подробные объяснения об обстоятельствах «совершения» данного преступления, которое относится к тяжким.

Заведомо ложный донос, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения заключается в том, что доносчик либо представляет фальшивые доказательства, не отражающие реальных обстоятельств дела, либо путем определенных действий формирует такие доказательства. Сам термин искусственное «создание» предполагает то, что используемые виновным «доказательства» не находятся в причинно-следственной связи с реальными событиями и создаются специально для подтверждения ложного доноса. Приведем наглядный пример. П. совершила заведомо ложный донос о тяжком преступлении с искусственным созданием доказательств обвинения. Между ней и Н. в студенческом общежитии Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева произошла ссора, в ходе которой последний нанес П. побои, после чего покинул общежитие. Последняя решила отомстить Н. за нанесенную ей обиду. С целью искусственного создания доказательств обвинения она умышленно порвала свою ночную сорочку и обратилась в Ленинский РОВД г. Саранска с заявлением об изнасиловании ее Н. и неизвестным лицом, представив дежурному следователю в качестве доказательства порванное ею белье. За это деяние П. была осуждена к 2-м годам лишения свободы условно с испытательным сроком в 2 года.

Общественная опасность заведомо ложного доноса, соединенного с искусственным созданием доказательств обвинения, существенно повышается по сравнению с простым составом этого преступления. Заранее подготовленное обоснование ложного доноса затрудняет его своевременное раскрытие, может направить органы правосудия по ложному следу, привести к осуждению невиновного, иным тяжким последствиям.

Под искусственным созданием доказательств, как правильно пишет М.Х. Хабибуллин, необходимо понимать и подготовку подставных свидетелей, методы которой могут быть самыми различными, включая принуждение.

Указанным признаком также охватывается искусственное создание обстановки (места) совершения преступления (например, инсценирование кражи). Так, И. договорилась с мужем инсценировать кражу в их квартире, так как они были должны крупную сумму кредиторам. После того, как муж с другом инсценировали кражу (сломали замок, вынесли ценные вещи, создали видимость беспорядка), И. вызвала сотрудников милиции и написала заявление о краже. Будучи предупрежденной об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, в заявлении И. указала большой список якобы похищенных вещей на крупную сумму – 8035000 руб. (часть вещей унес муж, часть – она выдумала).

Возникает вопрос, может ли быть идеальная совокупность заведомо ложного доноса с искусственным созданием доказательств обвинения и фальсификации доказательств? Думается, что нет, поскольку в данном случае речь должна идти о едином преступлении, которое охватывается умыслом виновного. Однако, если другое лицо, являясь соучастником лжедоносчика, совершило по договоренности с ним либо с его ведома фальсификацию доказательств (например, обвиняемый заявляет о совершении в отношении него принуждения к даче показаний, а защитник по его просьбе фальсифицирует доказательства этого), то со стороны лжедоносчика налицо будет заведомо ложный донос, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения (поскольку, совершая донос, он имел в виду это обстоятельство и рассчитывал на него, а действия другого лица надо квалифицировать по совокупности по ч.5 ст.33, ст.306 и ст.303 УК РФ.

Представляет интерес разграничение заведомо ложного доноса с клеветой (ст.129 УК РФ), заведомо ложным сообщением об акте терроризма (ст.207 УК РФ), провокацией взятки либо коммерческого подкупа (ст.304 УК РФ), заведомо ложным показанием, заключением или неправильным переводом (ст.307 УК РФ).

Что качается первых двух преступлений, то основное их различие с заведомо ложным доносом проходит по объекту и субъективной стороне. Клевета является посягательством на честь и достоинство личности, заведомо ложное сообщение об акте терроризма – на общественную безопасность. Заведомо ложный донос, будучи совершенным в рамках процессуальных отношений, - причиняет ущерб деятельности органов правосудия, основанной на получении достоверных доказательств. Цель заведомо ложного доноса – не опорочить какую-либо личность (конкретное лицо может вообще не упоминаться) и не ввести в заблуждение физических и юридических лиц, являющихся адресатами ложного сообщения об акте терроризма, а возбудить уголовное дело, направить органы правосудия по ложному пути в каких-либо своих интересах.

Что касается провокации преступления, в частности, взятки либо коммерческого подкупа (ст.304 УК РФ), то основное отличие заведомо ложного доноса заключается в объективной стороне – в первом случае виновный создает видимость совершения лицом преступления с целью последующего изобличения, а во втором – просто совершает ложное обвинение (в крайнем случае, подтверждает его искусственно созданными доказательствами).

В литературе не раз возникал вопрос, нужно ли квалифицировать по совокупности преступлений действия лица, совершившего ложный донос, а затем, по возбужденному на его основе уголовному делу, дающего заведомо ложные показания в его подтверждение? По этому поводу нужно согласиться с мнением М. Хабибуллина, В. Малкова, что подобные деяния надо квалифицировать как единое преступление – заведомо ложный донос, поскольку касаются тех же фактов, являются логическим продолжением тех же действий. По сути, речь идет о продолжаемом преступлении, охватываемом единым умыслом.


Информация о работе «Заведомо ложный донос в уголовном праве РФ»
Раздел: Государство и право
Количество знаков с пробелами: 61320
Количество таблиц: 0
Количество изображений: 0

Похожие работы

Скачать
41730
0
0

... ложный донос обвиняемый (подозреваемый), если это явилось способом его защиты от предъявленного обвинения, за исключением случаев искусственного создания доказательств обвинения.   3. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос Изучение юридической литературы и судебно-следственной практики свидетельствует о различных подходах к квалификации действий обвиняемого, который в пределах ...

Скачать
11663
0
0

... , ни корыстного мотива, а значит его действия не могут быть квалифицированны в соответствии со ст.115 УК РФ. Причинение легкого вреда здоровью по неосторожности не влечет за собой уголовной ответственности. 3. Проведите разграничение составов: клевета и заведомо ложный донос   Уголовное законодательство РФ определяет клевету как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и ...

Скачать
233887
0
0

... неотъемлемую сферу человеческой жизни. Они регулируются главным образом посредством норм морали и отчасти – нормами семейного законодательства и реализуются в брачных и внебрачных взаимоотношениях полов. Уголовное право не является позитивным регулятором сексуальных отношений, оно лишь устанавливает запрет совершать деяния, которые явно противоречат сложившимся в обществе принципам половой морали ...

Скачать
204590
0
0

... 205 УК предусм. специальное правило, в соответствии с которым лицо, участвовавшее в подго­товке акта терроризма, освобождается от уголовной ответственности, если оно свое­временным предупреждением органов власти или иным способом способствова- I Каковы особенно-[ сти, характеризую­щие состав захвата I заложника? ло предотвращению осуществления акта терроризма и если в действиях этого лица ...

0 комментариев


Наверх